Энтузиазм людей не угасал. С мотыгами и лопатами они ринулись к другим пустым домам — такая зачистка, несомненно, погубила не одну змею, что пряталась среди развалин. Что поделать: когда горит городская стена, страдают и рыбы в пруду.
Позади вздымалась пыль, с грохотом падали черепицы и балки. Чжуан Ян не оборачивался. Он спокойно шёл по каменной дороге, а рядом с ним шагал Лю Хун. Чжуан Ян молчал, но в его глазах Лю Хун видел печаль.
— Эрлан.
— Мм?
— Я буду защищать Эрлана и семью Чжуан.
Такова была его обязанность. Он будет защищать его и его родных тем луком и теми стрелами, что подарил ему Чжуан Ян.
— Ахун, ты бывал в Цзиньгуаньчэне?
Уголки губ Чжуан Яна по-прежнему были тронуты улыбкой, но улыбкой печальной.
— Нет.
— Деревня Чжу — словно мелководье. Она тебя не удержит. Рано или поздно ты отсюда уйдёшь.
— Эрлан, а ты?
Лю Хуну казалось, что Чжуан Ян одинок в Чжули. Здесь не с кем поговорить о стихах или музыке, кругом живут лишь грубые земледельцы — и он сам такой же.
Чжуан Ян взглянул на него, поднял руку и коснулся его лица. Лю Хун от изумления широко раскрыл глаза. Чжуан Ян большим пальцем стёр с его щеки тёмное пятно и тихо сказал:
— Сок тутовника.
Лю Хун опустил голову, и лицо его залила краска.
Лето вступило в свои права, стояла невыносимая жара. Чтобы хоть как-то спастись от зноя, люди не закрывали на ночь двери, и в Фэнсяне участились кражи. Старина Дуань, совсем измучившись, гоняясь за ворами, то и дело звал Лю Хуна в помощники.
Чжуан Ян, как обычно, отправился в Лосян. На этот раз повозку вёл А-И. Они выехали на рассвете, но к вечеру так и не вернулись.
Матушка Чжуан была вне себя от волнения и велела позвать старика И. Тот, едва поднявшись с постели, опираясь на невестку, добрался до дома Чжуан, где застал хозяйку в полной растерянности.
— Ян сказал, что вернётся после полудня, а сейчас уже ночь. Неужели с моим сыном что-то случилось? Может, на него напали разбойники?
— Госпожа, не тревожьтесь, — успокоил её старик И. — Давайте сначала одолжим повозку у семьи Чжан и поедем в Лосян расспросить. Возможно, они просто сломались в пути.
Дорога в Лосян была нелёгкой, а А-И управлял лошадьми не слишком искусно.
Услышав эти слова, матушка Чжуан немного успокоилась и перестала плакать. Она отправилась к Чжанам просить повозку.
Старший сын Чжуанов и глава семьи Чжан уехали по торговым делам, и теперь в обоих домах не осталось настоящих хозяев. Столкнувшись с бедой, женщины и дети не знали, что предпринять.
— Тётушка, я поеду искать брата. Не волнуйтесь, — сказал Чжан Ли, запрыгивая в повозку.
Попрощавшись с матушкой Чжуан и собственной матерью, он взялся за вожжи. Чжан Ли не любил учёбу, не пошёл по стопам отца в торговлю и вёл праздный образ жизни, слывя человеком ничем не примечательным.
— А-Ли, я с тобой! — крикнула Чжуан Лань.
Схватив меч, она тоже попыталась вскарабкаться в повозку, но слуги тут же её остановили.
— Лань! Не до игр сейчас! — отругала её матушка Чжуан, сама сгорая от беспокойства. — Немедленно слезай!
— Матушка, я тоже хочу найти брата! Это не игра! — Чжуан Лань, вот-вот готовая расплакаться, запротестовала.
Она всегда была больше всех привязана к Чжуан Яну.
— Иди к матери и жди брата дома, как положено, — мягко, но твёрдо сказала мать Чжан Ли, подводя девушку к матушке Чжуан.
Взглянув на сына в повозке, она испытывала противоречивые чувства: и радовалась, что он проявляет заботу, и тревожилась, как бы с ним самим не случилось беды.
— Тронули! Нельзя терять времени! — поторопил возницу Чжан Ли.
За его повозкой потянулись ещё четыре или пять слуг — вся эта небольшая толпа двинулась в сторону Лосяна.
Чжуан Лань проводила матушку Чжуан домой. Та была бела как полотно и всё время прижимала руку к груди, отчего у девушки на глаза навернулись слёзы. Невестка, Линь Цян, нежно гладила матушку по спине, успокаивая её, пока та не пришла в себя. Тогда Линь Цян и спросила Чжуан Лань:
— А Ахун из семьи Лю сегодня не приходил?
Чжуан Лань будто озарило. Она улыбнулась сквозь слёзы:
— Сейчас же найду его, невестка!
Распахнув дверь, Чжуан Лань помчалась к противоположному берегу. Лунный свет выхватывал из темноты её стремительную фигурку, а с каждым шагом звенел поясной колокольчик. Добежав до дома Лю, она изо всех сил стала колотить в деревянную дверь:
— Ахун! Ты вернулся?!
Склон Динси порос сосновым лесом, и кругом царила глубокая тишина. Если пройти здесь после полудня, можно услышать в чаще птичьи трели и почувствовать ласковое дуновение ветерка. А-И бодро напевал какую-то незатейливую деревенскую песенку, слегка потягивая вожжи. Чжуан Ян, откинувшись на спинку повозки, смотрел на раскинувшуюся внизу деревню, где в домах один за другим зажигались огни.
Возвращались они сегодня поздно. Дочь одного из арендаторов слегла в жару, и Чжуан Ян отвёз её к лекарю. Девочку удалось спасти, но из-за этого их путь домой затянулся до самого вечера.
В последние годы разбойников становилось всё больше, и люди старались не появляться на дорогах после заката.
Солнце ещё не скрылось за горизонтом, и на полях кое-где виднелись крестьяне. Двигаясь по этому крутому склону, Чжуан Ян был не так беззаботно весел, как А-И, — его одолевала смутная тревога.
Чтобы добраться до Чжули в такой час, придётся идти под звёздами.
Деревня постепенно осталась позади, дорога пошла ровнее, а по обочинам потянулся лес. Внезапно дурной голос А-И оборвался. Чжуан Ян насторожился, поднял голову и увидел впереди, что путь им преградили четверо или пятеро мужчин. На и без того неширокой грунтовой дороге были навалены камни и хворост.
— Эрлан, что делать? — голос А-И дрожал, в нём слышались слёзы.
— Поедем по канаве, — спокойно сказал Чжуан Ян, вцепившись в борт повозки.
С одной стороны дороги зияла заросшая бурьяном канава — крутой спуск, опасный и для повозки, и для кучёра.
— Эрлан, мне страшно!
А-И дрожал от страха, но всё же взмахнул кнутом. Лошадь рванула вперёд и прыгнула в канаву. Повозка страшно тряхнулась, едва не вышвырнув А-И из сиденья.
Увидев, что повозка рискнула съехать с дороги, разбойники бросились в погоню, швыряя вслед ножи и камни. А-И, ослеплённый паникой, потерял управление, испуганная лошадь понесла, и в следующее мгновение повозка врезалась в деревья и перевернулась.
Чжуан Ян выбрался из-под обломков. Он ударился головой, но, кроме лёгкого головокружения, был невредим. А-И лежал неподалёку, обхватив ногу и стеная. Он вывихнул лодыжку. Чжуан Ян помог ему подняться.
— Эрлан, я разбил повозку, — сквозь слёзы простонал А-И.
— Ничего, — успокоил его Чжуан Ян.
Сейчас было не время для слёз — от них всё равно не было бы толку.
Разбойники уже настигли их и быстро окружили. Одни принялись шарить в повозке, другие принялись резать постромки, чтобы отвязать лошадь. Увидев это, А-И, откуда ни возьмись, набрался храбрости и кинулся на одного из грабителей, но те сбили его с ног, принялись пинать и в конце концов прижали лицом к земле. Два поколения семьи И служили у Чжуанов возницами, но уберечь повозку им так и не удалось.
А-И лежал, прижавшись щекой к грязи, из разбитого угла рта сочилась кровь.
— Не бейте его. Если вам нужны повозка или деньги — берите.
На лице Чжуан Яна не было и тени паники, лишь холодная собранность. Он окинул разбойников взглядом, остановившись на том, кто, судя по всему, был их предводителем. Тот был грубоватой наружности, носил потрёпанную кожаную кирасу, а на ногах — обмотки и простые матерчатые туфли. В отличие от прочих, одетых как бедняки-земледельцы, он больше походил на воина.
Атаман знаком велел своим отступить. А-И, получив свободу, поспешно встал. Парень никогда не видел подобного и, впервые столкнувшись с разбойниками, был смертельно напуган. Чжуан Ян успокаивающе потрепал его по плечу, вытирая кровь с лица.
Вещи из повозки мигом растащили: зерно, сельский инструмент да несколько связок монет. Но самое ценное в этой повозке было вовсе не это, а её пассажир — сам Чжуан Ян.
Взгляд атамана остановился на его лице. Он разглядывал Чжуан Яна, и в его глазах, словно у хищного зверя, плескались жадность и вожделение. Чжуан Ян это заметил. Он повернулся и встретился с разбойником взглядом — в его глазах не было страха. Атаман вдруг усмехнулся. Ему казалось, что Чжуан Ян лишь напускает на себя спокойствие, — слишком уж тот был строен, хрупок и красив, почти как девушка.
Грубая ладонь атамана коснулась щеки Чжуан Яна. Он провёл большим пальцем по его мягким губам. Чжуан Ян стиснул зубы и не сопротивлялся. Он смотрел на разбойника, скользя взглядом от бровей к глазам, от глаз — к губам, в уголке которых темнела родинка. Атаман тоже вглядывался в него, потом наклонился к его шее, втянул воздух носом, уловил запах целебных трав и снова усмехнулся, будто остался доволен. Он дёрнул за ворот одежды Чжуан Яна и приказал:
— Снимай.
Чжуан Ян повиновался, сбросил шёлковый верхний халат и бросил его на землю.
— И дальше.
Атаман поднял расшитый халат — казалось, он был вполне доволен, будто его интересовала не добыча, а сама эта унизительная игра.
Чжуан Ян снял шёлковую нижнюю рубаху, вынул из волос шпильку и протянул всё это атаману.
— Одежду я отдал. Теперь отпустите нас.
Голос у Чжуан Яна был приятным, но совершенно мужским. На нём осталась лишь тонкая исподняя рубашка, обрисовывавшая плоскую грудь, а когда он поднял голову, в его осанке сквозила мужская стать.
К этому моменту атаман потерял к Чжуан Яну всякий интерес. Как ни красив, а всё же мужчина.
— Мы с братвой, братец, только за деньгами. Не за жизнями. Но вот так просто отпустить тебя тоже не выйдет.
Атаман выхватил кинжал и поводил им перед самым лицом Чжуан Яна. Тот даже глазом не моргнул, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он стоял неподвижно и смотрел на разбойника прямо и открыто.
http://bllate.org/book/15945/1425656
Готово:
