26 апреля пять семей в деревне праздновали свадьбы, а семья Чжэн отмечала первый месяц своего внука.
Тан Амо с раннего утра бегал по разным домам, чтобы успеть раздать счастливые деньги. После беготни он вернулся поесть, а затем убежал к семье Линь, чтобы помочь.
В семье Линь всего двое взрослых мужчин: отец Линь и Линь Чжуан. Но Линь Чжуан – жених, поэтому Тан Фэн, как зять семьи Линь, естественно, должен пойти и помочь им с подготовкой и развлечением гостей.
Это был первый раз, когда жители деревни, пришедшие поприветствовать жениха, увидели угорело бегающего господина Сюцая.
— Господин Тан Сюцай, ты просто образец для подражания для всех затьёв! — У Чжу поддразнил Тан Фэна, у которого на лице выступил тонкий слой пота.
Тан Фэн взглянул на жителей деревни, которые бросали на него странные взгляды, и беспомощно вздохнул:
— Я тоже человек, только с дополнительной шляпой ученого.
Вэнь Амо сидел среди гостей, бесцеремонно хватая закуски со стола, разговаривая и смеясь с людьми рядом с ним и абсолютно игнорируя занятого Тан Фэна.
— Он вообще не похож на Лорда Сюцая. У него нет будущего, хм!
Но он всё ещё знал, как себя вести, и последние несколько слов были настолько тихими, что их мог услышать только он сам. Окружающие люди слышали только первую фразу Вэнь Амо.
— Я думаю, это очень редкое зрелище – что зять, да ещё и ученый, так сильно помогает семье своего фулана.
Услышав их болтовню, Чжоу Мин, сидевший за соседним столом, отвернулся и подумал: «Что в нём такого хорошего? Его рот более ядовит, чем у вас всех вместе взятых».
В этот момент перед ним прошел Линь Чжуан, который собирался выйти и забрать своего фулана, и глаза Чжоу Мина сразу покраснели. Ему стало очень грустно.
Срок беременности Линь Юя всё увеличивался, и Линь Амо не позволил ему помогать, поэтому он нашел себе занятие и провёл уборку в доме Тан, прежде чем прийти к семье Линь.
Тан Фэн сделал передышку, чтобы попить воды, когда услышал голос своего фулана. Он поставил кружку, повернулся к Линь Юю и сказал:
— Юэмо* тебя искал. Он не сказал мне, в чём дело. Иди к нему, узнай.
Линь Юй кивнул и пошел на кухню.
Напоминание: юэмо – тёща.
В последний раз, когда Тан Фэн сам был женихом, он был не в добром здравии и быстро уставал. Теперь его здоровье стало лучше, но он всё равно устал от беготни. Однако, когда дневная пыль улеглась и молодожены вошли в брачный чертог, Тан Фэн посмотрел на улыбки своих родственников и фулана и почувствовал, что это того стоило.
Вернувшись домой, все в семье Тан были очень уставшими и сонными. Быстро обмывшись, они пошли спать.
Несколько дней спустя отец Тан во время обеда поднял вопрос о школьных учителях.
— Я поговорил со всеми. За исключением Сюцая из семьи Вэнь, у которого были некоторые оправдания, остальные уже согласились.
Как только Тан Амо услышал об отказе Вэнь Шу, на его лице появилось знающее выражение.
— Вы не знаете, вчера… — Тан Амо поднял подбородок в сторону семьи Вэнь, — этот человек хвастался перед всеми, что Вэнь Шу собирается сдавать экзамен на Цзюйженя*!
Следующая ступень после Сюцая.
Отец Тан ахнул, когда услышал это.
— Неудивительно, что семья Вэнь хочет отказаться! Оказывается, этот ребенок Вэнь будет сдавать экзамен. Это хорошо, он добавляет лицо всей нашей деревне!
长脸 добавить лицо (дословно – «вырастить ещё одно лицо») – получить всеобщее одобрение, поднять репутацию (часто не только свою собственную, но и репутацию организации/компании/группы людей, с которой связано выполненное дело).
И Тан Фэн, и Линь Юй, казалось, не особо заинтересовались. Тан Фэну было всё равно, а у Линь Юя в принципе не было особых чувств, пока это не касалось Тан Фэна или его семьи.
— Мне жаль Вэнь ге’эра, — Тан Амо выглядел сочувствующим.
— А при чём здесь он? — озадаченно спросил отец Тан.
— Вэнь Амо сказал, что они подождут, пока Вэнь Сюцай не сдаст экзамен, прежде чем рассматривать вопрос о браке Вэнь ге’эра.
Чем больше Тан Амо рассказывал, тем больше он чувствовал, что Вэнь Амо был слишком жесток к своему ребенку. Вэнь Цин и так уже не молод…
— Хорошо, хорошо, нам не нужно об этом беспокоиться. Тебе бы лучше проводить больше времени с Сяо Юем.
Отца Тан больше всего беспокоила болтливая натура Тан Амо. Тот не слушал, что бы отец Тан ни говорил.
— Кстати, А Фэн, Лао Ван Сюцай просил тебя зайти к нему завтра, когда ты будешь свободен.
Тан Фэн кивнул.
Тан Фэн – практикующий врач китайской медицины.
Там, где он сейчас живёт, нет серьезных заболеваний, только легкие простуды и недомогания. Но Тан Фэн думал, что это и неплохо, когда никто не болеет серьезно.
Но когда жители деревни потащили его взглянуть на осла, он больше не мог сохранять спокойствие.
— Это…
— Доктор Тан! Пожалуйста, посмотрите на мою Ню-ню! Жизнь нашей семьи зависит от неё! Если с Ню-ню что-то случится, мы этого не переживём!
Тан Фэн:
— …. Я постараюсь изо всех сил…
Он ведь не ветеринар!
— Спасибо, доктор Тан! Спасибо вам огромное! Фулан! Ты слышал? Наша Ню-ню спасена!
— Доктор Тан, спасибо вам!
Тан Фэн:
— … Пожалуйста.
Возможно, никто не смог расслышать его ответ.
Но если он не сможет хорошо вылечить это животное, его репутация упадёт!
Тан Фэн подавил вздох, присел на корточки в загоне и осмотрел ослицу.
Не совсем понимая, что делать, Тан Фэн поднял ветку с земли и коснулся ею живота. Ослица по имени Ню-ню тут же встала и снова легла. Тан Фэн осторожно наклонился и принюхался. Пахло вонюче. Затем он снова склонился ближе и прислушаться: звуки кишечника были довольно громкими. Тан Фэн внимательно осмотрел тело ослика и заметил, что живот увеличился. Если надавить на него рукой, можно почувствовать твердость – внутри скопился кал.
Тан Фэн вздохнул с облегчением и вышел из загона для животных.
Пара, наблюдавшая зам его движениями, сразу окружили Тан Фэна:
— Доктор Тан, что случилось с нашей Ню-ню?
Тан Фэн некоторое время молчал, обдумывая, как им объяснить.
— У вашего осла кишечная непроходимость. Должно быть, это было вызвано употреблением грубого и плохо перевариваемого корма в больших количествах и недостаточным количеством воды.
Два человека выслушали его, и у них почти закружилась голова от нервов. Они не очень хорошо поняли объяснения Тан Фэна. Тот снова вздохнул:
— Я пропишу лекарство, сварите его и дайте съесть Ню-ню.
На этот раз они поняли, и оба кивнули.
Аконит за 9 монет, маньчжурский дикий имбирь за 6 монет, ревень за 15 монет, охра за 30 монет, семена редиса за 30 монет… Тан Фэн записал список лекарственных материалов, используемых для увеличения энергии Ян, раздражения селезенки и ускорения пищеварения и передал его супружеской паре.
— Попробуйте, если не поможет, приходите ко мне ещё раз. Но лучше вам найти врача, который умеет лечить животных.
— Оно обязательно поможет!
Тан Фэн посмотрел на двух человек перед собой, на чьих лицах было выражение «мы верим в вас», и внезапно захотел потереть лоб.
— Кто пойдет со мной за лекарством?
— Я!
Рассказав мужчине о лекарстве и способе его приготовления, Тан Фэн отправил его обратно, но всё равно продолжал думать об осле, опасаясь, что что-то вдруг произойдет.
Семья Тан не знала об этом, они просто недоумевающе смотрели, как Тан Фэн наворачивает круги по двору.
До полудня следующего дня Тан Фэн всё ещё не знал ситуацию с ослом. Когда он, в конце концов, не мог больше терпеть и собрался пойти и проверить, к нему наконец пришли.
— Как дела?
…Тан Фэн заботился об осле больше, чем о человеке.
Мужчина улыбнулся.
— Намного лучше. Я хочу взять у вас ещё одну пачку лекарств.
Тан Фэн вздохнул с облегчением сунул ему в руки новую упаковку трав. После этого он не остался дома, а пошел к Лао Ван Сюцаю.
Лао Ван Сюцай курил табак, который купил для него Тан Фэн в окружном городу, и на его лице была редкая серьезность.
— Мальчик из семьи Вэнь хочет сдать экзамен на Цзюйженя в этом году. Что ты думаешь?
Тан Фэн не ожидал, что старый ученый поднимет этот вопрос.
— Это хорошо. В нашей деревне уже много лет не было больших ученых.
Лао Ван Сюцай кивнул:
— Прошло уже сто или двести лет.
После паузы старик внезапно продолжил:
— Что стать ученым выше Сюцая, нужно поехать в столицу, ведь экзамен проводится там. Он длится семь дней и семь ночей, и в отличие от экзамена на Сюкая нужно постоянно оставаться в академии, даже на ночь. Кандидаты всё время остаются на одном месте, едят и пьют там. Что ты думаешь о таком экзамене? Что для кандидата будет самым важным?
Тан Фэн немного подумал.
— Во-первых, психологическая способность противостоять давлению и стремление соревноваться, во-вторых, ясное мышление, в-третьих, физическое состояние.
Лао Ван Сюцай слегка улыбнулся. Он посмотрел на Тан Фэна и сказал:
— Знаешь, я не беспокоюсь о тебе ни по одной из этих причин.
Тан Фэн посмотрел на своего мастера:
— Учитель, что вы имеете в виду?
Старик стряхнул табачный пепел с рук.
— Сюцай – это всего лишь статус, в то время как у Цзюйженя есть возможность и квалификация, чтобы стать чиновником. Конечно, мало кто из ученых из числа простого народа готов вступить в должность, но Цзюйжень может быть полностью освобожден от налогов, призыва в армию и даже имеет право стать учителем в уездном или окружном городе!
Лао Ван Сюцай немного разволновался, рассказывая об этом. Тан Фэн был ошеломлен.
— Учитель, вы хотите, чтобы я сдал следующий экзамен?
Лао Ван Сюцай кивнул.
— Я не думал об этом. Я знаю свои способности, поэтому боюсь, что не смогу сдать экзамен на более высокое звание.
Тан Фэн не хотел двигаться дальше, потому что это хлопотно. Лао Ван Сюцай не стал настаивать:
— Я не прошу тебя ехать в этом году. Давай поговорим снова ещё через три года, пусть на этот раз ребенок из семьи Вэнь попробует свои силы.
Тан Фэн больше ничего не сказал, и Лао Ван Сюцай вскоре тоже отвлекся и перешел к другой теме.
Через два дня Вэнь Шу отправился в столицу империи, Жунчэн. Все жители деревни, даже те, кто не общался с семьей Вэнь, вышли проводить его.
В мгновение ока наступил май, погода становилась всё жарче и жарче, а тело Линь Юя становилось всё тяжелее и тяжелее. Жизнь Тан Фэна была очень размеренной.
Он писал рассказы для книжного магазина, ходил в горы собирать травы, возвращался домой, чтобы их высушить и убрать, лечил людей в деревне. Постепенно всё больше и больше людей называли его доктором Тан, и всё меньше и меньше людей называли его Тан Сюцаем, однако от этого уважения в их глазах было ничуть не меньше.
С наступлением мая мужчины в деревне переоделись в короткие рубашки, а геры достали свою яркую одежду. Повсюду царило оживление.
Время от времени у реки играли дети. Взрослые срывали горла, крича им вернуться, но без толку – через полчаса дети всё равно оказывались у воды.
Неизбежно случилось что-то страшное.
Тан Фэн осмотрел ребенка, которого принесли жители деревни, протянул руки и сильно надавил на его грудную клетку, выдавливая воду внутри.
— Кха-кха! Кха-кх-кха! Аааа! Амо!
Ребенок есть ребенок. Как только он очнулся, он начал искать своего Амо, а потом заплакал. Амо ребенка также плакал, и внезапно весь двор семьи Тан наполнился криками.
____________
Автору есть что сказать:
Маленький театр: составление предложений (часть 2).
Линь Юй оглянулся на человека, которого защищал своим телом, и осторожно толкнул его.
— Тан Фэн, просыпайся, Учитель спрашивает тебя!
Тан Фэн в замешательстве открыл глаза:
— Что?
— Он дал задание составить предложение со словами «веточка красного абрикоса»!
Наконец Тан Фэн проснулся.
— Веточка красного абрикоса?
— Да, веточка красного абрикоса! Одноклассник Тан Фэн, пожалуйста, встань и скажи нам своё предложение, — Вэнь Шу сдержал надвигающийся гнев и постарался напомнить спокойным тоном.
Тан Фэн криво встал и зевнул.
Веточка красного абрикоса?
— Веточка красного абрикоса вылезает за стену.
Тан Фэн собрался сесть.
— Одноклассник У Дэ уже сказал это предложение!
Ладно.
Тан Фэн снова выпрямился:
— Учитель, не волнуйтесь, я ещё не закончил. Из-за стены вылезает одна веточка красного абрикоса, из-за стены вылезают две веточки красного абрикоса, из-за стены вылезает много веточек красного абрикоса. Твоё абрикосовое дерево слишком раскидистое, его следует обрезать.
Учитель: … Убирайся!
Тан Фэн (невинное лицо):
— Если его не обрезать, шляпа действительно станет зеленой.
— Убирайся!!!
____________
Зеленая шляпа означает уже свершившуюся измену.
http://bllate.org/book/16055/1434476
Готово:
