### Глава 17
Маленький старик с ласковой улыбкой смотрел на Ань Ланя, стараясь говорить как можно мягче:
— Дитя моё, что ты собираешься делать?
Увидев его, Ань Лань закрыл лицо руками и зарыдал ещё горше. Слезы, словно жемчужины, градом посыпались в рукава.
— Я должен уйти… хнык… простите меня…
Хотя его и обманули, он всё же совершил предательство по отношению к Гун Цзю. Как он мог после этого оставаться на острове? Как смел показаться ему на глаза?
И что, если Девятый братец захочет его убить? Сопротивляться или нет?
Если он станет сопротивляться, то окажется неправ, ведь вина лежит на нём. А если не станет… он не хотел умирать.
На этот раз юноша в полной мере познал коварство человеческого сердца. Никакого брата у него не было, а сам он теперь был запятнан.
Взгляд Маленького старика оставался тёплым и всепрощающим:
— Старина Цзю так любит тебя. Если ты уйдёшь, он непременно будет огорчён.
«Огорчён — вряд ли, но раздосадован — точно. С его-то стремлением всё контролировать, он не потерпит, если предатель уйдёт безнаказанным. Ещё неизвестно, на что он способен»
«Этому созданию суждено умереть, но только от руки Гун Цзю»
Чувство вины в душе Ань Ланя стало ещё глубже:
— Я виноват… он возненавидит меня… хнык…
— Если совершил ошибку, нужно пойти и извиниться, не так ли? — мягко произнёс Маленький старик.
— Д-да… — кивнул Ань Лань, затем всхлипнул. — Но я боюсь.
Если Гун Цзю станет его бить, ругать или наказывать — это одно. Но тот случай, когда он едва не задушил его, оставил в душе глубокий шрам.
Собеседник долго смотрел на него, затем загадочно улыбнулся:
— Если ты не пойдёшь, он точно разозлится. А если пойдёшь, возможно, он и не сможет с тобой расстаться.
Даже он должен был признать, что это создание обладало определённым очарованием. Чистый лист, который верил всему, что ему говорили. Если у него есть талант, то после тщательного обучения из него можно было бы вылепить произведение искусства, полностью отвечающее замыслу творца.
Даже у самого старика сердце дрогнуло.
Гун Цзю, хоть и был гением от природы, обладал странным и непокорным нравом, а также имел роковые слабости. Он был совершенным, но неудавшимся творением.
Однако лучшего ученика Маленький старик найти не мог, поэтому обучал его всему, что знал сам, но и использовал без малейшей жалости.
И вот теперь он встретил этот необработанный алмаз, который пробудил в нём азарт охотника. Увы, он опоздал — Гун Цзю опередил его.
«Если мой добрый ученик и впрямь решит его убить, возможно, я смогу вмешаться и забрать его себе. С возрастом начинаешь ценить послушных детей»
После долгих раздумий Ань Лань всё же решил вернуться с Маленьким стариком. Уйти вот так было бы неправильно, совесть не позволяла. Девятый братец был так добр к нему. Если тот действительно захочет его убить, то он… сначала попробует вымолить прощение.
Если не получится — сбежит. Если не сбежит — будет драться.
Кстати, он только что слышал от того обманщика, что этот старик — «учитель» Гун Цзю. Это слово он знал. Наверняка он занимает важное место в сердце своего ученика, да и учителя обычно люди очень образованные.
— Я слышал, что, когда люди извиняются, они должны принести… принести… — осторожно спросил он.
— Нести розги на спине в знак раскаяния? — подсказал тот.
— Да! Принести кита в знак раскаяния, — повторил Ань Лань и с надеждой посмотрел на Маленького старика. — Это правда?
Тот с улыбкой кивнул:
— Действительно, есть такой обычай.
Вот только на Гун Цзю это не произведёт ни малейшего впечатления.
Ань Лань так сильно сжимал рукава, что на них образовались складки. Опустив голову, он со стыдом проговорил:
— Я… я не смогу его принести…
Он даже каменную плиту сдвинуть не мог, а сколько каменных плит в одном ките, он и сосчитать бы не смог. В такие моменты он завидовал драконам.
Он сделал жест руками, показывая размер:
— А живого можно? Чтобы он сам приплыл.
— …
Маленький старик редко терял нить разговора, но сейчас он не поспевал за ходом мысли своего спутника.
Не получив ответа, Ань Лань стиснул зубы и сжал кулаки:
— Вы ведь все любите эту… драконью слюну… я могу её найти…
При последних словах он снова чуть не расплакался. Искать по всему океану это было невыносимым бременем для русала. Хорошо, что он оказался в другом мире, иначе дурная слава о нём гремела бы среди сородичей веками — причём в самом прямом, дурно пахнущем смысле.
А поскольку жизнь в море была простой и долгой, а развлечений мало, наверняка нашёлся бы какой-нибудь скучающий мерфолк, который сложил бы о нём песню и распевал её повсюду… И тогда позор длился бы не тысячи лет, а только начинался бы с них.
От одной этой мысли хотелось умереть.
«Ах… так вот какова цена дурного поступка? Я больше никогда так не поступлю, у-у-у…»
Маленький старик видел, как тот пытается сдержать слёзы, с видом невинной девицы, которую силой принуждают к пороку. Это показалось ему забавным, и в то же время он почувствовал странную жалость.
Помолчав немного, он многозначительно произнёс:
— Драконья слюна хоть и редка, но для Старины Цзю не диковинка. Если ты действительно хочешь его порадовать, подумай, что он любит больше всего.
Гун Цзю по меньшей мере полгода проводил за пределами острова, в то время как его учитель почти не покидал его границ. Его власть здесь была куда сильнее, и мало что могло укрыться от его глаз.
Он, конечно, знал, что Ань Лань видел своего покровителя в самом неприглядном виде.
Первое, что пришло в голову юноше, было:
— Нюжоутан?
Он помнил, с каким наслаждением Гун Цзю ел в тот день.
— Нет, — с улыбкой мягко ответил Маленький старик. — Ты должен прийти к нему с плёткой.
У Ань Ланя не было плётки.
Он хотел попросить её у старика, но тот с улыбкой ответил, что у него тоже нет, он подобным не пользуется.
Ань Лань задумался и вдруг вспомнил о той девушке, которая хлестала Гун Цзю до тех пор, пока он не начал кататься по полу. Она так умело и жестоко обращалась с этим орудием, что, возможно, у неё можно было бы его одолжить.
Событий за этот вечер было слишком много, а на душе лежал камень. Сон как рукой сняло. Он решил немедленно раздобыть вещь, а оставшуюся часть ночи посвятить тренировкам.
Он ведь никогда не пользовался плёткой… В прошлый раз он просто махал ей с закрытыми глазами.
Но ведь это извинение, как можно подходить к нему так небрежно?
Возвращаясь, он увидел того самого обманщика, всё ещё стоявшего на пляже. Ань Лань хотел было пройти мимо, сделав вид, что не заметил, но не сдержался и, проходя мимо, сердито пнул песок ему на ботинки.
— Хмф!
Выпустив пар, он почувствовал облегчение и отвернулся, чтобы уйти.
Но тот пошёл за ним.
Ань Лань, не оборачиваясь, шёл с холодным лицом.
«Если этот обманщик посмеет пнуть песок мне в спину, я пну вдвойне. Что, обманул, и теперь прав?»
Затем он услышал вопрос:
— Ты и вправду считал меня своим братом?
Ань Лань проигнорировал его и ускорил шаг.
— Почему ты сказал, что заберёшь меня в море? — снова спросил тот.
Ань Лань по-прежнему молчал, шагая ещё быстрее.
— Я уж было подумал, что ты хочешь меня убить.
Кулаки Ань Ланя сжались.
«Кто же знал, что ты человек! Ты, человек, зачем сам назвал меня братом? Разве не вы, люди, придумали это слово? И что, его можно бросать на ветер? Почему ты тогда не назвал меня отцом?!»
— Братец Ань…
Тут Ань Лань не выдержал.
Он развернулся и яростно указал на мужчину в синем. От волнения его речь стала сбивчивой:
— Ты мне не брат! И я тебе не брат… Ты мне противен… Ты… ты меня больше не обманешь! Дунфан Бай… не хочу тебя слушать, уходи!
— Меня зовут Дунфан Бубай, — после недолгого молчания сказал тот. Как ни крути, он действительно с самого начала намеревался использовать его, даже имя назвав вымышленное на всякий случай.
К тому же, в цзянху называть каждого встречного братом — обычное дело. Откуда ему было знать, что кто-то примет это всерьёз, да ещё и как родного?
«Какой же он глупый. И не подумал, как у него может быть старший брат, который выглядит моложе его самого, да ещё и собирается уплыть с ним по морю»
Но такая наивность была редкостью, особенно для него, видевшего в жизни лишь хаос и злобу. Однако, чтобы сохранить такую невинность на этом ужасном острове, Гун Цзю, должно быть, слишком уж его оберегал.
Дунфан Бубай по-новому оценил положение Ань Ланя в сердце Гун Цзю и на этом острове.
Ань Лань недоверчиво посмотрел на него:
— Ты снова меня обманываешь, даже имя выдумал! Ты хоть раз сказал правду? Ты…
Он внезапно замолчал, и, словно что-то поняв, его зрачки расширились от ужаса:
— Ты… ты и есть тот самый злодей из легенд!
С этими словами он резко отдёрнул руку и, будто увидел самое страшное чудовище, отступил на несколько шагов, развернулся и бросился бежать.
Он действительно встретил его, того самого коварного и хитрого человека!
Старейшины говорили, что от таких нужно держаться как можно дальше. А если они обратят на тебя внимание, нужно безжалостно убить, иначе сам погибнешь мучительной смертью.
Сначала он отойдёт от этого Дунфан Бубая подальше. Если у того нет дурных намерений — хорошо. А если есть — он нанесёт удар первым.
Он быстро составил в уме план.
«Сначала попробую раздробить его мозг звуковой волной. Если не получится — попробую высушить его тело. Если и это не сработает — придётся бежать. Что поделаешь, он всего лишь слабый, маленький русал, которому всего три года как исполнилось совершеннолетие, и который впервые вышел на сушу»
— …
Хотя он и вправду был не самым хорошим человеком, но когда ему указали на это таким образом, Дунфан Бубай испытал смешанные чувства. И немного желания рассмеяться.
Жаль, что такое создание могло вырасти только в таком изолированном месте, как этот остров. Стоит выпустить его в мир — и его тут же запачкают.
Ань Лань пробежал большое расстояние на одном дыхании. Но извинение перед Гун Цзю было сейчас для него важнее всего, поэтому он, сам того не осознавая, прибежал к тому месту, где в прошлый раз видел ту девушку.
В маленьком домике всё ещё горел свет.
«Интересно, она там?»
Оглянувшись и убедившись, что злодей не последовал за ним, Ань Лань перевёл дыхание, подошёл к двери и тихонько постучал.
— Кто там? — раздался изнутри холодный женский голос.
Это была она.
— Здравствуйте, — обрадовался Ань Лань, но не забыл о вежливости. — Могу я одолжить у вас одну вещь?
В доме наступила тишина, затем послышались лёгкие шаги, и дверь открылась. В свете свечи холодное, прекрасное лицо женщины смягчилось, стало ещё более соблазнительным. Её кошачьи глаза равнодушно смотрели на него.
— Что одолжить?
http://bllate.org/book/16011/1571228
Готово:
