И только когда императорский кортеж скрылся в самом конце длинной улицы, Хэ Гу молча отвернулся.
Янь Динъе цокнул языком и произнес:
— Только вчера я слышал, что императрица занедужила. Старшая принцесса все эти дни сопровождала Его Величество на осенней охоте в Западных горах, и надо же, как быстро она вернулась в Бяньцзин. Ее сыновняя почтительность воистину ясна как день!
Хэ Гу немного помолчал, прежде чем спросить:
— Та, что проехала только что — старшая принцесса?
Янь Динъе придвинулся поближе и с видом заправского сплетника зашептал:
— Должно быть, так и есть. Его Величество души не чает в старшей принцессе. Каждый год, выезжая из дворца на охоту, он берет с собой только наследного принца и ее. Даже Третьего принца... Его Величество с собой не берет.
Хэ Гу бросил на него короткий взгляд:
— А ты, я погляжу, отлично осведомлен. Знаешь в мельчайших подробностях и то, что следует, и то, чего не следует.
На лице Янь Динъе промелькнуло легкое самодовольство:
— В конце концов, я не как ты, старший брат. Ты ведь круглый год торчишь с дядей в этой богом забытой дыре... кхм, ладно, не будем об этом, не будем.
Заметив, как лицо Хэ Гу стремительно мрачнеет, Янь Динъе поспешил сменить тему.
— В общем, у меня есть свои источники информации... Тот молодой господин Лю, с которым мы столкнулись, он же... — он огляделся по сторонам, оценивая снующую по улице толпу, сухо кашлянул и понизил голос: — Старший брат, здесь не самое подходящее место. Позже я расскажу тебе все в подробностях.
Хэ Гу было совершенно неинтересно слушать его сплетни. Он поднял руку и отвесил ему крепкий щелчок по лбу:
— Раз уж у тебя есть время интересоваться делами дворцовой знати, почему бы тебе не уделить немного внимания собственному отцу? Твой отец...
Он осекся, вспомнив, что у дядюшки Янь Суна еще не диагностировали чахотку, и на мгновение растерялся, не зная, радоваться ему или злиться.
Радостно было оттого, что он переродился и вернулся в свои шестнадцать лет, а значит, возможно, сумеет найти способ укрепить здоровье дядюшки и уберечь его от неизлечимой, смертельной болезни. А злился он оттого, что воочию видел перед собой этого бессердечного оболтуса Янь Динъе. Хоть в прошлой жизни он и знал, что тот свел отца в могилу, но тогда Хэ Гу не было в Бяньцзине. Позже дедушка и бабушка, не вынеся горя от потери сына, последовали за ним, а он даже не смог проводить их в последний путь. Это тяжким камнем лежало у него на сердце.
Что же касается Янь Динъе, то после смерти отца и прародителей в Бяньцзине не осталось никого из старших, кто мог бы его образумить. Семья Янь состояла лишь из его овдовевшей матери, которая давно в нем разочаровалась и махнула на него рукой. Дни напролет Янь Динъе терпел насмешки и упреки за спиной. Несмотря на муки совести, сожалеть было уже поздно, и он постепенно опустился на самое дно.
В прошлой жизни, когда измученный долгой дорогой Хэ Гу вернулся в Бяньцзин, он застал лишь разрушенную семью Янь и своего двоюродного брата Янь Динъе, который целыми днями топил горе в вине, пытаясь забыться.
При мысли об этом взгляд Хэ Гу похолодел.
«Если в этой жизни я не вправлю мозги этому мелкому паршивцу, разве это не будет означать, что небеса даровали мне второй шанс впустую?» — мрачно подумал он.
Янь Динъе, разумеется, не догадывался о его мыслях. Он лишь почувствовал, как от ледяного взгляда кузена по спине пробежал холодок. Вспомнив о своей просьбе, он сглотнул и не удержался:
— Слушай... брат, мой отец и дед не знают, что весь этот месяц я пропадал в Башне Цветочной Луны... Как насчет того, чтобы договориться? Я больше туда ни ногой... а ты им ничего не расскажешь. А то ведь, пока они не знают — спят спокойно, а узнают — только сильнее разозлятся, верно?
Хэ Гу натянул поводья, оставаясь абсолютно бесстрастным:
— И так же ты дурил голову тетушке, чтобы она раз за разом тебя покрывала?
Янь Динъе:
—...
—...Брат, давай по делу, не приплетай сюда остальное. Разве я не прав? Если рассказать им сейчас...
Не успел он договорить, как неподалеку раздался радостный возглас юноши:
— Господин!
Хэ Гу поднял голову и увидел, как сквозь рыночную толпу к нему, отчаянно маша рукой, пробирается Чжэн Е. На его лице смешались тревога и облегчение. Подбежав, он тяжело выдохнул:
— Наконец-то я вас нашел!
Хэ Гу нахмурился:
— Я же велел тебе ждать меня в поместье. У меня были дела, зачем ты пришел...
Чжэн Е перебил его:
— Это не я, это... — он никак не мог отдышаться, и лишь немного придя в себя, продолжил: —...старый генерал Янь и старая госпожа прибыли в поместье, поэтому маркиз велел мне разыскать вас.
Хэ Гу опешил:
— Дедушка и бабушка? Зачем они приехали?
Заметив стоящего рядом Янь Динъе, Чжэн Е слегка удивился:
— О, молодой господин Янь тоже здесь. Как удачно, возвращайтесь вместе.
Пожилые супруги из семьи Янь с возрастом редко покидали свой дом. Услышав, что дедушка и бабушка проделали такой долгий путь до поместья маркиза Чанъяна, Янь Динъе был немало удивлен. Впрочем, он быстро пришел в себя, отчаянно замахал руками и с жалобным видом забормотал:
— Нет-нет, я, пожалуй, не поеду... Я же не отправлял визитную карточку в ваше поместье. Дядя только вернулся в столицу, а я тут как снег на голову — боюсь побеспокоить, неловко выйдет...
К несчастью, хотя он и пытался улизнуть, Хэ Гу не собирался его отпускать. Он крепко схватил кузена за шиворот. На его губах заиграла легкая улыбка, которая показалась Янь Динъе донельзя зловещей.
— К чему такие церемонии? Мы с тобой братья. Что такого особенного в том, чтобы отужинать в резиденции маркиза? Стоит ли ради этого утруждать себя какими-то визитными карточками?
— Тем более, дедушка с бабушкой тоже там. Позже сможешь вместе с ними вернуться в генеральское поместье.
И Хэ Гу буквально потащил за собой упирающегося Янь Динъе.
Втроем они вернулись в поместье маркиза Чанъяна. Хэ Гу передал поводья слуге и, едва втащив Янь Динъе во внутренний двор, издалека услышал звон разбитой чашки, яростно швырнутой на пол в главном зале. До них донеслись возбужденные голоса. В груди шевельнулось дурное предчувствие. Он обернулся к Чжэн Е и негромко спросил:
— В чем дело?
Чжэн Е выглядел таким же растерянным:
— Старый генерал Янь и старая госпожа просто сказали, что зашли выпить чаю. Когда я уходил, они мирно беседовали с маркизом. Понятия не имею, почему они вдруг начали бить посуду...
Хэ Гу потерял дар речи и, таща за собой кузена, поспешил к главному залу. Он вспомнил. В прошлой жизни дедушка и бабушка точно так же приходили в поместье устроить скандал ради него. Только толку от этого не было никакого, зато госпожа Вань успела всласть поиздеваться над ними своими ехидными намеками.
Все члены семьи Янь без исключения отличались одной общей чертой — сила есть, ума не надо.
Включая и мать Хэ Гу. Какой бы выдающейся воительницей и героиней она ни была до замужества, попав в поместье маркиза Чанъяна и столкнувшись с такой интриганкой, как госпожа Вань, она все равно оказалась пешкой в чужих руках.
И действительно, не успел он приблизиться, как услышал голос бабушки. У старой госпожи был глубокий, четкий и холодный голос. Судя по звучанию, она была в добром здравии, и Хэ Гу немного успокоился.
—...В свое время я пожалела тебя. Ты был молод, Жо-эр слишком рано покинула этот мир, Хэ Гу и Хэ Жун были еще малы. Без хозяйки в доме и правда было не обойтись. Ты без конца твердил о добродетелях госпожи Вань, и мы с генералом, хоть и скрепя сердце, позволили тебе сделать ее законной женой. Но посмотри, что она натворила! Воистину, наложница всегда останется наложницей. Как бы ты ни возвышал ее до статуса главной жены, она способна лишь на подлость! Знай мы, чем все обернется, мы бы с генералом костьми легли, но не позволили бы нашим внукам обзавестись такой мачехой!
— Теща, прошу, успокойтесь. Все совсем не так, как вы думаете...
— Как я думаю? Да что тут думать?!
Из зала донесся звук удара по столу. Хэ Гу и бровью не повел, зато Янь Динъе рефлекторно вздрогнул от страха. Хэ Гу равнодушно взглянул на него и усмехнулся.
— Теперь, когда она передала гороскоп Хэ Гу императрице, пытаясь сделать из него императорского зятя, об этом судачит вся столичная знать! Что, по-твоему, люди думают о тебе, Хэ Наньфэн? В глаза тебе улыбаются, а за спиной смеются, что в поместье маркиза Чанъяна завелась мачеха, которая спит и видит, как бы разрушить будущее детей первой жены!
Переступив порог, Хэ Гу увидел на почетном месте старую госпожу Янь, красную от гнева и бьющую по столу. Рядом молча сидел старый генерал Янь, вцепившись в подлокотники резного кресла из красного дерева. Его лицо было мрачнее тучи.
— Гу-эр, ты вернулся? — старая госпожа тотчас же заметила его. Ее глаза радостно блеснули, и она поманила его к себе: — Иди сюда, иди скорее, дай бабушке на тебя посмотреть! Столько времени провел в округе Чэнхэ, и, кажется, совсем исхудал.
Хэ Гу подошел, и пожилая женщина крепко схватила его за руки. Чжэн Е, проявив расторопность, пододвинул небольшой табурет. Хэ Гу опустился на него и тихо произнес:
— Бабушка, я не похудел. Вы напрасно волнуетесь. Я даже подрос.
Говоря это, он краем глаза покосился на сидящего чуть поодаль старого маркиза Хэ.
Выражение лица его родного отца было нечитаемым, но сжатые на коленях кулаки красноречиво говорили о дурном расположении духа. Госпожа Вань сидела подле него все в том же зеленом платье, выглядя худенькой и несчастной. Плотно сжав колени, она присела лишь на краешек стула, низко опустив голову. Всем своим видом она изображала робость, осторожность и глубокое раскаяние.
Лицо Хэ Гу оставалось бесстрастным, но в душе шевельнулось отвращение, и он поспешно отвел взгляд.
— Ты только-только вернулся в столицу с отцом из округа Чэнхэ, и нам с дедушкой не следовало бы беспокоить вас в такое время. Но твоя мачеха перешла все границы, это уже слишком! Если бы мы с дедушкой не вмешались, вы с Хэ Жун совсем пропали бы. В этом огромном поместье маркиза Чанъяна не сыскать ни одного человека с совестью, который бы заступился за вас, брат с сестрой.
Старая госпожа вздохнула, ласково поглаживая руку внука. Ее кожа была сухой и морщинистой, но ладони оставались теплыми. На сердце у Хэ Гу потеплело, и он тихо произнес:
— Этот внук непочтителен, раз заставил бабушку так волноваться.
— Ты здесь ни при чем, — ответила старая госпожа и подняла голову. В этот раз ее взгляд, острый как клинок, вонзился в жену маркиза: — Вань Шу-эр, мы с маркизом тут распинаемся уже полдня, а от тебя ни звука. Что же? Тебе нечего сказать в свое оправдание? Или у тебя хватило смелости только на подлость, а признаться в ней кишка тонка?
— Это не она передала во дворец гороскоп Хэ Гу, — подал голос Хэ Наньфэн. — Императрица сама попросила об этом...
Внезапно заговорил доселе молчавший старый генерал Янь. Его голос звучал хрипловато, но властно, в нем явственно слышалась былая решительность и непререкаемый авторитет прославленного полководца:
— Ты помолчи. Пусть она сама объяснит.
Так сказал старый генерал Янь.
http://bllate.org/book/15879/1614184
Готово:
