В доме мясника Гу в деревне Чанпин в это время царила гнетущая тишина.
Мать Гу, терзаемая тревогой, смотрела на мужа:
— Кто бы мог подумать, что старшая дочка семьи Цзян и правда родилась в шестой месяц... Но... состоится ли этот брак?
Мясник Гу вздохнул:
— Сваха только что сказала: как только та женщина, жена Цзяна, услышала про наши двадцать лянов выкупа, она и слова не сказала против.
У матери Гу с тех пор, как сын слёг, волосы наполовину поседели. Он у неё один-единственный. Никак не думала она, что придётся хоронить своего ребёнка.
Стиснув зубы, она проговорила:
— Если семья Цзян согласится отдать девушку, я хоть все поля распродам — не пожалею.
Мясник Гу смотрел на жену и лишь сокрушённо вздыхал. Тоска разрывала и его сердце.
— Если Цзян Даниу не согласится, будем искать в других местах.
— Да где ж так легко-то, — мать Гу встала и заметалась по комнате, лицо её горело тревогой. — На всю округу только в одной нашей деревне и есть семья по фамилии Цзян. К тому же сын наш столько не прождёт.
— Эх, — вспомнив о лежащем без сознания сыне, мясник Гу снова вздохнул. — Завтра же с утра пошлём сваху к Цзянам ещё раз.
…
На следующий день сваха снова явилась на порог. На этот раз с нею пришли двое родственников из клана Гу.
Ван Гуйхуа, боясь, что дочь устроит скандал, заперла Цзян Жуйлянь в её комнате. Да только деревенские дворы — не городские дома, стены в них — не звуконепроницаемые. Соседи и то слышат, когда ссорятся, а уж в одном дворе — и подавно. Цзян Жуйлянь слышала всё.
Когда все уселись в доме, и Цзян Даниу уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, один из мужчин, родственников Гу, снял с плеча узел, положил на стол и развязал. В узле лежало десять связок монет и несколько серебряных слитков-«кэцзы»*. (п/п: *Серебряные слитки-«кэцзы» (银锞子, yín kè zi):** Мелкие слитки серебра неправильной формы, использовавшиеся как деньги в дополнение к медным монетам. В отличие от стандартных «ямб» (слитков в форме лодочки), «кэцзы» были ходовой монетой в повседневных расчётах простых людей).
При виде таких денег у Ван Гуйхуа глаза на лоб полезли.
Сваха, улыбаясь, пододвинула узел поближе к Ван Гуйхуа:
— Ой, старшая сестра! Да ваша дочка, как замуж-то выйдет, прямо в благословенное место угодит! Это выкуп от семьи Гу — все двадцать лянов сполна. Я сколько лет сватаю, а таких щедрых подношений ещё не видела.
Цзян Даниу тоже опешил. Даже трубка, уже раскуренная, в руке застыла, дымок из неё не шёл.
Сваха, всё так же улыбаясь, подошла и к нему:
— Семья Гу от всей души сватает, искренне. Мясник Гу не первый год скотину забивает, хозяйство у него крепкое, в деньгах нужды нет. Да и род у них в деревне большой, родни — пруд пруди. На любую подмогу люди всегда найдутся. Как доченька ваша замуж выйдет — хорошей жизни ей не миновать.
— Это… — слова свахи запали прямо в душу Цзян Даниу. Когда-то покойный отец затем и сговор с Гу затеял, что о том же думал.
В деревне закон простой: много народу — много силы. Семья большая — значит, не обидят. А Цзяны в деревне Сяохэ — пришлые, своей родни мало, потому и терпели всё время обиды.
Сваха, видя, как смягчилось лицо Цзян Даниу, не преминула воспользоваться моментом и продолжила увещевания. В конце концов она и вправду уговорила мужа с женой. Назначили день свадьбы — восьмое число второго месяца по лунному календарю, то есть послезавтра.
…
В полдень Цзян Юй вернулся домой с корзиной зелени за спиной и увидел, что ворота заперты. А на южной развилке дороги толпился народ. Цзян Юй смутно расслышал обрывки разговора.
— Надо же, семья Цзян и вправду решила дочку замуж отдать.
— Да выкуп, поди, хороший дали. Вон сваха что говорила — целых двадцать лянов.
— Ничего себе!
— А то! Да это не дочку замуж выдавать, а продавать — вот как это называется.
Цзян Юй нахмурился и постучал в ворота:
— Это я, открывайте.
Через некоторое время калитку приоткрыли. Цзян Хэ, покосившись на кучкующихся неподалёку деревенских, впустила его и с грохотом захлопнула дверь.
— Не обращай внимания на этих, — сказала Цзян Хэ. — Все поглазеть собрались.
Цзян Юй взглянул в сторону дома. Дверь в главную комнату была распахнута настежь. Старшая сестра, Цзян Жуйлянь, стояла на коленях на земляном полу и плакала. И только к вечеру он понял, что стряслось.
Оказывается, старшая сестра тайно обручилась с одним сюцаем из уездного города.
А тут семья Гу вдруг потребовала, чтобы Цзян Жуйлянь срочно выходила замуж. Вот она сегодня утром, пользуясь тем, что за ней не следят, и убежала в город к тому самому сюцаю.
После вчерашнего грандиозного скандала тётка Ван Гуйхуа глаз не спускала с дочери. Деревня Сяохэ до уездного города не так уж далеко — если идти быстро, можно за полчаса добежать. Цзян Жуйлянь только за ворота, а Ван Гуйхуа — за ней следом.
И ладно бы просто проследила, так нет — нагнала и увидела, как её старшая дочь с каким-то мужчиной за руки хватается, да ещё и обнимаются!
Тут уж Ван Гуйхуа не стерпела. Деревенская, всю жизнь работавшая в поле, женщина крупная, сильная — подскочила к сюцаю и отвесила ему две пощёчины, да ещё и толкнула. Тот, бедолага, не удержался на ногах и кубарем покатился по земле.
Цзян Жуйлянь от испуга дар речи потеряла, а мать тем временем ухватила её и потащила домой.
Будь другое время, узнай Ван Гуйхуа, что её дочь с самим сюцаем тайно обручилась, — радости бы не было предела. Но сейчас-то всё иначе!
Цзян Юй, выслушав сбивчивый рассказ Цзян Хэ, промолчал, не проронив ни слова.
Он считал, что это дело его не касается. С семьёй из соседней деревни сговорена старшая сестра. С сюцаем из уездного города тайно обручилась тоже старшая сестра. Какое отношение всё это имеет к нему?
Цзян Хэ была очень взволнована. Ей хотелось пойти в главную комнату, но было страшно.
— Что же теперь делать? Похоже, сестра твёрдо решила не выходить замуж.
Цзян Юй ответил:
— Это уж как дядя с тётей решат.
Цзян Хэ тоже была в отчаянии:
— Ты сегодня утром только за порог — а люди от Гу тут как тут. Отец с матерью уже выкуп взяли.
Услышав это, Цзян Юй онемел. Тут и сказать нечего.
…
А на следующее утро, после рассвета:
— Что?! Чтобы я замуж пошёл?
Цзян Юй в изумлении уставился на тётку, потом перевёл взгляд на дядю, сидевшего в сторонке.
В голове у него был полный сумбур. Вчера вечером дядя с тётей до полуночи принуждали старшую сестру, а с утра пораньше — на тебе, передумали?!
И потом — он же мужчина! Как он может выйти замуж?
Тётка сидела на стуле в сторонке и говорила с ним тоном, полным заботы:
— Сяоюй... тебе в этом году уже пятнадцать, возраст не маленький. Сама знаешь поговорку: «Подросток-едунок — отца с матерью разорит». (п/п:* (半大小子，吃穷老子, bàn dà xiǎo zi, chī qióng lǎo zi): Буквально «половинка выросшего парня может сделать отца нищим». Распространённая поговорка, отражающая реалии деревенской жизни, где подростки едят много, а работают ещё не в полную силу). Чжиюй теперь в уездную школу ходит, расходы в доме и так выросли, а тут ещё твой рот прибавился — за год-то сколько зерна на тебя уходит! Неподъёмная ноша. А тут семья Гу невесту просит. Вот ты и выйдешь замуж. Семья мясника Гу на всю округу богатая, вон дом какой — из синего кирпича, под черепицей. Они скотину забивают круглый год — и свиней, и баранов. Как замуж выйдешь — заживёшь припеваючи.
У Цзян Юя кулаки сами сжались. Он и так знал, что в доме дяди его не любят. Он думал: будет работать, не покладая рук, а когда подрастёт, наймётся куда-нибудь и сможет сам себя прокормить. Но чтобы тётка такое сказала — он и представить себе не мог.
Рука, висевшая вдоль тела, мелко задрожала.
— Но я же... я же мужчина. Как я могу замуж идти?
Ван Гуйхуа прикрыла рот рукой и захихикала:
— Так какая разница? В наших краях и раньше, бывало, мужчины замуж выходили. Это просто другое название — «названый младший брат»* называется. Ты сколько лет у нас дармоедом жил, пора бы и отблагодарить.
(п/п:* (契弟, qì dì): Термин, обозначавший младшего партнёра в мужском браке. «Ци» (契) — договор, контракт. «Ди» (弟) — младший брат. Буквально — «младший брат по договору». Это был эвфемизм, обозначавший именно такую роль).
Цзян Юя затрясло от злости. Вот, значит, какой план у тётки!
Старшая сестра замуж за полуживого не хочет, тётка себе зятя-сюцая отхватила — вот и решили свадьбу на него переложить.
И ещё смеет говорить «отблагодарить», «дармоед»! Сколько лет он на них спину гнул? Летом дрова рубил, зимой стирал — какая работа в доме ни делалась, всё на нём.
Ван Гуйхуа, видя, что Цзян Юй молчит и голову опустил, решила, что он уже согласен мысленно, и поднажала:
— Ты не думай, что мясник Гу откажется. В тот раз, когда сваха приходила, она ясно сказала: нужна невеста, родившаяся в год Кролика или в шестой месяц. Твоя сестра в шестом месяце не родилась, а ты — в год Кролика, и день рождения у тебя как раз пятнадцатого числа шестого месяца. И знак подходит, и месяц — самый подходящий во всей семье!
Закончив, Ван Гуйхуа заметила, что Цзян Юй по-прежнему молчит, и недовольно фыркнула.
— Сын Гу, между прочим, учёный! Если бы сестра тебе эту свадьбу не уступила, ты бы до конца жизни с фонарём такого счастья не нашёл!
У Цзян Юя аж грудь заходила ходуном от возмущения. Его просто смех разбирал. Сестра ему уступила? Что за чушь! Когда это в этом доме что-то хорошее ему доставалось?
У семьи Гу и правда деньги водятся. Да только господин Гу, туншэн, — полумертвец. Красиво сказать — замуж выхожу, а по правде — продают, чтобы несчастье разгонять.
Если сын Гу выживет — ещё ладно. А если «чунси» не поможет и он умрёт — что тогда?
А тётка делает такое лицо, будто счастье ему небывалое подвалило, и ждёт, что он ей в ножки поклонится. Что за бред собачий!
Цзян Юй закрыл глаза, глубоко вздохнул, поднял голову и посмотрел на тётку.
— Тётушка хочет, чтобы я замуж пошёл?
Ван Гуйхуа кивнула:
— Именно.
Цзян Юй спросил:
— Я мужчина. Согласится ли семья Гу взять в дом невестку-мужчину?
В нашу династию при женитьбе полагается: жених — в красном, невеста — в зелёном*. Семьи обмениваются брачными договорами. И закон гласит: если семья невесты обманет, скроет что-то, наказание — год каторги. Если же обманет семья жениха — наказание ещё строже.
(п/п: Жених — в красном, невеста — в зелёном (男穿红，女穿绿, nán chuān hóng, nǚ chuān lǜ): Важная деталь свадебного обряда. Красный цвет — символ ян, мужского начала, удачи и радости. Зелёный (или синий) — символ инь, женского начала, гармонии и плодородия. Это строгое гендерное разделение цветов).
Цзян Юй добавил:
— Два года назад, в нашей же деревне, в конце улицы, семья Ли Бао обмен невест устроила. До сих пор муж с женой в тюрьме сидят.
А тут тётка хочет вместо старшей сестры его подсунуть. Тут даже не просто обман — тут пол мужской на женский менять собрались!
Ван Гуйхуа и Цзян Даниу при этих словах заметно скисли.
Два года назад у Ли Бао, что жил в восточном конце деревни, и вправду вышел конфуз. Было у них два сына: старший — хилый, замухрышка, а младший — здоровый и сильный. Так они посватались от имени младшего, а в день свадьбы подменили его старшим. Ли Бао думал: когда дело сделано, каша заварена, деваться девушке будет некуда.
Ан нет! Наутро после свадьбы девчонка, улучив момент, сбежала домой. А там её семья сразу в уездную управу жалобу подала. Судья постановил: брак недействителен. Ли Бао с семейством взяли под стражу — до сих пор сидят.
Ван Гуйхуа припомнила эту историю и выдавила из себя натужную улыбку:
— Это... я уж сама как-нибудь договорюсь.
Цзян Юй как-то отстранённо кивнул:
— Ну, тётушка, ступай договаривайся.
С этими словами он развернулся и ушёл в свою комнату. Запер дверь на засов, лёг на кровать и натянул одеяло на голову.
Ван Гуйхуа, глядя, как он уходит, пробормотала себе под нос с досадой:
— Ишь, ещё и нос воротит! Будь это приличная свадьба, разве бы она такому, как он, досталась — сироте, который родителей своих в могилу свёл?! Неблагодарная скотина, вот кто!
Цзян Даниу нахмурился:
— Ты полегче в словах. Что значит — «в могилу свёл»?
Ван Гуйхуа подбоченилась:
— А что я не так сказала?! Лодка перевернулась, народу полно, а выжил он один, восьмилетний сопляк! Это как, по-твоему, если не свёл?!
Тут из западной боковой комнаты вышла Цзян Жуйлянь с встревоженным лицом:
— Мама, а Цзян Юй согласился?
Конечно, перед Цзян Юем было немножко неловко. Но она-то замуж идти не хотела! Ей быть супругой сюцая, а в будущем — и вовсе госпожой женой чиновника. И что же — идти за покойника?!
Вон, в деревне есть туншэн Цзоу. И пусть он всего лишь туншэн, а как живёт госпожа Цзоу — она с детства видела.
У госпожи Цзоу все одежды ярких, немыслимых расцветок. На руках — серебряные браслеты, в волосах — шпильки, в ушах — и то серьги серебряные. Во всей деревне ни у кого такого нет!
К тому же у Цзян Юя ни отца, ни матери, судьба у него тяжёлая*, сам тощий, мелкий, вечно молчит, голову опустит — путного из него всё равно ничего не выйдет.
(п/п: *Судьба у него тяжёлая (命硬, mìng yìng): Буквально «судьба твёрдая/жёсткая». Суеверное понятие, означающее, что у человека настолько сильная жизненная энергия, что она «перешибает» судьбы окружающих, особенно близких).
Да, сын мясника Гу при смерти. Но у Гу деньги водятся. Цзян Юй замуж выйдет — и ему хорошо будет.
А для семьи Гу это вообще подарок — они же сына в дом получают, а не дочь. Всем хорошо!
Чем больше Цзян Жуйлянь об этом думала, тем больше убеждалась в своей правоте. Ей даже казалось, что Цзян Юй должен быть ей благодарен — это ведь она ему такую удачу уступила!
Ван Гуйхуа смотрела на старшую дочь, и сердце её наполнялось радостью.
Раньше она только знала, что учёные люди — не чета им, тёмным деревенщинам, но чем именно отличаются — не понимала.
А как третий сын пошёл учиться — так и поняла, до чего же учёные люди драгоценны.
А теперь старшая дочь — и вовсе не промах: с самим сюцаем сошлась!
— Я сейчас же пойду в Чанпин, к мяснику Гу, всё обговорю. А ты сегодня снова ступай в уездный город, найди того сюцая и поговори с ним как следует, поласковее.
Цзян Жуйлянь, хоть и было ей уже семнадцать, всё же оставалась девушкой невинной. И от слов матери она зарделась и потупилась.
— Ма-а-ам…
Ван Гуйхуа довольно улыбнулась:
— Ишь, круги-то под глазами какие. Приоденься получше, прихорошись, прежде чем идти.
Цзян Жуйлянь взвизгнула и пулей умчалась в свою комнату — к зеркалу.
http://bllate.org/book/16026/1433226
Как интересно 💙