В час У[1] маленького Владыку Драконов силком накормили.
Обратившийся в злого духа цилинь[2] взвалил его себе на спину и понес к главному залу Небесного дворца. Их окружали тысячи пурпурных лент, облака и пламя зари. По всему Небесному дворцу разносился резкий запах крови.
Великий генерал любил тишину. Пока он вершил правление Тремя мирами, в зале оставалось лишь несколько самых надежных военачальников.
Едва маленький Владыка Драконов явился, Чжун Дуань отослал всех прочь. Он даже установил защитный барьер. Пламя демонического огня взметнулось на несколько чжанов[3] ввысь, и никто не смел приблизиться.
За годы войн в Трех мирах Чжун Дуань служил Пяти Владыкам Преиподней, и тело его вечно было покрыто ранами. Теперь, обретя самостоятельность, он все равно хранил на себе множество кровавых шрамов.
В последнее время через Южные Небесные Врата то и дело шныряли разные существа — демоны, чудовища, духи. Огонь триграммы Ли[4] полыхал жарко, то и дело являлись свирепые, жуткие твари, и Чжун Дуаню самому приходилось обнажать меч и рубить, пачкаясь черной кровью.
В Трех мирах царил хаос, и он был вынужден защищать этот драгоценный край — Небесный дворец. Он ни за что не желал верить, что старый Владыка Драконов уже ушел, не оставив ему ни малейшей возможности отомстить.
Использовать маленького Владыку, чтобы вынудить явиться старого Владыку Драконов? Это был уже самый последний, самый плохой план. Раньше он бы не колебался ни мгновения. Почему же сегодня, перед самым часом пыток, в нем пробудилась жалость?
Он, Чжун Дуань, смешал в кучу все пути — людей, бессмертных, демонов, духов, чудовищ. Но как бы он ни старался, ему не вернуть те сотни жизней, что были оборваны тогда в его клане Белого Тигра.
Жун Цяньцзи стоял на коленях на полу. Руки его сковали кандалы, сдерживающие Бессмертных. Даже малейшее движение ощущалось как удар тупым предметом, и все его тело болело.
Чжун Дуань, нахмурившись, смотрел на него:
— Почему я ночевал в твоем дворце?
Жун Цяньцзи чуть сдвинул колени:
— Ты обратился в свое истинное тело.
— Врешь.
С этими словами длинный меч в его руке превратился в наводящую ужас на весь мир секиру Чжаньлун. Острие с размаху обрушилось на плечо Жун Цяньцзи. От боли половина его тела обмякла, и он, стиснув зубы, ответил:
— Ты — Белый Тигр...
— Мое истинное тело уничтожено много лет назад. Какой еще Белый Тигр?
Острие чуть наклонилось.
Чжун Дуань холодно усмехнулся и вонзил секиру еще на цунь.
— Мое терпение не безгранично.
Жун Цяньцзи опустил голову и молчал. Больше он ничего не мог сказать. Он сдвинул свои черные волосы, чтобы прикрыть драконьи рога и вскрикнул от шока и боли. Рога тоже налились алым.
Всегда гордый и благородный маленький Владыка Драконов вскинул подбородок:
— Начинай уже.
Чжун Дуаню самому стало не по себе, словно кто-то сдавил ему горло. Но лицо его оставалось холодным и суровым, а глубокие глаза непроницаемыми.
Без дальнейших колебаний, он взмахнул рукой и резко крикнул:
— Мин Сяо!
Из воздуха проявился силуэт Владыки вод Мин Сяо, гибкого, будто бы без костей. Он тихо отозвался:
— Генерал!
Чжун Дуань взмахнул секирой Чжаньлун, плавя воздух огненной дугой, и бросил это божественное смертоносное орудие Мин Сяо.
— Ты.
Мин Сяо не понял. Раньше рубил рога этому маленькому Владыке Драконов всегда сам Генерал. Почему сегодня он передоверил это ему?
Прошло совсем немного времени, и острое лезвие полоснуло по краю драконьего рога. Наискось, словно ножом, срезало рог, закручивая его в стружку.
Жун Цяньцзи испытывал невыносимую боль, но все же заставил себя сесть прямо. Половина его расшитой золотом мантии была разорвана в клочья и смята до неузнаваемости… Из горла его то и дело вырывались глухие стоны. Драконий хвост бешено хлестал по сторонам, вздымая в главном зале темные вихри и поднимая ураган.
Больно до невозможности!
Вероятно, это конец; рога дракона станут еще короче, превратившись в настолько прозрачные, что их совсем не будет видно...
Какое же он имеет право теперь называться Владыкой Драконов?
На горизонте сверкнула молния, грянул гром.
Срубили еще немного. Шершавая поверхность рогов, уже вся иссеченная, запеклась кровью, от нее шел запах гари.
Плоть Жун Цяньцзи хоть и не была плотью простого смертного, но боли он все равно боялся очень сильно. Рожденный Драконом, Владыкой священных зверей, он был чувствительнее всех и... боли боялся тоже больше всех.
Чжун Дуань делал вид, что спокоен, наблюдая за происходящим, но его сердце сжималось, и он не понимал, почему испытывает такое сильное страдание. Он согнул запястье и спрятанным в рукаве воинским бивнем[5] уколол свою ладонь, чтобы заглушить эту боль, которую вызывало в нем то, что делали сейчас с Жун Цяньцзи.
Закончив пытку, Чжун Дуань снова спросил, где старый Владыка Драконов.
Жун Цяньцзи ответил то же самое: душа рассеялась. Навеки лишен возможности переродиться.
Ответив, он медленно поднял голову. Бледная чешуя, отсвечивающая закатным сиянием небес, из-за ушей медленно поползла вверх по щеке. Весь его облик казался сном, наваждением… казалось, тронь, и он развеется дымом.
Жун Цяньцзи уже не мог подняться. Так и стоял на коленях, зажимая ладонью покрытую чешуей щеку.
Между небом и землей девяносто тысяч ли, а между мной и тобой — сто тысяч.
И эти десять тысяч ли означают, что нам не быть вместе.
...
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Час У (午时) — пятый двухчасовой отрезок суток в китайской системе времени (11:00–13:00), соответствует знаку Лошади.
[2] Цилинь (麒麟) — мифическое существо, символ справедливости и добра. Обратившийся в злого духа цилинь, то есть падшее, искаженное существо.
[3] Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,33 м.
[4] Триграмма Ли (离卦) — одна из восьми триграмм в «Книге Перемен». Символизирует огонь, юг, свет.
[5] Воинский бивень (兵符) — здесь - верительная бирка, символ военной власти.
http://bllate.org/book/16070/1502418
