Под взглядами собравшихся мужчина, не обращая внимания на жар, быстро умял огромную миску лапши, сделав всего несколько заходов палочками.
Закончив, он выпрямился, вытер выступивший на лбу пот, осторожно подул на глиняную миску и отхлебнул бульона.
Блаженство!
Вкусно и сытно! Давно он не ел такой замечательной лапши.
Мужчина достал из рукава платок, промокнул губы, повернулся к Цзян Юю и с улыбкой спросил:
— Маленький хозяин, а вы в эту лапшу, наверное, бульон добавили?
Цзян Юй улыбнулся и кивнул:
— У гостя язык чувствительный, сразу распробовал!
Польщённый похвалой, мужчина повеселел и разговорился:
— Я с первого же кусочка мясной привкус почувствовал, сперва даже удивился, а потом понял: это всё бульон. Однако...
Он слегка покачал головой:
— Лапша вроде простая, а сколько в ней хитростей! Тут тебе и бульонный аромат, и другие вкусы, всё перемешано, густо и богато. Ума не приложу, как вы этого добились. Простите уж мою недогадливость, но, кроме бульона, я ничего распознать не смог.
Гу Вэньчэн ответил:
— Это наш секретный рецепт, во всём уезде Нинлун такого больше нет. Но, судя по вашим словам, вы, должно быть, настоящий гурман.
Мужчина рассмеялся:
— Какой там гурман! Просто люблю поесть. А скажите-ка мне вот что: лапша у вас такая наваристая, а всего четыре монеты за миску. Неужели не в убыток?
Гу Вэньчэн на мгновение задумался. Если честно, в убыток они бы не работали. Хотя основа заливки — костяной бульон и есть мясо.
Но из-за насыщенного вкуса самой заливки на большую миску лапши уходило меньше половины маленького черпака.
Того количества заливки, что они привезли сегодня, хватило бы на двести мисок. Так что прогореть они не могли.
— Мы люди маленькие, — улыбнулся Гу Вэньчэн. — Лоток у нас первый раз, а на пристани народу много, и едоков хватает. Мы на эту лапшу взяли тактику «малая прибыль, большой оборот».
Мужчина, услышав это, одобрительно кивнул:
— Малая прибыль, большой оборот — верно подмечено.
Цзян Юй, слушая их разговор, про себя подумал: «Неудивительно, что этот господин не может распробовать, из чего сделана наша заливка».
Ведь в бульон добавляли больше десятка разных трав. Кто ж мог подумать, что из «лекарств» можно готовить?
Аромат от их лотка был невыносимо соблазнительным. Очень скоро у них появились новые покупатели, один за другим.
Гу Вэньчэн отжимал лапшу, а Цзян Юй принимал деньги и разносил готовые миски.
Оба провозились всё утро без передышки, и только к девяти часам покупатели поредели.
— Давай передохнём, — сказал Цзян Юй и пододвинул Гу Вэньчэну низенькую скамеечку.
Гу Вэньчэн вытер пот холщовым полотенцем с пояса и сел напротив.
— Устал?
Цзян Юй помотал головой. В руках он прижимал к себе коробочку с деньгами, а глаза его сияли.
— Нет! Утром столько заработали!
— Сколько?
— Тридцать четыре миски продали, сто тридцать шесть монет!
Гу Вэньчэн кивнул:
— Неплохо.
Щёки у Цзян Юя раскраснелись. Он и представить не мог, что в первый же день, только утром, заработает больше сотни монет.
— Жалко, я смогу с тобой ходить только три дня, — сказал Гу Вэньчэн. — Послезавтра мне в уездную школу, и тебе придётся одному справляться. Трудно будет.
Цзян Юй улыбнулся и покачал головой:
— Ничего, я потихоньку один справлюсь.
Глядя на его сияющее личико, Гу Вэньчэн потрепал его по голове.
К полудню вокруг стало ещё оживлённее, зашумели и другие лотки с едой на пристани.
Цзян Юй и Гу Вэньчэн снова закрутились. Видимо, аромат от их лотка был слишком уж нахальным — желающих попробовать лапши хватало.
Вскоре припасы лапши, что они привезли, закончились.
Цзян Юю пришлось объяснять это оставшимся покупателям и просить их приходить завтра.
Когда последний посетитель доел, они начали собирать лоток.
Убрав всё, они переглянулись и рассмеялись.
— Вот уж не думал, что нашей лапши не хватит, — сказал Цзян Юй.
— Завтра можно побольше взять, — предложил Гу Вэньчэн.
— Хорошо.
Собравшись, они отправились домой. Едва они отошли, к тому месту, где стоял их лоток, подбежал какой-то парнишка лет шестнадцати-семнадцати с коробкой для еды в руках.
Парнишка сперва огляделся по сторонам, потом обежал окрестности и, ничего не найдя, вернулся на то же место.
— Управляющий Ли сказал, что здесь. А где же лоток с лапшой? — пробормотал он себе под нос.
Он подошёл к соседнему лотку с паровыми лепёшками:
— Скажите, а где здесь торгуют лапшой хэлэ?
— А, этот уже убрался.
— Что? — удивился парнишка. — Убрался? Почему?
— Всё распродали и ушли. Вот если бы мои лепёшки так же расхватывали, я бы тоже давно дома был. Не желаете лепёшечку? Мои лепёшки — пальчики оближешь!
Парнишка опешил.
Сегодня утром их управляющий Ли из красильни попробовал на пристани лапши хэлэ и потом всё утро только о ней и думал.
В обед он отправил его, парнишку, купить ещё одну миску и принести. А лоточек этот, оказывается, уже и лавку закрыл!
Продавец лепёшек вовсю нахваливал свой товар:
— Я на пристани лепёшками много лет торгую! С сахаром, сладкие, ароматные, две монеты штука!
Парнишка, глядя на лепёшки, сглотнул слюну.
— Давай одну.
...
Гу Вэньчэн и Цзян Юй подходили к своему переулку и у первого же дома увидели женщину с завязанной тряпкой головой.
Цзян Юй узнал её — это была та самая несчастная, которую вчера избивали.
Увидев повязку, он постарался отвести взгляд — ему казалось неудобным разглядывать чужую рану.
Женщина, заметив Цзян Юя, тоже явно удивилась.
— Ой, да это же Цзян Юй и господин Гу туншен! — из соседнего двора вышла тётушка Ма с тазом грязной воды.
Выплеснув воду прямо в переулок, она приветливо заулыбалась.
Когда Гу Вэньчэн сдавал экзамены, Цзян Юй жил здесь один и успел перезнакомиться почти со всеми соседями, кроме семьи Чжоу из их же переулка.
Тогда, как он слышал, глава семьи Чжоу попал в неприятности и увёз всех из города.
Так что вчера он впервые видел всех четверых, и глава семьи, как оказалось, действительно тот ещё тип.
Цзян Юй кивнул тётушке Ма:
— Тётушка Ма.
Та расплылась в улыбке:
— А вы это куда?
— Я лоток с едой на пристани открыл, — ответил Цзян Юй. — Теперь будем в городе постоянно жить.
— Постоянно? — удивилась тётушка Ма и перевела взгляд на Гу Вэньчэна. — Неужели господин Гу туншен, уже стал сюцаем?
Цзян Юй кивнул:
— Да. Брат Вэньчэн через несколько дней в уездную школу пойдёт.
— Невероятно! — всплеснула руками тётушка Ма. — Вот это да! В нашем переулке сам господин сюцай живёт!
И главное, господин сюцай, одетый в простую рабочую одежду, вместе с мужем на лотке торгует! Расскажи кому — не поверят!
Гу Вэньчэн улыбнулся:
— Сяо Юй теперь будет здесь постоянно. Он ещё молод, надеюсь, тётушка Ма при случае присмотрит за ним.
— Что вы, что вы, господин сюцай! Соседи как-никак, всегда помочь — дело святое.
Тут она заметила стоявшую в стороне Юньнян:
— А это наша Юньнян, из семьи Чжоу. Она урождённая Хуа. Вы, наверное, не знакомы.
Цзян Юй кивнул женщине:
— Тётушка Хуа.
Перекинувшись ещё парой фраз, Гу Вэньчэн и Цзян Юй пошли дальше, оставив тётушку Ма цокать языком и удивляться.
— Ну и времена! Чудеса, да и только! Господин сюцай, молодой ещё, а уже мужа взял, да ещё и с ним на лотке торгует. Расскажи кому — не поверят.
Глаза Юньнян расширились:
— Муж?
— А то! — подтвердила тётушка Ма. — Который повыше — господин сюцай Гу. А тот, что помладше, с ясным личиком — его супруг, Цзян Юй. Я тебе скажу, они...
Тётушка Ма вдруг запнулась на полуслове, хлопнула себя по ляжке и вскрикнула:
— Ой, беда! У меня же на плите еда жарится!
И она стремглав бросилась обратно во двор. Из дома донёсся её раздражённый голос — видно, ужин подгорел.
Тем временем Цзян Юй радовался успешному началу своего дела.
Гу Вэньчэну тоже было приятно видеть его таким счастливым. Но у входа в переулок он заметил кое-что, ускользнувшее от внимания Цзян Юя.
Та женщина, Юньнян, увидев Цзян Юя, явно была потрясена.
Почему она так на него смотрела? Неужели она знает Сяо Юя?
— Брат Вэньчэн, а что ты хочешь на обед? — спросил Цзян Юй.
Гу Вэньчэн очнулся от раздумий:
— Всё равно.
Цзян Юй, подумав, решил:
— Давай лапшу хэлэ, заливка уже готова.
...
Как только Гу Вэньчэн и Цзян Юй скрылись из виду, Юньнян продолжала стоять, будто приросшая к месту.
Чжоу Хан, войдя в переулок, сразу увидел мать у ворот и бросился к ней.
— Мама, ты же ранена! Зачем вышла, ветер подхватишь!
Юньнян, бледная, посмотрела на сына:
— Всё равно лежать не могу. Тётушка Чжоу вчера говорила, что есть две вышивальные работы. Я хотела к ней сходить, попросить.
Чжоу Хан нахмурился и, мягко подталкивая мать к дому, закрыл за собой дверь.
— Нет, мама, ты ещё не поправилась. Лекарь велел тебе лежать. Я теперь в ресторане у дяди Вана работаю, двадцать монет в день зарабатываю. На еду хватит. Если и останутся лишние деньги, тот старый пёс всё равно в карты проиграет.
Юньнян смотрела на тринадцатилетнего сына и тяжело вздыхала.
— Это я во всём виновата перед тобой.
Чжоу Хан покачал головой:
— С детства только ты ко мне хорошо относилась.
— Братик! — из дома выбежала маленькая девочка лет шести-семи.
— Братик, братик!
Чжоу Хан достал из-за пазухи связку танхулу* на палочке:
— Гляди, что это!
— Танхулу! — девочка захлопала в ладоши и запрыгала от радости.
Отдав сестре лакомство и отправив её обратно в дом, Чжоу Хан с тревогой посмотрел на мать:
— Мама, я теперь в ресторане у дяди Вана помогаю. Если этот человек опять придёт деньги требовать, пошли за мной кого-нибудь. А вышивку отложи, пока не поправишься.
Юньнян грустно улыбнулась и покачала головой:
— Я же тебе говорила: счетовод из Хуэйфулоу ученика набирает. Я, конечно, малограмотная, но понимаю, как это важно. Вот сделаю несколько вышивок, подкоплю денег и отдам тебя к нему в ученики.
Чжоу Хан нахмурился ещё сильнее:
— Не пойду я.
Увидев такое сопротивление, Юньнян рассердилась:
— Ну что ты за упрямый!
Чжоу Хан стиснул зубы. Лёгкое ли дело — в ученики идти! Пять лянов в год платить, да не один год учиться. Мать и так слабая, а если ещё и на его обучение тратиться — совсем её замучаешь.
— Мама, я...
Но Юньнян, хоть и выглядела хрупкой, в вопросах, касающихся будущего сына, была непреклонна.
— Хочешь ты или нет, а пойдёшь. И не обсуждается.
http://bllate.org/book/16026/1441791
Приятного чтения!