На Небесах наступила ночь. В покоях, в курильницах, мерцали огоньки благовоний.
Чжун Дуань сотворил дворцовый светильник, зажал его в ладони, застыл на месте и долго смотрел на Жун Цяньцзи. Охрипшим голосом он произнес:
— Если не найду твоего отца, я убью тебя.
Жун Цяньцзи хотел было ответить, как вдруг в спальных покоях поднялся ураган!
Небо потемнело еще больше, на горизонте вспыхнул золотой свет. Чжун Дуань, который только что стоял, вдруг присел на корточки, и из горла его вырвались мучительные стоны. Он судорожно сжимал собственные запястья...
В мгновение ока тело мужчины в черных доспехах и красном плаще стало разрастаться. Послышался хруст костей, а затем он превратился в ослепительный сгусток белого света, который постепенно сжимался.
Этот сгусток света несколько раз прокатился по ковру в спальне. Свет медленно угасал...
…Спустя время, на ковре лежал один из Пяти небесных зверей[1] — Верховный бог Белый Тигр.
То есть истинное обличье Чжун Дуаня.
Это был Тигр, белый, словно все его тело было покрыто снегом. Хвост его слегка похлопывал по краю резного драконьего ложа. Внезапно он обернулся: светлый иероглиф «王», «царь» на лбу, подчеркивал зловещий блеск тигриных глаз, налитых кровью, которые свирепо уставились на Жун Цяньцзи.
Жун Цяньцзи застыл на месте.
Сколько же лет он не видел истинного обличья Чжун Дуаня? Десять? Или пятнадцать?
В детстве Дракон и Тигр вместе резвились под небесами. Когда Дракон уставал, то обвивался вокруг тела Чжун Дуаня и терся о него своими орлиными когтями и рыбьими усами, выражая нежность.
Радость двух маленьких зверей была чиста и безыскусна. А теплая пушистая шерсть Чжун Дуаня… от нее Жун Цяньцзи становилось так хорошо, что хотелось мурлыкать.
Обратившийся в зверя Чжун Дуань медленно поднялся. Теперь он вырос, и стал вдвое больше, чем в детстве.
Когда он приблизился, Жун Цяньцзи ясно увидел: посередине лба этого взрослого самца — тонкий красный шрам, похожий на затянувшуюся рану от разреза. Кожа вокруг шрама была чуть вывернута наружу. От нижней челюсти и до самого живота тянулась полоса, словно его разрубили надвое.
Сердце Жун Цяньцзи сжалось от боли. Он заметил, что и сам Тигр, кажется, хмурится. Глаза, массивные лапы, уши — все тело было в ранах. Передние лапы он и вовсе подволакивал. Медленно-медленно, хромая, он подходил к Жун Цяньцзи.
Когда Тигр посмотрел на лицо Жун Цяньцзи, в его глазах мелькнула такая мука, какой Жун Цяньцзи не мог понять. А затем зверь разинул клыкастую пасть, и тигриный рык едва не снес крышу Драконьего дворца.
Этот рык был невероятно свирепым, исполненным чудовищной боли. Но в этих тигриных глазах, если сравнить с холодным, жестоким взглядом Чжун Дуаня-человека, было меньше ненависти.
«К свирепому тигру подойти можно, а к ядовитому человеку и близко не суйся». Жун Цяньцзи хорошо знал эту истину.
Стоящий перед ним в зверином обличье Чжун Дуань был одновременно и свиреп, и ядовит. Но все же Жун Цяньцзи протянул руку и легонько погладил его по пушистой макушке.
Тигр просто испытывает боль.
Видя, что Белый Тигр не сопротивляется, Жун Цяньцзи набрался смелости и тихо сказал:
— Я — Жун Цяньцзи.
Всю свою недолгую жизнь он, будучи единственным наследным принцем Небес, не ведал страха ни перед кем. Но сейчас, глядя на этого древнего свирепого зверя, он чувствовал, как дрожит его бессмертное сердце.
Белый Тигр прильнул мягкой, пушистой щекой к шее Жун Цяньцзи. В это мгновение Жун Цяньцзи показалось, что Тигр может одним движением челюстей перегрызть ему горло.
И он вдруг почти возжелал такой смерти… Но Тигр лишь слегка потерся об него.
На душе у Жун Цяньцзи было тяжело и тоскливо, но от этой ласки огромного зверя сердце его наполнилось радостью. Он с опаской спросил:
— Если ты помнишь, кто ты, — кивни.
Он и понятия не имел, что после многолетней мучительной пытки, которую Чжун Дуань переживал множество раз, его истинное тело Белого Тигра давно уже утратило сознание. Лишь в человеческом облике теплилось какое-то подобие чувств, да и те почти развеялись по ветру.
Глаза Белого Тигра горели жутким красным светом. Шершавым языком он облизывал лапу и с легким недоумением смотрел на Жун Цяньцзи.
Жун Цяньцзи глубоко вздохнул, опустив ресницы. Холодными руками он бережно погладил уши Белого Тигра и прошептал:
— Кто бы мог подумать: когда ты обращаешься в зверя, то становишься просто зверем, не чувствующим духовной энергии.
Он не знал, почему с наступлением ночи Чжун Дуань вдруг превратился.
Позвонив в морской колокольчик, Жун Цяньцзи через щелку в двери велел девушке-осетру найти для него чудесных снадобий и бессмертных пилюль. С помощью духовной силы он растер травы в лекарство, взял лапу Белого Тигра и начал сантиметр за сантиметром втирать мазь.
— Не надо больше отпиливать мои рога. Это очень больно.
Жун Цяньцзи знал, что Тигр его не понимает, но все равно, старательно втирая мазь, говорил:
— Так же больно, как когда ты смотришь на меня своим человеческим взглядом.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Пять небесных зверей, Пять божественных существ (天官五兽) — стражи сторон света в китайской мифологии: Белый Тигр (запад), Синий Дракон (восток), Красный Феникс (юг), Черная Черепаха (север) и Желтый Дракон (центр).
http://bllate.org/book/16070/1502387
