Су Чэнь был гением аранжировки. Из двадцати четырёх часов в сутки он примерно двадцать проводил в прострации.
По словам этого старшего, вдохновение — это блядь, которая носится повсюду. Если не поймаешь её, когда она пролетает мимо, больше никогда не встретишь ту же самую идею.
Поэтому стол и кровать Су Чэня обычно напоминали руины. Десятки книг, кассет и дисков громоздились друг на друге, опасно покачиваясь, словно кубики в детской игре. Снеки и чай с молоком не переводились на его столе круглые сутки.
— Хорошо, что у меня желудок капризный, а то не знаю, в какого бы кабана я превратился, — Су Чэнь на полпути перестал протирать очки и вдруг обернулся: — Эй, а где мой телефон?
— Ты оставил его в ванной, — Хо Жэнь привычно достал аппарат и протянул ему.
Су Чэнь взял телефон, буркнул «спасибо», а потом снова растерянно спросил:
— А карту от двери я куда забросил?
— На книжной полке.
— А линзы?
— На подоконнике.
— Хо Жэнь.
— Да?
— У тебя что, фотографическая память? — Су Чэнь пристально посмотрел на него. — У меня и раньше было такое чувство. С плохой памятью невозможно учиться так быстро.
Хо Жэнь помедлил несколько секунд. Интуиция подсказала ему, что этому человеку можно доверять.
— Да. Это моё единственное преимущество.
— Вот оно как, — Су Чэнь хотел что-то добавить, но в дверь трижды постучали.
— Кто там?
Ответа не последовало. Хо Жэнь подошёл и открыл дверь. В комнату вошли двое мужчин средних лет с заискивающими улыбками.
— А-Чэнь, маленький гений, давай ещё раз обсудим?
Су Чэнь с громким щелчком захлопнул ноутбук и отправил кому-то СМС.
— Выметайтесь.
— Эй-эй, ну зачем же так жестоко, — мужчины закрыли дверь и продолжили елейными голосами: — Мы искренне хотим сотрудничать. Финансирование и реклама будут на высшем уровне. Напиши пару песен для нашего артиста, а? Любой стиль подойдёт, хоть баллады про расставание!
Су Чэнь надел наушники и уткнулся в PSP, будто этих двоих в комнате не существовало. Он вёл себя дерзко, но пришедшие не злились. Напротив, они продолжали лебезить:
— Нашему артисту ещё нужно подтянуть вокал, но ты ведь можешь написать пару хитов за вечер. Продай нам две песни…
— Что продать? — раздался холодный голос у двери. — Как вы сюда просочились?
Мужчины в испуге вскочили. Теперь им было не до Су Чэня. Они кланялись человеку в дверях:
— Господин Цзян… Дядя Цзян…
Хо Жэнь вспомнил: этот мужчина был тем самым легендарным менеджером, который приходил выбирать стажёров. Дядя Цзян свысока посмотрел на незваных гостей и снова закрыл за ними дверь. Су Чэнь продолжал играть, совершенно не интересуясь извинениями и мольбами, доносившимися из коридора.
— Мне любопытно, — Хо Жэнь присел, чтобы убрать обувь, и небрежно спросил: — Почему ты и а-Цзюэ… почему вы здесь?
Про Бо Чуаня (Бо-гэ) ещё можно было промолчать, но места для Су Чэня и того пианиста наверняка были забронированы заранее. Им не было нужды проходить отбор.
Когда Су Чэнь заговорил, его холодность внезапно испарилась. Из надменного аранжировщика он снова превратился в обычного подростка.
— А, это дядя Цзян нас пригнал, — он сдвинул наушник на одно ухо, чтобы слышать голос Хо Жэня. — Сказал, что нужно заранее наладить контакт с будущими товарищами по группе. Заодно просил присмотреться, есть ли тут подходящие люди.
Хо Жэнь замер. Он сидел спиной к нему и вдевал шнурки в свежевыстиранные кроссовки. Су Чэнь подождал несколько секунд и снял наушники.
— Ты хочешь попасть в состав?
Хо Жэнь отложил обувь, обернулся и честно ответил:
— Хочу. — Он посмотрел ему прямо в глаза и спросил: — Как думаешь, у меня есть шанс?
Су Чэнь несколько секунд сверлил его взглядом, а затем снова вернулся к своей «Змейке».
— Береги своё лицо. И продолжай учиться.
Хо Жэнь встал с кроссовками в руках и серьёзно поблагодарил его. Он уже окончательно привык к жизни на базе. Утром — танцы, днём — уроки, вечером — пианино. По выходным, когда занятий не было, он читал книги. В библиотеке нашлись потрёпанные учебники для старшей школы. Не хватало нескольких томов за десятый и одиннадцатый классы, но это не мешало ему схватывать суть.
Больше всего времени Хо Жэнь тратил на осмысление танцев и вокала. В обучающих видео все движения были детально разобраны, но их нужно было долго вбивать в мышечную память. Со временем у него появилось странное чувство, будто время замедляется.
В начале тренировок он не успевал сделать два движения в секунду. Но после сотен повторений тело будто само начинало управлять потоком времени. Он мог выполнить четыре элемента за ту же секунду. Он жадно разучивал танцы мужских групп. Перед сном он разбирал каждое движение на детали и заново собирал их в голове, прокручивая нюансы снова и снова.
Его прогресс был настолько стремительным, что учитель Вэй начал удивляться. После уроков он специально задерживался, чтобы помочь Хо Жэню с растяжкой и расслаблением мышц.
— Ты будущий артист. Нужно очень внимательно следить за линиями своего тела, — Вэй-гэ давил ему на спину, помогая расслабить мышцы ног. — Мало быть просто худым. Контуры голеней должны быть изящными. Если перекачаешь мышцы — всё испортишь, понял?
Хо Жэнь терпел боль и молча кивал.
— Я буду делать растяжку.
— После скакалки тоже нужно тянуться. По вечерам разминай костяшками пальцев линии рук и ног, — поучал Вэй-гэ. — Твой костяк ещё формируется, будь аккуратен. Вон, парни из соседнего класса каждый день маски для лица делают, а ты?
Хо Жэнь резко дернулся, когда связку потянуло слишком сильно.
— Ещё раз, давай, — учитель Вэй легонько стукнул его по голове. — Раньше надо было тянуться. Теперь терпи.
Танцы давались ему неплохо. Хо Жэнь рассчитывал на хороший балл. Даже если напарники по случайной группе не попадали в ритм, ему достаточно было идеально выполнить свою часть, чтобы получить высокую оценку. За эти месяцы он так погрузился в свои дела, что почти не завел друзей. С остальными стажёрами он был знаком лишь шапочно. Он не влился в тусовку, но по правилам отбора его результаты продолжали расти.
Ему казалось, что уроки танцев — это лишь прикрытие. На самом деле компания проверяла их выносливость и самоконтроль. Но настоящую растерянность, переходящую в раздражение, вызывал вокал.
В начальной школе одноклассники Хо Жэня по выходным бегали в караоке. В средней школе на праздниках всегда находились желающие блеснуть голосом на сцене. У Хо Жэня был отличный слух: он сразу замечал фальшь и сам никогда не ошибался в нотах.
— Плохо, — учитель Чжун покачал головой. — Опять без чувств.
То же самое говорили учителя в баре. Середина сентября уже миновала, а учитель Чжун всё повторял это замечание. Хо Жэнь чувствовал себя так, будто ему нанесли удар под дых.
Да какие, блядь, чувства нужны?! Почему тот стажёр, который фальшивит, получает балл выше, чем он?
Хо Жэнь редко давал эмоциям проступить на лице, но сейчас учитель Чжун даже усмехнулся:
— Ты поёшь как робот, ученик Хо. Пение — это не просто механическое следование ритму и тексту, понимаешь?
За все годы учёбы Хо Жэнь почти никогда не говорил «не понимаю». Но сейчас он действительно зашёл в тупик.
— …Всё равно не понимаю.
Учитель Чжун позвал его в свой кабинет на девятом этаже. Он включил на компьютере несколько видеозаписей и начал терпеливо объяснять:
— Тебе нужно пробудить внутренние эмоции. Свою любовь, тоску, все свои чувства… вложи их в голос. Теперь понял?
Хо Жэнь попробовал спеть ещё раз.
— …Ладно, иди отдыхай, — учитель Чжун протянул ему стопку бумаг. — Помоги мне раздать это. Я ещё подумаю, как тебя научить.
Хо Жэнь понуро опустил голову:
— Это я виноват, не могу уловить суть. Простите за хлопоты.
Учитель Чжун тоже выдохнул, едва сдерживая досаду:
— Ты поёшь очень точно. Не фальшивишь, попадаешь в ритм. В двадцатку лучших ты войдёшь. Но без чувств в голосе ты не сможешь стать айдолом. Даже если дебютируешь, у тебя не будет будущего. — Он похлопал юношу по плечу. — Моих сил не хватает, чтобы объяснить это понятнее. Постарайся осознать это сам.
Хо Жэнь поклонился, взял бумаги и вышел. У лифта он помедлил несколько секунд. Ведомый неведомой силой, он направился к четвёртой студии звукозаписи. Дверь снова была приоткрыта. Слышались звуки перебора гитарных струн.
Юноша затаил дыхание и замер в углу, прислушиваясь. Знакомый голос снова зазвучал в тишине, и на лице Хо Жэня сама собой появилась улыбка.
— Oh, I’m gonna be wounded…
(О, я, возможно, буду ранен…)
— I’m gonna be your wound.
(Я стану твоей раной.)
Гитара звучала неспешно. Певучий голос, доносившийся из студии, казался нереально прекрасным. Певцу будто не нужно было прилагать усилий — слова лились из самого сердца. Это была живая репетиция, но дыхание было настолько ровным, что казалось, песня льётся на одном выдохе.
— I’m gonna bruise you…
(Я, возможно, оставлю на тебе синяк…)
— You’re gonna be my bruise.
(Ты станешь моим шрамом…)
Хо Жэнь не знал, как разложить по полочкам своё «отсутствие чувств», но он идеально считывал каждую эмоцию в этом голосе. Всё было кристально ясно, нежно и глубоко. Даже то, как затихали последние ноты, заставляло его слушать затаив дыхание. Он стоял за стеной, но понимал всё, что хотел сказать певец. Он был словно моряк, который прячется за рифами, слушая пение сирены.
Когда музыка стихла, человек за стеной внезапно рассмеялся.
— Заходи, посиди немного.
Хо Жэнь вздрогнул. Он хотел сбежать, как енот, которого схватили за хвост.
— Не уходи, — юноша выглянул из студии. — Заходи, поедим сладостей?
У юноши было нежное и красивое лицо. Тонкие волосы до плеч были аккуратно уложены. Когда он улыбался, в его облике проскальзывала робость. Из-за того, что он долго жил за границей, в его речи слышался лёгкий британский акцент, но было видно, что он старается говорить правильно.
— Тебя ведь зовут Хо Жэнь? Я слышал о тебе от а-Чэня.
Хо Жэнь не ожидал, что обладатель такого голоса окажется таким изящным и красивым ровесником. Он заметно занервничал.
Он уже догадался, кто это. Британский акцент, божественный вокал — на этой базе не могло быть двух таких людей.
— Я помешал тебе? — спросил Хо Жэнь.
— Нет-нет, — юноша жестом пригласил его войти и присесть. — Меня зовут Чи Шуан. Через пару дней я присоединюсь к вашим тренировкам.
Хо Жэнь заметил, что четвёртая студия находится прямо напротив комнаты а-Шуана. Рядом стояла серебристо-голубая гитара. Её лакированная поверхность тускло поблёскивала.
— В Англии недавно была эпидемия. Дядя Цзян настоял, чтобы я сначала несколько дней побыл под наблюдением. На самом деле всё в порядке. — Чи Шуан указал на тарелку со сладостями на столе. — Угощайся.
Хо Жэнь поблагодарил его. Он взял кусочек и начал медленно есть.
Тирамису было нежным и таяло на языке. Сладкий вкус постепенно раскрывался, даря странное чувство спокойствия.
— Ты очень красиво поёшь, — тихо сказал Хо Жэнь. — Это лучшее, что я слышал в жизни.
Чи Шуан улыбнулся и протянул ему чашку чая. Его заинтересовали бумаги в руках гостя.
— Что это у тебя?
— Задание по вокалу. — Хо Жэнь передал ему копии текстов. Он всё ещё сидел немного скованно, прижимая к себе чашку.
Чи Шуан взял листок и пробежал глазами список песен.
— Я не очень хорошо знаком с песнями на китайском, — с любопытством сказал он. — Не мог бы ты спеть мне что-нибудь?
http://bllate.org/book/16092/1501755
