Занятия в уездной школе закончились, и ученики, за исключением тех, кто жил при школе, разошлись по домам.
Ван Юсинь подошёл к Гу Вэньчэну и, понизив голос, спросил:
— Брат Гу, так ты сегодня идёшь на званый ужин к господину уездному начальнику или нет?
Гу Вэньчэн ответил:
— Раз господин уездный начальник приглашает, конечно, надо идти. Но сперва нужно найти кого-нибудь, кто передаст весточку домой, Сяо Юю.
В уездной школе имелись специальные служители, приставленные к разным местам.
Кто-то подметал и прибирал в учебных классах, кто-то следил за порядком во дворах, были люди и на кухне, и в жилых двориках — на каждом месте свои.
Гу Вэньчэн хотел попросить мальчика-служителя, приставленного к их классу, сходить к нему домой и сообщить.
Ван Юсинь махнул рукой:
— Да чего там заморачиваться? Пусть мой человек передаст на словах, заодно и книжный ящик твой донесёт.
Гу Вэньчэн с улыбкой поклонился:
— Тогда благодарю брата Вана.
Ван Юсинь, помахивая веером, ответил:
— Пустяки, какие могут быть благодарности.
Тут он огляделся по сторонам и, понизив голос, спросил:
— А скажи-ка, с чего это господин уездный начальник вздумал приглашать именно нас с тобой?
Всё-таки они всего лишь сюцаи, не имеющие никакой должности, не такого полёта птицы, чтобы удостоиться личного приглашения.
Гу Вэньчэн пояснил:
— Вчера господин секретарь судебных дел* из управы обмолвился, что супруга господина уездного начальника полностью поправилась.
(п/п: (si dian shi) — чиновник, ведавший судебными и тюремными делами в уезде).
Ван Юсинь понимающе кивнул и сразу смекнул, почему его тоже позвали.
Когда они только поступили в уездную школу, господин уездный начальник, ценя таланты, пожелал лично оценить знания местных учеников.
Глава школы вызвал нескольких учеников, и среди них оказался Гу Вэньчэн, занявший первое место на уездных экзаменах.
Гуляя с ними по школьному саду, господин Лю, уездный начальник, задавал вопросы, и беседа текла непринуждённо. Тут господин Гао, помощник уездного начальника, пришедший вместе с ним, вспомнил, что Гу Вэньчэн вместе с деревенским старостой из деревни Чанпин приобрёл больше ста му пустошей.
Помощник уездного начальника ведал продовольствием и налогами, и дела земельные тоже входили в его ведение. В последние годы пустоши почти никто не распахивал, да их и называли пустошами потому, что они были далеко от воды, почва истощена, и ничего на них не росло.
И вдруг деревенский староста из деревни Чанпин разом покупает больше ста му — это не могло не заинтересовать помощника.
Его вопрос, естественно, вызвал любопытство и у господина Лю, уездного начальника. Тогда Гу Вэньчэн, воспользовавшись случаем, рассказал им о водяном колесе.
А это напрямую касалось земельных дел! Господин Лю тотчас принялся расспрашивать, и Гу Вэньчэн подробно на всё отвечал.
Даже господин Гао, который и завёл этот разговор, был поражён. Он и не думал, что Гу Вэньчэн так хорошо разбирается в гидротехнике, да ещё и с такой основательностью.
Благодаря водяному колесу Гу Вэньчэн сумел установить связи и с уездным начальником, и с его помощником. А потом, попросив своего соученика Ли Цзэ свести его со старшим братом, служившим в управе, он познакомился со стражниками и с секретарём судебных дел.
Услышав, что супруга господина уездного начальника нездорова, и вспомнив, что его соученик Ван Юсинь происходит из семьи потомственных лекарей — правда, практиковали они в посёлке, но его дед особенно искусно лечил женские болезни, хотя из-за этой узкой специализации не приобрёл громкой известности — Гу Вэньчэн, заручившись согласием Ван Юсиня, уговорил того привезти деда в город, чтобы тот осмотрел супругу начальника. Так семья Ван тоже вошла в контакт с уездным начальником.
Теперь, когда супруга поправилась, господин Лю, устраивая званый ужин, естественно, пригласил и Ван Юсиня.
Ван Юсинь смотрел на Гу Вэньчэна с огромной благодарностью.
— Брат мой, если тебе когда-нибудь что-то понадобится, только скажи! Я в лепёшку расшибусь, но сделаю!
Гу Вэньчэн с улыбкой ответил:
— Тогда прямо сейчас и попрошу: пусть твой человек сходит к нам домой и передаст моему Сяо Юю, что сегодня я вернусь поздно и чтобы он меня с ужином не ждал.
...
Слуга подошёл к маленькому дворику семьи Гу, постучал в калитку и, повысив голос, спросил:
— Здесь живёт хозяин Цзян?
Цзян Юй в это время, раскрасневшись, сидел в комнате и читал книгу, меняясь в лице. Неожиданный стук заставил его вздрогнуть, и он, совершенно машинально, сунул книгу под стол и выпрямился на стуле.
Осознав, что только что сделал, Цзян Юй в отчаянии закрыл лицо руками.
Стук не утихал. Цзян Юй поспешно вышел из комнаты и только тут заметил, что на улице уже почти стемнело.
Он с досадой постучал себя по голове. Он же совсем забыл про ужин!
Открыв дверь, Цзян Юй увидел стоящего на пороге слугу:
— Вы кто?
Слуга поклонился:
— Хозяин Цзян, добрый вечер. Моего господина зовут Ван, он учится вместе с господином учёным Гу. Сегодня вечером господин уездный начальник пригласил господина Гу и моего господина на ужин. Господин Гу специально попросил меня зайти и сказать вам, что вернётся поздно. И вот его книжный ящик.
Цзян Юй взял ящик — и правда, вещи брата Вэньчэна.
— А, понял. Заходи, воды выпей.
— Нет-нет, — засмеялся слуга. — Мне ещё в школу бежать надо. Я пойду.
Цзян Юй проводил его взглядом и снова потрогал свои пылающие щёки.
Он и так знал, что покраснел. Хорошо ещё, что стемнело, а то чужой человек увидел бы его красное лицо.
Есть Цзян Юю не хотелось. Без брата Вэньчэна и готовить на одного было лень. Он вернулся в комнату, съел пару рисовых хлебцов, запил двумя чашками чаю, и взгляд его сам собой упал на те две книги.
Теперь-то Цзян Юй понимал, почему продавец в книжной лавке сказал, что эти книги редкие и больше нигде не достать.
Там были не только картинки, но и очень увлекательные истории. В одной из них рассказывалось о молодом вдовце и его муже, которые очень любили друг друга. Потом муж умер, и деверь, тайно влюблённый в вдову, помогал ему с похоронами, а сам втайне его вожделел. Цзян Юй как раз дошёл до места, где они вдвоём сидят вечером в комнате и разговаривают.
Цзян Юй прямо места себе не находил от любопытства. Ему не терпелось узнать: когда вдовец узнает о вожделении деверя, он просто обругает его и велит не думать о нём дурно? Или строго, со всей справедливостью, укажет ему на его место и откажет?
Цзян Юй всё-таки снова взял книгу и продолжил читать.
"В спальне мерцал тусклый свет свечи, озаряя лицо молодого вдовца и придавая ему ещё больше таинственной прелести.
Деверь смотрел на того, которого всегда любил, и чувствовал, как кровь приливает к голове, дыхание тяжелеет. Он шагнул вперёд.
— Ты же знаешь, я всегда тебя любил. Если бы мой старший брат не подлым манером не опередил меня тогда, ты давно был бы моим.
За эти дни, с похоронами, вдовец осунулся, но это ничуть не убавило его красоты, даже придало какую-то особенную хрупкость.
— Я... я знаю.
— Правда? Ты правда знаешь, что я к тебе чувствую?"
Почему же этот вдовец просто не влепит ему пощёчину? — с негодованием подумал Цзян Юй и перевернул страницу.
Ах ты, какая огромная кровать!
Цзян Юй окаменел, уставившись в книгу. Зрачки его снова расширились.
Как же так? Они уже вместе катаются!
Через минуту Цзян Юй швырнул книгу на пол и, помолчав, тихонько, сквозь зубы, выругался:
— ...Низость.
...
Внутренние покои уездной управы.
Гостей сегодня было немного: Гу Вэньчэн, Ван Юсинь, помощник уездного начальника, регистратор*, секретарь судебных дел, начальник налогового управления и сам господин Лю, уездный начальник — всего семь человек.
(п/п: *(zhu bu) — чиновник, ведавший учётом и регистрацией документов в уезде).
Господин Лю, сидевший во главе стола, с улыбкой сказал:
— Сегодняшний ужин — семейный, так что без чинов.
Все согласно закивали и расселись.
Гу Вэньчэн и Ван Юсинь всё время сохраняли почтительное выражение лица — всё-таки из всех собравшихся за этим столом только они двое были простыми сюцаями, без должностей.
Ужин проходил в тёплой, приятной атмосфере. Водяное колесо, которое недавно предложил Гу Вэньчэн, после постройки показало себя отлично.
Господин Лю даже отправил доклад в округ, подробно расписав все достоинства колеса. Получив доклад, сам господин начальник округа заинтересовался им, лично осмотрел колесо в действии и в ответном письме сообщил господину Лю, что доложит о нём императорскому двору.
Получив такое известие, господин Лю пришёл в неописуемый восторг и тут же, стоя на коленях, отвесил земной поклон в сторону столицы.
Десять с лишним лет он корпел над книгами, а в уезде Нинлун сидит уже восемь лет. Сколько же таких восьмилеток в жизни человека?
Если дело с водяным колесом и впрямь обратит на себя внимание свыше, а родня его жены со своей стороны приложит усилия, кто знает, может, в этом году его и повысят.
Господин Лю покосился в сторону Гу Вэньчэна. Не предложи тот ему эту идею, не видать бы ему сейчас таких благ.
Но господин Лю считал себя человеком не мелочным и не собирался присваивать все лавры себе.
После нескольких пиал, когда веселье было в самом разгаре, господин регистратор вдруг предложил:
— Сегодня ночь чудесная, луна светит, да и вино под рукой. Господин уездный начальник, а не перейти ли нам в сад — любоваться луной да стихи слагать?
— Отличная мысль! — поднялся господин Лю. — Идёмте, полюбуемся на луну.
Слуги, понимая намёк с полуслова, быстро накрыли стол в саду.
Господин регистратор, взяв в руки кувшин с вином, продекламировал стихи о луне. Все одобрительно зашумели и принялись сочинять оды и поэмы.
По пути из уборной обратно в сад, где собралась компания, Гу Вэньчэн вдруг заметил господина Лю, который почему-то стоял в крытом переходе, соединяющем строения.
Гу Вэньчэн подошёл и отвесил поклон:
— Господин уездный начальник.
Господин Лю сегодня выпил, но не опьянел. Он махнул рукой, разрешая Гу Вэньчэну выпрямиться.
— О водяном колесе я уже доложил в округ. Господин начальник округа тоже высоко оценил его. Вэньчэн, ты оказал мне большую услугу.
Гу Вэньчэн был ещё молод, не достиг возраста, когда дают взрослое имя*, поэтому господин Лю называл его просто по имени.
(п/п: *Взрослое имя (zi) — имя, которое давали мужчине по достижении совершеннолетия (обычно в 20 лет). До этого его называли по детскому имени (ming)).
Гу Вэньчэн спокойно ответил:
— Я всего лишь ученик. Если то, что я сделал, принесёт пользу народу, я уже буду счастлив.
Господин Лю посмотрел на него и, вздохнув, сказал:
— Твои душевные качества мне очень по душе. Жаль, что у меня нет подходящей дочери, а то непременно сделал бы тебя зятем.
Гу Вэньчэн внутренне напрягся:
— Ученик уже женат.
Господин Лю махнул рукой:
— Знаю, ты взял в дом супруга. Это ерунда, дело житейское, не стоящее внимания. У господина Чэня, начальника уездной стражи, как раз есть дочь, примерно твоего возраста. Он уже намекал на это. Как тебе?
Выражение лица Гу Вэньчэна мгновенно изменилось. Он низко поклонился, затем выпрямился во весь рост. Лунный свет, казалось, окутал его серебристой дымкой.
— Благодарю за честь, господин уездный начальник, благодарю за честь, господин начальник стражи, что удостоили меня своим вниманием. Но я уже женат. Когда я брал в дом супруга, всё было сделано по правилам: были и три сватовства, и шесть даров, и семь грамот, и восемь подношений — ни одно предписание не было нарушено. К тому же мой супруг — человек добрый, с прекрасной душой. Он в такую жару торговал на пристани с лотка, чтобы я мог спокойно учиться в школе и не думать о домашних расходах. Мы с ним вместе прошли через трудности. И теперь, когда я только-только получил степень, я должен бросить его? Нет, если бы я так поступил, я был бы не человеком.
Господин Лю молчал, пристально глядя на Гу Вэньчэна.
Тот не отводил взгляда, стоял прямо.
Вдруг господин Лю рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— Я так и знал, что ты человек с высокими моральными принципами.
Гу Вэньчэн мысленно перевёл дух. Эти слова означали, что господин Лю больше не будет поднимать эту тему.
Гу Вэньчэн с улыбкой ответил:
— Учитель говорил: «Если человек не обладает доверием, то неизвестно, на что он способен». Я с детства корпел над книгами мудрецов, но их слова нужно не просто читать, но и постигать их смысл. Если бы я сейчас с лёгкостью согласился на ваше предложение и бросил своего супруга, это показало бы не только мою порочную натуру, но и то, что вы, господин уездный начальник, плохо разбираетесь в людях.
Услышав это, господин Лю расхохотался и, указывая на Гу Вэньчэна, сказал:
— Ах ты пройдоха, это ты меня так поддел? Ладно-ладно, знаю я, что вы со своим супругом душа в душу живёте.
Гу Вэньчэн с праведным видом заявил:
— Мой супруг — самый безупречный человек из всех, кого я встречал.
Господин Лю: ... Ну, я тебя похвалил, а ты уж и вовсе расхвастался.
Гу Вэньчэн (с самым честным видом): ... Но это же правда.
Господин Лю улыбнулся. Он и не знал, что у Гу Вэньчэна есть и такая сторона.
...
Банкет закончился. Гу Вэньчэн отказался от предложения проводить его, взял фонарь и один зашагал в тёмный переулок.
Вдруг он споткнулся и, чтобы не упасть, схватился за холодную, шершавую стену. В самом конце застолья они с Ван Юсинем выпили лишнего; Ван Юсиня слуги вообще грузили в повозку чуть ли не волоком. Гу Вэньчэн, хоть по лицу этого и не скажешь, чувствовал, как внутри всё бурлит.
Он сунул два пальца в рот, вызывая рвоту.
Немного погодя он сел прямо в переулке, поднял голову к луне. Рука, повисшая вдоль тела, судорожно сжималась в кулак.
Он с детства умел устраиваться в жизни поудобнее. И когда родители внезапно умерли, оставив его сиротой, и когда в жизни встречались трудности, он всегда знал: иногда, чтобы жилось хорошо, нужно идти на уступки.
Он поступил в вуз без экзаменов, понял, что его специальность не приносит денег, и без колебаний перевёлся на гидротехнику, защитил магистерскую и остался в аспирантуре, потом и в университете. У него были проекты, он был молод — будущее виделось безоблачным.
Раньше он ставил себе цель: как только накопит достаточно денег, пойдёт в политику. Можно было бы расти по университетской линии, можно было бы податься на госслужбу — и то, и другое сулило неплохие перспективы. Но он никак не ожидал, что попадёт в этот мир.
С тех пор как он оказался здесь и получил память прежнего хозяина тела, он понял: этот мир устроен иначе, чем тот, из которого он пришёл. Здесь правила более жёсткие, более дикие.
Тот, кто наверху, может одним небрежным словом или даже взглядом решить твою судьбу.
В этом мире, если у тебя нет положения, ты даже не человек. Жизнь здесь — как былинка под ногами, судьба — как ряска на воде.
Как, например, прежний Гу Вэньчэн. При всей своей гордости и презрении к деревенским, в глазах односельчан он был просто неразговорчивым и правильным.
Потому что он знал: нужно носить маску. Обязательно носить.
Учёный человек, выходец из бедной семьи, не может иметь серьёзных изъянов в характере.
Гу Вэньчэн понимал: если бы сейчас с ним разговаривал не господин Лю, а человек мелочный и злопамятный, его будущее было бы незавидным.
Туча закрыла луну, и тьма окутала землю.
А ведь если бы он тогда согласился на предложение господина Лю, жить стало бы легче. Тесть — начальник уездной стражи. Даже если не сдать на следующую степень, можно было бы пристроиться на какую-нибудь должность в управе. И он же с детства знает, как устроить себе комфортную жизнь?
Туча проплыла мимо, и лунный свет снова залил всё вокруг.
Гу Вэньчэн поднялся с земли и усмехнулся. С какой стати он должен был соглашаться? И с каких это пор его Сяо Юй — «не стоящее внимания»?
Такой замечательный Сяо Юй — а в чужих устах всего лишь жалкий супруг, о котором и говорить не стоит.
Это пренебрежительное, поверхностное суждение... оно его просто взбесило.
Гу Вэньчэн глубоко вздохнул, глядя в небо. Его Сяо Юй, который смотрит на него с такой любовью — лучшее, что есть в этом мире.
Да что они понимают! Они совсем не знают Сяо Юя.
Сяо Юй умный и сообразительный, умеет писать и считать, в торговле — первый. Он вовсе не такой, каким они его себе представляют.
Луна снова скрылась за тучей, и вокруг стало темно.
Гу Вэньчэн медленно побрёл к дому. И вдруг вдалеке, в конце переулка, он заметил слабый огонёк.
Сердце его ёкнуло, он невольно ускорил шаг. С каждым шагом огонёк становился всё ярче, и он уже мог разглядеть в руках у человека фонарь.
Человек, кажется, тоже заметил его и поднял фонарь повыше, вглядываясь в темноту.
А потом Гу Вэньчэн увидел, как фонарь поднялся ещё выше, и в его тусклом свете проступили черты лица — Цзян Юя.
Цзян Юй поднял фонарь, вглядываясь в даль, и, узнав приближающегося Гу Вэньчэна, глаза его радостно вспыхнули, а лицо озарила широкая улыбка.
Гу Вэньчэн швырнул свой фонарь на землю и бросился вперёд, заключив Цзян Юя в объятия.
— Постой так, дай я тебя обниму.

http://bllate.org/book/16026/1444108
Я обожаю Спартак, очень вкусно!
Спасибо за перевод 💗