Глава 8
Матушка Лу взглянула на него.
— Ты всё решил? А ты, А-Янь, что думаешь?
Если бы всё было так, как Линь Янь предлагал ранее, он бы жил в их доме, но не женился на Лу Хэмине. Но раз уж речь зашла о свахе, значит, всё должно было быть официально.
Хотя они и выкупили юношу за два ляна серебра, они не могли решать за него, не спросив его мнения.
Линь Янь послушно кивнул.
— Я слушаюсь старшего брата Лу.
Матушка Лу, видя, что они оба согласны, не стала больше ничего говорить.
— Тогда завтра я пойду и попрошу сваху Ван засвидетельствовать ваш союз.
Сказано — сделано, но на следующий день, ещё до рассвета, заморосил дождь. Линь Янь, закутавшись в одеяло, отрешённо смотрел в окно.
Это был его первый дождь в этом мире. Он знал, что после него в горах, наперегонки друг с другом, появятся дикие овощи.
«Как же хочется пойти погулять»
Непогода затянулась на несколько дней. Дороги в деревне размыло. Иногда можно было увидеть людей в соломенных плащах, идущих к полям. На горе кто-то посадил рапс, который вот-вот должен был зацвести, а осадки всё не прекращались.
Семья Лу тоже посадила немного. Хозяйка дома дважды ходила смотреть на посадки, но, к счастью, ливень был несильным и вреда не причинил. Впрочем, тут уж ничего не поделаешь.
Линь Янь хотел пойти в горы, как только небо прояснится, но сырость затянулась. Он уже полностью поправился и теперь, кроме как смотреть на капли за стеклом, занимался тем, что вместе с А-Мянем учился писать иероглифы у Лу Хэмина.
— О чём задумался? А-Мянь уже почти закончил.
Юноша взглянул на А-Мяня, который усердно выводил знаки, и мысленно подбодрил себя.
«Он, высокообразованный человек, не может уступить какому-то ребёнку!»
Но, присмотревшись, он понял, что мальчик просто выводил каракули. Лу Хэмин, конечно, тоже это заметил и с досадой стукнул младшего по голове.
— Переписывай!
— Почему?! — возмутился А-Мянь. Он начал учиться раньше, но гость уже знал больше и писал лучше.
Ребёнка за это часто ругали, и теперь он мог превзойти соперника только в скорости. Требование переписать вызвало у него бурю негодования.
Но, боясь сурового взгляда Далана, он послушно расстелил новый лист бумаги.
— Братец А-Янь, пиши скорее, я всё равно тебя обгоню, даже если начну заново!
Линь Янь, глядя на его милое упрямство, едва сдерживал смех.
Как раз в этот момент вернулась матушка Лу. А-Мянь, не успев даже обмакнуть кисть в тушь, выскользнул из комнаты, как вьюн. Снаружи тут же раздался голос матери:
— Куда ты выбежал? Промокнешь же, опять хочешь простудиться?!
Дождь шёл уже несколько дней, и она, беспокоясь, всё же отправилась к свахе Ван. Они всё обсудили, но свадьба — дело хлопотное, и это был только первый шаг. Торопиться было нельзя.
— Сваха Ван сказала, что придёт к нам, как только распогодится. Можете не волноваться.
Они и не волновались, но послушно кивнули, чтобы успокоить женщину.
Прошло ещё немного времени, и тучи наконец рассеялись. Солнце светило ярче, чем до непогоды.
— Далан, завтра пойдёшь в город, продашь это и купишь два цзиня мяса. Сделаем цзяоцзы с пастушьей сумкой.
Сегодня матушка Лу, увидев, что небо прояснилось, поспешила к третьему дяде-супругу. Они договорились после завтрака пойти в горы. А-Мянь, просидевший дома несколько дней, не выдержал и увязался за ними.
Да что там ребёнок, Линь Янь и сам хотел пойти, но он ещё не закончил прописи и не мог капризничать и валяться на полу. Ему оставалось только провожать их взглядом.
Теперь, глядя на собранные ими свежие овощи и грибы, он сгорал от нетерпения. Ему очень хотелось побегать по лесу, он чуть не задохнулся от сидения взаперти.
— Пусть А-Янь пойдёт со мной, — сказал Лу Хэмин, заметив выражение его лица.
Как он и ожидал, глаза юноши заблестели. Не успел тот и слова сказать, как матушка Лу остудила его пыл.
— Зачем ему идти? Дорога грязная, идти тяжело… — Но, встретившись с его умоляющим взглядом, она не смогла отказать. — Ладно, ладно, иди. Проветришься.
Получив разрешение, Линь Янь так обрадовался, что готов был вприпрыжку бежать на кухню.
Матушка Лу рассмеялась.
— Совсем ребёнок!
Лу Хэмин, глядя ему вслед, тоже невольно улыбнулся.
Они рассортировали собранное и поставили в воду. Тут А-Мянь позвал мать, и та встала.
— Ты доделай остальное и отнеси в западную комнату. Пойду посмотрю, чего этот сорванец опять кричит!
Хоть А-Мянь и был гэ’эром, его баловали. Когда он был в настроении, он был само послушание, а когда нет — носился как обезьянка. Сегодня, набегавшись в горах, он вернулся весь в грязи и сейчас мылся один.
Из спальни доносился разговор матушки Лу и А-Мяня. Скорее всего, он забрызгал всё водой, женщина ругала его, а он капризничал.
Лу Хэмин закончил работу и встал посреди двора. Вдалеке догорали лучи заката, в доме — тепло родной крови, из кухни доносился треск огня…
«Вот он, дом. И этого достаточно!»
Последний луч заката погас. Лу Хэмин стоял у входа на кухню. Пламя из очага освещало лицо Линь Яня, делая его румяным. Он немного поправился, и родинка в уголке глаза то появлялась, то исчезала в отблесках огня.
Юноша уже почти выздоровел, но слабость ещё оставалась. Торопиться было некуда. Домашних дел было немного, и последние дни Линь Янь помогал хозяйке готовить.
Хотя днём солнце припекало, с его заходом во дворе становилось прохладно.
— Как насчёт гоцзы с дикими овощами сегодня?
Диких овощей сегодня было много. Не говоря уже о туне, одной только пастушьей сумки было предостаточно. Она уже начинала стареть, но после весеннего дождя появилось много молодых побегов.
Были ещё дикий лук, полынь, одуванчик. Матушка Лу заодно нарвала и немного цзюцая с огорода. Были и немного земляных грибов — не так много, как зелени, но тоже немало.
Печь поставили во дворе. Вокруг красного гоцзы сидели люди. Перед каждым стояла миска с соусом из перца. Рядом лежали вымытые овощи и лапша, которую раскатал Линь Янь.
— Как же А-Янь вкусно готовит! Даже простая варёная зелень у него получается особенной.
Матушка Лу, как всегда, рассыпалась в похвалах. Линь Янь уже привык и только улыбался. Когда кому-то нравится твоя еда — это тоже счастье.
— Кстати, тётушка, я видел, шпинат уже стареет. Может, пора его убирать?
Шпинат был морозоустойчив, и, укрытый соломой, его можно было есть с зимы до весны. Но теперь, когда выросли другие овощи, ему пора было уступить место.
— Завтра ещё раз поедим, а потом уберём и посадим что-нибудь другое. Ты как раз завтра в город идёшь, можешь купить семян, каких захочешь.
— Хорошо.
Небо темнело. А-Мянь первым закончил есть. Старшая женщина тоже встала и пошла прогуляться. У печи остались только Линь Янь и Лу Хэмин. Юноша давно наелся, но, видя, с каким аппетитом ест собеседник, он радовался.
— Ты… — Лу Хэмину стало неловко под его взглядом. Он хотел что-то сказать, но тут снаружи послышались шаги.
— Невестка Лу! Невестка Лу!
Это был голос третьего дяди Ли.
— Невестка Лу! Супруг моего сына рожает! А-Чжэнь послала меня за тобой! Скорее, пойдём ко мне!
Матушка Лу чуть не споткнулась, услышав крик.
— Как рожает? Ему же только восемь месяцев!
— Эх, ты сначала пойди посмотри! А-Чжэнь сама не своя от беспокойства.
Матушка Лу поспешила за ним, бормоча на ходу:
— А повитуху позвали? И Хромого Вана, его тоже позовите! Ох…
Линь Янь и Лу Хэмин остались сидеть. Подумав, Линь Янь понял, что у супруга сына третьего дяди Ли начались преждевременные роды.
Супруг сына… Значит, гэ’эр, такой же, как он, рожает ребёнка.
Линь Янь впервые по-настоящему осознал особенности своего тела.
«Ему тоже предстояло рожать»
Хотя в его прежнем мире технологии были развиты, и можно было иметь детей с помощью суррогатного материнства, он всё равно не мог с этим смириться.
Он с ужасом посмотрел на Лу Хэмина.
Тот встретил его взгляд и, почувствовав его страх, сказал:
— Не бойся. Не хочешь рожать — можешь не рожать.
Но это не успокоило юношу. Если уж женщины рожают, рискуя жизнью, то каково ему, с его строением тела? Риск, должно быть, ещё выше.
Почему-то он вдруг не смог вспомнить сюжет книги — ни о главном герое, ни об этом будущем Великом секретаре.
Линь Янь не мог принять этот удар.
«Почему? Неужели из-за его появления книжный мир рухнул? И сюжета больше нет? Он действительно стал Линь Янем? А что будет с Лу Хэмином? Сможет ли он выбраться из этой глуши?»
— А-Янь?
— Линь Янь! Что с тобой? Посмотри на меня! Линь Янь!
Лу Хэмин смотрел на его отсутствующее лицо, и у него в груди что-то оборвалось.
Он обнял его, и Линь Янь разрыдался.
— Лу Хэмин, я не могу вернуться… Я останусь здесь…
— Оставайся здесь. Никуда не уходи. Оставайся со мной. Будем вместе готовить, рубить дрова, работать в поле…
— Нет… Ты должен учиться, стать чиновником, уехать отсюда!
— Хорошо, хорошо, я буду усердно учиться.
Весенняя одежда была тонкой. Горячие слёзы пропитали ткань и согрели грудь Лу Хэмина. Сердце его билось в смятенном ритме.
Линь Янь плакал долго. С момента его появления здесь прошло почти полмесяца, и только сейчас он по-настоящему осознал, что останется здесь навсегда.
Выплакавшись, он успокоился и отстранился, смущённо глядя на мокрое пятно на чужой одежде.
— Прости, я испачкал.
— Ничего. Умойся и иди отдыхать. Мама, наверное, сегодня не вернётся.
Испокон веков роды у гэ’эров были трудными, иногда они длились по два-три дня.
Линь Янь умылся и вернулся в комнату. А-Мянь высунул голову из-за двери.
— Старший брат, братец А-Янь скучает по дому?
Лу Хэмин погладил его по голове.
— Наверное. Ты должен быть с ним поласковее.
— Вы поженитесь? Я хочу, чтобы братец А-Янь стал моим гэ’ме, тогда мы будем семьёй, и здесь будет его дом.
— Поженимся. Ладно, иди спать. Мама вернётся поздно.
— Гэ’ме Ли рожает? А вы с братцем А-Янем когда родите ребёнка? Я тоже хочу с малышом играть!
Лу Хэмин, вспомнив состояние Линь Яня, сказал:
— Маленьким не стоит задавать столько вопросов. Если боишься спать один, иди к братцу А-Яню.
— Я хочу спать с братцем А-Янем!
Линь Янь почти не спал всю ночь. Когда он проснулся, небо только начало светлеть. Он осторожно убрал руки и ноги А-Мяня, обхватившие его, оделся и вышел. На улице стоял густой туман. Лу Хэмин читал во дворе.
Увидев его, он удивился. Затем заметил тёмные круги у него под глазами.
— Сегодня так рано? Плохо спал?
— Тётушка ещё не вернулась?
— Ещё нет. Умывайся, пойдём в город.
У Линь Яня голова была чугунная.
— А как же А-Мянь?
— Ничего, оставим ему еду в котле, он сам поест.
Юноша решил приготовить простые лепёшки, которые можно было бы взять с собой в дорогу. Он замесил тесто, вымыл дикий лук, мелко нарезал его и добавил в массу, а затем, подумав, разбил туда яйцо.
Свиней семья Лу не держала — некому было за ними ухаживать. Зато на заднем дворе было с десяток кур, так что яиц хватало, иногда даже оставались на продажу.
Он разогрел сковороду, вылил на неё половник теста и ловко распределил его. Вскоре лепёшка стала золотистой. Линь Янь подождал, пока появится характерный аромат, а затем быстро перевернул её.
Он работал быстро, а Лу Хэмин хорошо поддерживал огонь. Вдвоём они быстро напекли несколько штук.
Линь Янь съел одну и одну взял с собой.
Лу Хэмин съел три и две взял с собой.
Они уже собирались выходить, как вошла матушка Лу.
— Вы уже уходите?
— Тётушка! Вы вернулись? Я приготовил лепёшки, они на кухне, идите скорее поешьте.
— Хорошо. Вы идите осторожнее. А-Янь слаб, Далан, иди помедленнее, не торопись. Ладно, идите уже.
Матушка Лу, проработав всю ночь, хотела только одного — спать. Она сразу направилась в свою комнату.
Линь Янь, спотыкаясь, шёл за Лу Хэмином. Когда они дошли до города, туман уже рассеялся. Сегодня тоже был солнечный день.
В городе был большой рынок с лавками. А для тех, кто приходил из деревни, был небольшой рынок за городом, где можно было разложить товар прямо на земле.
Город Янхэ был большим. Они долго искали свободное место.
— Устал? Выпей воды.
Линь Янь и правда очень устал. Он взял флягу и сделал большой глоток. Утолив жажду, он посмотрел на спутника.
— А ты себе взял?
Лу Хэмин, не отводя взгляда, посмотрел на него.
— Я взял только одну.
— Но я…
Не дав ему договорить, Лу Хэмин с непроницаемым лицом взял у него флягу, сделал глоток и так же невозмутимо сказал:
— Можно ведь и вместе пить, не так ли?
Линь Янь лишь промолчал.
«...Вот же зануда»
Свежие овощи продались быстро. Не прошло и часа, как они всё распродали. Линь Янь не знал цен и только собирал деньги.
Наблюдая за торговлей, он начал немного разбираться. То, что выращивали сами, стоило дешевле. Например, цзюцай продавался по одному вэню за пучок, а за пастушью сумку Лу Хэмин просил три вэня за небольшую горсть.
— Пойдём, нам нужно в книжную лавку.
Сегодняшней главной целью была покупка бумаги и туши. Лу Хэмин скоро должен был вернуться к учёбе, и всё нужно было приготовить.
— Хозяин, стопку бамбуковой бумаги и два ляна туши.
В книжной лавке было немноголюдно. Хозяин сидел за столом и читал.
— А, студент Лу! Давно ты ко мне не заглядывал!
— Было много дел по дому.
— Женился, что ли? С супругом пришёл! Какой красивый, очень тебе подходит!
Лу Хэмин не стал отрицать, а Линь Янь промолчал. Хозяин, улыбаясь, пошёл за товаром.
— Цена та же: стопка бамбуковой бумаги — тысяча пятьсот вэней, два ляна туши — тысяча шестьсот вэней. Всего — три тысячи сто вэней.
Линь Янь был в шоке от таких цен. Деньги, вырученные за овощи, были у него в руках — всего несколько десятков вэней. На них не купишь и одного листа бумаги!
«Как же трудно учиться!»
Юноша смотрел на его спину и не мог представить, каких усилий стоило этому человеку дослужиться до поста Великого секретаря.
— А переписывать книги сейчас можно?
— Можно, конечно. Но это то, что ты уже переписывал. Будешь ещё раз? «Шишо», первая и вторая части. За каждую часть — тысяча вэней.
— Буду благодарен, хозяин.
Линь Янь скользнул взглядом по полкам с путевыми записками и по недочитанному хуабэню на столе хозяина, и в его голове зародилась одна мысль.
http://bllate.org/book/15978/1442980
Готово:
