В свете фар и под взглядами родителей они сели в машину. Опустив стекла, приветливо помахали на прощание — напряжённый, но на удивление тёплый вечер наконец подошёл к концу.
Едва автомобиль выехал из гаража, Сун Яньцю шумно выдохнул и с напускной строгостью повернулся к водителю:
— Слушай сюда, господин народный артист. Попрошу впредь распускать руки поменьше. Я продаю свой талант, а не тело.
Дуань Чжо невозмутимо следил за дорогой.
— Имел бы совесть. Кто из нас двоих полез первым?
Прошло уже минут пятнадцать.
И всё же ощущение чужой тонкой талии сквозь слои ткани и тонкую кожу перчаток врезалось в память слишком отчетливо. Ладонь Дуань Чжо до сих пор покалывало жаром, ровно как и плечи, на которые только что так бесцеремонно опускались чужие руки. Он ведь всего лишь хотел подразнить мальчишку, вывести его из равновесия, но никак не ожидал, что этот выпад обернётся такой реакцией.
Сун Яньцю уже набрал воздуха, чтобы возмущённо оспорить наглый поклёп, но тут прокрутил сцену в голове и осёкся:
«...»
К физическому контакту он относился спокойно, с приятелями запросто мог обняться за плечи, так что в тот миг действовал чисто на автоматах.
Но границы всё же перешёл. Это ведь Дуань Чжо.
Чего доброго, этот чистюля вернётся домой и первым делом спустит в мусоропровод и испачканную рубашку, и перчатки.
Сун Яньцю моментально сменил угол атаки:
— Не стал бы ты отпускать свои двусмысленные шуточки, я бы и бровью не повёл.
Дуань Чжо хмыкнул:
— А кто вынудил меня их отпустить?
«...»
Ладно, крыть нечем: ябедничать тётушке начал он сам.
Рядом с этим человеком соревновательный азарт вспыхивал буквально на пустом месте. И сегодня они явно перегнули палку.
Дуань Чжо протянул руку и включил радио: он привык, чтобы в дороге что-то негромко звучало на фоне. Продолжать перепалку и доказывать своё превосходство он почему-то не стал.
Сун Яньцю украдкой покосился на спутника. Тот казался странно рассеянным. Вроде бы вёл машину предельно внимательно, но по сравнению с тем, каким он был по дороге на виллу, сейчас Дуань Чжо явно витал где-то далеко.
И ведь только недавно договорились не лезть друг другу в душу...
Но сердце у Сяо Суна было слишком мягким.
— Ты сегодня сам не свой, — не выдержал он. — Не знаешь, как вести себя с тётей и дядей?
Дуань Чжо бросил на него короткий взгляд:
— Это так заметно?
Сун Яньцю попал в яблочко.
Дуань Чжо действительно чувствовал себя не в своей тарелке. Впрочем, так бывало каждый раз после редких встреч с семьёй. Годы разлуки и глухая эмоциональная стена не позволяли ему просто взять, раскрыться и стать частью их общего уюта.
— Прекрасно тебя понимаю, — тихо произнёс Сун Яньцю. — Я у отца дома чувствую себя ровно так же. Тётя Цинь... мачеха, в общем-то, относится ко мне неплохо. Но вот с Сун Лэнином мы на ножах. Прихожу туда — и словно чужой среди своих.
Была у этой отчуждённости и другая, куда более глубокая причина. О ней не догадывался даже Мэн Чао, а Дуань Чжо тем более знать не полагалось.
Собеседник промолчал, не став спорить. Он явно не ожидал, что между ними найдётся хоть что-то общее.
— Мне, пожалуй, даже чуточку проще: с отцом мы видимся хотя бы раз в год, — продолжил Сун Яньцю. — А тётя обмолвилась, что вы порой не пересекались больше десяти лет. Я не лезу не в своё дело и не берусь судить, но подозреваю, что тебя это чувство выбивает из колеи куда сильнее.
Самые близкие люди на свете — а между вами полупрозрачная вуаль.
Сплошная предупредительность, страх неосторожным словом задеть другого и полная невозможность быть самим собой.
— Тётя за тебя всей душой болеет. Переживает из-за травмы, из-за карьеры, из-за того, что у тебя на душе творится. Мне кажется, вам стоит поговорить начистоту.
Вот и всё, что он мог посоветовать.
Дуань Чжо и сам всё это понимал.
Помолчав, он негромко обронил:
— Ты, я погляжу, мастер сопереживать.
— Больно надо мне тебе сопереживать, — Сун Яньцю поудобнее устроился на сиденье, чувствуя, как накатывает привычная сытая лень. — Просто завидую. У тебя хотя бы есть мама.
На коленях он бережно сжимал бумажный пакет с заветным диском «Очарованного Стеклянным островом». Он выпросил его у хозяйки дома, надеясь добраться до дополнительных материалов: там были вырезанные сцены и хроника со съёмочной площадки — кадры с матерью, которых он прежде никогда не видел.
На мгновение в его взгляде промелькнула острая тоска.
Из динамиков лилась негромкая музыка. До самого торгового центра электроники в салоне царила тишина. Лишь когда впереди замаячили неоновые вывески, Сун Яньцю спохватился:
— Дуань Чжо, притормози на перекрёстке, я выйду. Надо кое-что купить.
Тот словно очнулся от наваждения:
— Что ещё?
— Блюрей-плеер, — юноша приподнял пакет. — Можно, конечно, запустить через игровую приставку, но там цветопередача хромает и масштабирование съедает детали. Хочу увидеть исходную картинку без сжатия.
— И папарацци больше не боишься?
— Да ночь на дворе, витрины гасят, кому я сдался? — беспечно отмахнулся парень. — Высади меня у обочины, ждать не нужно.
Он явно не собирался отступать и нетерпеливо сжимал пакет в руках. Ждать до завтра казалось выше его сил — совсем как ребёнок, которому не терпится распечатать новенький томик комиксов.
Дуань Чжо включил поворотник и неожиданно проявил снисхождение:
— Подожду. Много времени это не займёт, а поймать такси здесь сейчас трудно.
Перспектива управиться в два счёта подкупала, и Сун Яньцю не стал спорить, лишь подозрительно прищурился:
— С чего вдруг такая щедрость?
— Будем считать это премией за переработки, — с едва заметной усмешкой отозвался спутник. — Ты сегодня отлично держался. Спасибо за труды.
От внезапной любезности юноша даже растерялся:
—... Да не за что.
В конце концов, все эти пункты были прописаны на бумаге. А если уж ему и впрямь так хотелось отблагодарить, то лучшей наградой было бы просто поменьше язвить при встрече.
Пристроив машину на парковке, Сун Яньцю продемонстрировал чудеса маскировки. Оказалось, его тканевый шлем был разборным: напяливать солнцезащитные очки глубокой ночью значило сразу привлечь к себе лишние взгляды, поэтому ловким движением руки он превратил аксессуар в обычную защитную маску. Яркие черты лица скрылись из виду, остались лишь глаза под пушистыми ресницами. Вышло вполне буднично.
Вопреки ожиданиям, Дуань Чжо не остался в салоне, а вышел следом. Сун Яньцю удивился такой компании и, чтобы сгладить неловкость, принялся болтать:
— Я в школьные годы сюда как на работу ходил. А потом уехал учиться за границу, и выбраться стало некогда. Все картриджи, детали для апгрейда компа, миди-клавиатуры — всё отсюда... У меня на здешней скидочной карте больше трёхсот тысяч баллов набежало.
— А курс какой?
— Юань за балл.
Выходило, что в эти магазины перекочевала вполне приличная сумма.
— Немало, — сухо заметил Дуань Чжо.
— Так я сюда все свои сбережения спускал, — пожал плечами парень. — На одни диски столько не уйдёт, я в основном по делу закупался. Музыкальное железо — удовольствие не из дешёвых, ценники порой просто космические.
Под сбережениями наверняка подразумевались карманные деньги, праздничные конверты и премии за хорошую учёбу. Для наследника громкой фамилии и действующего артиста образ жизни Сун Яньцю выглядел на удивление скромным. Тот же Сун Лэнин тратил в десятки раз больше: сумм, которые Дуань Чжо доводилось слышать краем уха, хватило бы, чтобы обнулить и заново наполнить баланс этого торгового дома не один раз.
Сам Дуань Чжо в подобных местах никогда не бывал. От витрин с бесчисленными гаджетами рябило в глазах, и, несмотря на поздний час, залы отнюдь не пустовали. Для увлечённых людей здесь явно был сущий рай — чужой, непонятный ему мир.
Давно не выбираясь в люди, Сун Яньцю заметно оживился. Проходя мимо игрового салона, он с тоской покосился на яркие стенды.
— Ты и новинки здесь берёшь? — поинтересовался спутник.
— Чаще заказываю в «цифре». Сюда больше за мерчем хожу. Если оформить предзаказ, привозят быстрее, чем через доставку, да и редкие лимитки или штуки с первого тиража в рознице урвать проще.
— Разве в сети инсайды не появляются раньше?
— Появляются. Но многие утечки идут из закрытых чатов геймеров: розничные точки получают уведомления от поставщиков раньше всех и скидывают инфу постоянным клиентам. Народ потом сломя голову несётся сюда, чтобы успеть к завозу.
Впрочем, помня о главной цели, Сун Яньцю не стал отвлекаться на безделушки. Дойдя до нужного отдела, он деловито выбрал добротный плеер, расплатился и уже через двадцать минут вернулся к машине.
Характерная для Дуань Чжо отстранённость почти сошла на нет. Высаживая попутчика у подъезда, он словно из вежливости обронил:
— Сегодня всё вышло спонтанно. В следующий раз предупрежу заранее.
Сун Яньцю всеми мыслями был уже наверху, предвкушая просмотр. Прижимая к груди заветную коробку, он торопливо бросил:
— Договорились, маякни пораньше. Надеюсь, на следующей неделе перед моим отцом ты отыграешь не хуже.
Дуань Чжо коротко кивнул:
— Принято.
Юноша помахал свободной рукой:
— Ну, спокойной ночи, мастер сцены! Смену сдал. Зови на следующие дубли!
Развернув автомобиль, Дуань Чжо бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что фигурка с коробкой под раскидистой жакарандой отчаянно жестикулирует. Он плавно затормозил и опустил стекло:
— Что-то забыл?
Сун Яньцю торопливо подошёл ближе. Казалось, он боится задеть чужую гордость, оттого заговорил с запинкой:
— Слушай... совсем вылетело из головы. Ты сейчас без работы, с деньгами, наверное, туго... Я к тому, что тётя очень хорошая. Не нужно в следующий раз тратиться на подарки за мой счёт, я куплю всё сам.
Дуань Чжо:
«...»
***
Во вторник промо-кампания Сун Яньцю вступила в свои права.
Мэн Чао заехал за ним ни свет ни заря, чтобы отвезти в студию к стилисту. Новый альбом задумывался с футуристическим уклоном. В клипе, отснятом в Стране М, образы были нарочито броскими, и на весь период продвижения команде предстояло выдерживать единую концепцию: дерзкий, немного холодный стиль, созвучный заглавному треку.
Накануне юноша высидел десять часов в кресле колориста, чтобы вывести волосы в сложный светлый оттенок. Теперь каждый взгляд в зеркало безжалостно напоминал: размеренная жизнь закончилась, начались суровые будни индустрии.
Студия располагалась неподалёку от съёмочных павильонов, а местный топ-стилист вёл Сун Яньцю ещё со времён стажировки.
Стоило переступить порог, как со всех сторон посыпались поздравления. Последние дни ленты соцсетей гудели от слухов о его тайном браке, так что у юноши на миг возникла иллюзия, будто он и впрямь сыграл настоящую шумную свадьбу.
Стилист У Сяотянь был фигурой в цеху заметной и когда-то водил дружбу с самой Сун Жуфан. Завидев гостя, он первым делом с чувством стиснул его в объятиях, а затем бесцеремонно потрепал за щёку:
— Батюшки, как вымахал наш Сяо Цю! Скоро мне макушку не разглядеть будет.
— Здравствуйте, учитель Сяотянь, — послушно склонил голову артист.
— Раньше чуть что — сразу «дядя», накинул мне десяток лет за здорово живёшь! Ну хоть теперь ума набрался, — Сяотянь шутливо ткнул его кулаком в грудь. — Я ещё мужчина в самом соку, так что сойду и за старшего брата.
Обернувшись к ассистентке, он скомандовал:
— Живо организуйте парню двойной американо со льдом. Надо взбодриться и согнать утреннюю отёчность.
— Сегодня у Сяо Цю первый выход в свет, так что рассчитываю на тебя, учитель Сяотянь, — подал голос стоявший рядом Мэн Чао.
Сяотянь уже усадил юношу в кресло и придирчиво изучал его отражение в зеркале, прикидывая образ для эфира:
— Мэн-гэ, брось эти церемонии! О чём речь вообще? Наш мальчик должен произвести фурор. Ты только посмотри, какое личико, какая безупречная кожа! Ц-ц-ц... такой сочный, отборный кочанчик только-только созрел — и на тебе, прямо с грядки увёл какой-то красавчик. Сердце кровью обливается! Как увидел новости, чуть кулаки чесаться не начали.
Сун Яньцю потерял дар речи.
«Никто меня не уводил! И не уведёт никогда, спасибо за заботу! Да мы толком друг друга не знаем!»
Куда ни плюнь — все разговоры только о Дуань Чжо. Сяотянь тем временем не унимался:
— Но открыл я фотографии, присмотрелся — чёрт подери, а ведь вы идеально смотритесь вместе! Сяо Цюцю, ну почему твой муженёк такой красавец? Он ещё вернётся к бильярду? Рекламные контракты берёт? Если снова будет выступать, сведи меня с ним, а? Я бы за его стиль душу отдал!
Муженёк.
Прекрасно. Первые звоночки. Судя по всему, сегодня его ждёт настоящая битва на выживание.
Сун Яньцю принялся яростно глушить ледяной американо.
Во второй половине дня, когда машина подъехала к зданию студии, у входа уже колыхалось плотное море репортёров и поклонников с баннерами поддержки. Расписание Сун Яньцю опубликовали заранее, и для публики это было его первое появление на людях после сенсационной новости о браке. Оглушительный визг и крики донеслись ещё до того, как распахнулась дверь автомобиля:
— Цюцю! Сун Яньцю!
— А-а-а-а, малыш! Сяо Цю!
— Сун Яньцю! Сун Яньцю!
— Сынок! Новый цвет волос — просто отвал всего!
— Малыш, ты сегодня сногсшибательный! А-а-а-а!
Охрана оцепила проход, пытаясь сдержать напирающую толпу. Выбравшись из машины, Сун Яньцю уже собирался скользнуть в холл, но сердце дрогнуло — он остановился и отвесил фанатам глубокий, искренний поклон.
Искренность всегда бьёт без промаха, тем более для Сун Яньцю это было не игрой на публику, а привычкой. Толпа буквально взорвалась:
— А-а-а-а-а-а!..
— Цюцю, вперёд! Покажи им всем!
— Мамочки и тётушки всегда за тебя горой!
— Мы любим тебя! Наш малыш лучший!
— Желаем альбому «Против времени» бешеного успеха!
Но в этот раз к привычной армии фанатов примкнули свежие силы: всего за пару дней в сети расплодились шипперы.
— Малыш, малыш! Как тебе наше название для пейринга — «ЧжоЦю»?!
— Дуань Чжо и Сун Яньцю — настольный шар! Бильярд!
— Ты напишешь песню для мужа?!
— Ждём совместных выходов! Любите друг друга вечно!
Сун Яньцю опешил. Он продолжал машинально махать рукой и кланяться, пока Мэн Чао вместе с охранниками буквально не втолкнули его внутрь сквозь напирающие ряды.
«ЧжоЦю»? Всего за пару дней сместить устоявшийся дуэт «ЯньЧжи есть смысл»?
Неужели фанаты так легко переметнулись?!
Опомниться он не успел — его уже завели в студию прямого эфира.
Хоть «Шёпот FM» и оставался радиопередачей, в студии велась видеосъёмка: запись эфира позже выкладывали на официальный сайт. За годы учёбы за границей Сун Яньцю отвык от камер, так что внутри предательски шевельнулось волнение.
Поздоровавшись с ведущими и персоналом, он снова учтиво поклонился. В ответ посыпались тёплые улыбки и поздравления: «Поздравляем, Сяо Цю!», «Счастливой семейной жизни!». И неважно, что со дня росписи в загсе прошло уже три года и молодожёнами они формально не являлись.
Ведущих было двое. Первый — бывший айдол из популярного бойз-бэнда по имени Цзюнь Цзя. Острый на язык, мастер развлекательного жанра, он сразу взял быка за рога:
— Сегодня у нас поистине счастливый день — двойная радость пожаловала в эфир! Не скрою, Сяо Цю, передо мной тоже висит план по рейтингам. Но твой драгоценный друг Линь Чжиюй ещё с утра оборвал мне телефон, лично засвидетельствовал почтение и выстлал тебе ковровую дорожку. Так что сильно мучить я тебя не стану... Разве что самую капельку.
У Сун Яньцю вспотели ладони.
—... Спасибо, гэ.
«Линь Чжиюй, какое счастье, что ты у меня есть».
Второй ведущей была профессиональный радиодиджей Фан Е — обладательница бархатного, мягкого тембра. Она подбодрила гостя:
— Не бойся, Цюцю. Мы всё-таки музыкальная программа. Я просмотрела сценарий: никаких провокаций там нет.
Сун Яньцю кивнул:
— Я готов.
Свет выставлен, аппаратура проверена, план эфира перед глазами. Юноша надел наушники и придвинул к себе микрофон.
Ведущие поприветствовали радиослушателей и торжественно представили гостя.
Сун Яньцю сделал лёгкий вдох, отпуская накопившуюся нервозность, и заговорил непринуждённо и спокойно:
— Здравствуйте, дорогие радиослушатели. С вами певец Сун Яньцю.
— Добро пожаловать, Цюцю! — хором отозвались Цзюнь Цзя и Фан Е.
Цзюнь Цзя сразу перешёл к делу:
— Ещё два года назад, когда вышел заглавный трек к сериалу «Когда молчит лунный свет», я мечтал затащить Цюцю к нам в эфир. И вот мечта сбылась! Сегодня он пришёл к нам со своим дебютным сольным альбомом «Против времени», официальный релиз которого назначен на тринадцатое число этого месяца. Здесь должны звучать аплодисменты!
Оба ведущих захлопали, и Фан Е подхватила:
— Желаем альбому головокружительного успеха! Я сама уже оформила предзаказ и с нетерпением жду, когда откроются все треки.
— Спасибо! — улыбнулся Сун Яньцю. — Слушайте тизеры, очень надеюсь, что вам понравится!
— Вы только посмотрите, как сегодня выглядит Цюцю! — воскликнул Цзюнь Цзя. — Лишний раз взгляну — и сердце замирает. Фанаты, когда увидят запись, сорвут голос от восторга.
— Нехорошо смущать гостя, — с улыбкой парировала Фан Е. — Придётся нам замирать молча.
Цзюнь Цзя рассмеялся:
— Это точно. Все мы знаем, какая грандиозная новость потрясла сеть пару дней назад: соцсети буквально трещали по швам, а топы поисковиков встали колом. Цюцю у нас — ребёнок, которого растили всем интернетом, и многие наши сетевые мамочки и папочки до сих пор пребывают в глубоком шоке. Будто их собственное чадо в одночасье выскочило замуж... точнее, женилось, и они никак не могут свыкнуться с новой ролью. Скажи, Цюцю, а что ты сам думаешь по этому поводу?
Сун Яньцю послушно воспроизвёл заученную речь от пиарщиков:
— На самом деле, пока я учился за границей, мы старались не привлекать к себе лишнего внимания. Я планировал рассказать обо всём официально уже после выпуска, но... обстоятельства сложились иначе, — он выразительно провёл ребром ладони по горлу. — Так что позвольте дать вам дружеский совет: никогда не бросайте важные документы где попало. А если у вас дырявая память, не вздумайте залипать в приставку посреди зала ожидания в аэропорту.
В студии раздался дружный смех.
— И как теперь? — поинтересовался Цзюнь Цзя. — При виде игровой консоли посттравматический синдром не накатывает?
— Ни в коем случае. Приставку мне вернули, дурные привычки я исправлю, а сами игры ни в чём не виноваты. Играть я не брошу.
— Верно, верность геймерскому кредо превыше всего, — поддержала Фан Е. — Все знают, что Цюцю — заядлый игрок в «Глаз разлома». Несколько лет назад ты горячо рекомендовал её подписчикам и не пропускаешь ни одного дополнения. А недавно ты написал в блоге, что создал саундтреки и темы персонажей для новинки в той же вселенной — «Расколотого небосвода». Есть какие-то подвижки?
— Да, меня вдохновили концепт-арты оригинальных персонажей. Сам очень жду новостей, проект обещает быть потрясающим. Правда, чтобы спасти лицо на случай провала, я отправил заявку под псевдонимом. Если забракуют — хоть позориться на всю страну не придётся, — он наклонился ближе к микрофону и заговорщически прошептал: — И ещё хочу передать издательству «Ваньсян»: если вам приглянется хотя бы пара треков, остальные я готов отдать совершенно бесплатно!
— Если песни возьмут, геймеры среди твоих слушателей просто сойдут с ума от счастья, — рассмеялась Фан Е.
— Преданный фанат, ни дать ни взять, — подытожил Цзюнь Цзя. — Что ж, по традиции переходим к интерактивной части «Шёпота FM» — экспресс-опросу по голосовым сообщениям от слушателей. Цюцю, ты готов отвечать без запинки?
— Готов.
— Запускаем первое сообщение, — скомандовала Фан Е.
Линию подключили, и в эфире зазвучал звонкий девичий голос:
— Цюцю, а чемпион по снукеру играет с тобой в приставку?
Вопросы шли в прямом эфире, без фильтрации.
Сун Яньцю растерялся лишь на секунду, но тут же взял себя в руки:
— Да, бывает... иногда играем по сети.
Ага, держи карман шире.
Он сильно сомневался, что Дуань Чжо вообще понимает, что такое игры с открытым миром.
Три года назад их общение было в разы более натянутым, чем сейчас. Те редкие встречи неизменно заканчивались взаимным раздражением, а под конец они и вовсе перестали разговаривать. Именно поэтому в день, когда нужно было забрать дубликаты свидетельства о браке, Сун Яньцю прихватил с собой портативную консоль, чтобы хоть как-то убить время.
Как тогда отреагировал Дуань Чжо?
Память стёрла детали. Кажется, просто проигнорировал — или даже бровью не повёл.
— И как господин Дуань в играх? — подхватил Цзюнь Цзя. — Кто кого тащит?
— По-разному, — выкрутился Сун Яньцю. — Но чаще я его: всем известно, что геймер из меня отличный.
И ведь ещё проявил благородство — не стал называть того безнадёжным нубом.
— Включаем вторую запись, — объявила Фан Е.
В динамиках раздался новый вопрос:
— Цюцю, а кроме видеоигр вы с мужем ходите в бильярдную?
Снова это чёртово «с мужем».
Сун Яньцю пропустил обращение мимо ушей и невозмутимо отозвался:
— Случается. Правда, снукер слишком сложный, поэтому мы чаще катаем в «девятку».
Дуань Чжо — бывший профессионал мирового уровня, заявить, что они ни разу не брали в руки кий, было бы верхом нелепости. А «девятка» звучала куда более повседневно и доступно для любителей.
— И каковы успехи Сяо Цю? Сам господин Дуань давал уроки?
Сун Яньцю скрипнул зубами:
— Да, учил... Но игрок из меня так себе.
— А познакомились вы тоже благодаря бильярду? — с неподдельным азартом спросил Цзюнь Цзя. — Этот вопрос мучает буквально всех, фанаты сгорают от любопытства!
«Ну вот, началось».
Заготовленные пиарщиками шпаргалки наконец пошли в ход.
— На самом деле наши семьи давно знакомы... Так что бильярд тут ни при чём.
— Вот оно что! Значит, знакомы с самого детства? Друзья юности!
Заиграла следующая запись:
— Цюцю, скажи, почему ты решил жениться в таком юном возрасте?
«Да почему ни единого вопроса про музыку-то?!»
Сун Яньцю на мгновение замешкался, подбирая слова:
—... Момент настал. Почувствовали, что время пришло, вот и расписались.
— Предложение сделал господин Дуань? — уточнил Цзюнь Цзя.
— Угу.
— Господину Дуаню тогда едва перевалило за двадцать — совсем мальчишка! На зелёном сукне и в жизни его звали Хладнокровным снайпером за железную выдержку и трезвый расчёт. Его преданные болельщики уверяли, что он был убеждённым холостяком и противником брака. Выходит, перед лицом настоящей любви даже несокрушимый рассудок даёт сбой.
— Любовь всегда толкает на безумства, — мягко подхватила Фан Е. — А счастливый союз — это когда нужный человек оказывается рядом в нужное время.
— Что ж, слушаем следующий вопрос, — объявил Цзюнь Цзя.
На этот раз зазвучал уверенный мужской голос:
— Сун Яньцю, сегодня в сети появились инсайды о том, что ваш брак — фиктивный. Это правда?
http://bllate.org/book/15967/1569896
Готово: