Чжэн Е едва не споткнулся о порог. Подумав, что ослышался, он бросился вдогонку за Хэ Гу и с несчастным видом запричитал:
— Э-это... Боюсь, это не очень уместно. Во дворце всё ещё выбирают супруга для принцессы, а госпожа только-только передала туда данные с вашим гороскопом. А вы, едва вернувшись в столицу, сразу бежите в бордель. Что будет, если слухи дойдут до дворца?
У Хэ Гу от его болтовни разболелась голова. «Оказывается, Чжэн Е был таким занудой уже в юности, — подумал он. — Я-то считал, что он стал таким только после женитьбы. Кажется, я ошибался на его счёт».
— Я иду туда не развлекаться, а кое-кого найти, — отмахнулся он. — И даже если во дворце узнают, что с того? В худшем случае меня просто не выберут. Неужели за это могут наказать?
Вот если бы старого маркиза Хэ обвинили в плохом воспитании сына — это было бы просто замечательно. От одной мысли о том, что отцу придётся глотать обиду перед императором, Хэ Гу мог проснуться с улыбкой даже среди ночи.
Он легко вскочил на коня, взмахнул кнутом и бросил:
— Не ходи за мной, я поеду один.
С этими словами он умчался прочь, оставив Чжэн Е с перекошенным от досады лицом одиноко стоять у ворот поместья и смотреть ему вслед.
Башня Цветочной Луны была самым известным увеселительным заведением во всём Бяньцзине. Её завсегдатаями были в основном отпрыски знатных семей, для которых спустить целое состояние за один вечер считалось обычным делом.
Но если матушкам-сводницам нужны были деньги, то девушкам подавай красоту. Состоятельные клиенты заглядывали сюда часто, а вот такие молодые люди, как молодой маркиз Хэ — не только богатые, но и дьявольски красивые — были редкостью.
Он был одет в превосходный парчовый халат сапфирового цвета с узкими рукавами, расшитый тёмным узором в виде облаков. Волосы венчала заколка из белого нефрита, открывая высокий светлый лоб. Самой привлекательной чертой лица Хэ Гу были глаза и брови. Несмотря на юный возраст, его разлетающиеся брови-мечи и сияющие, словно звезды, глаза уже обрели своё неповторимое очарование. Стоило ему лишь откинуть дверной полог и войти внутрь, небрежно обведя зал взглядом, как сердца всех присутствующих девушек едва не выпрыгнули из груди.
И ладно бы он был просто красив, но ведь ему было всего лет шестнадцать-семнадцать — возраст, когда юность буквально бьёт ключом. Кто бы мог остаться равнодушным?
— Ой, неужели это молодой маркиз Хэ...
Хозяйка заведения тут же подскочила к нему, собираясь рассыпаться в льстивых речах, но Хэ Гу было не до пустой болтовни.
— Старший молодой господин Янь здесь? — коротко спросил он.
«Так и знала, что он пришёл не развлекаться, — подумала про себя сводница. — Чего доброго, ещё и погром устроит». Но делать было нечего, ссориться с таким гостем ей было не по карману. Натянув на лицо неестественную улыбку, она неохотно ответила:
— Молодой господин Янь пришёл сегодня рано. Он выкупил время госпожи Чжэньпин на целый месяц вперёд. Боюсь, сейчас они... слушают музыку. Не желаете ли пока отдохнуть, пока молодой господин Янь...
— Нет, — отрезал Хэ Гу, приподнимая подол халата и направляясь к лестнице на второй этаж. — В какой он комнате?
Улыбка окончательно сползла с лица хозяйки. С страдальческим выражением она поспешила за ним:
— Ох, молодой маркиз, сегодня с молодым господином Янем важный гость. Сделайте милость, позвольте девушкам пока поухаживать за вами. Как только молодой господин Янь освободится, я тотчас же ему доложу, хорошо?
Хэ Гу повернул голову и подозрительно прищурился:
— Важный гость? Какой ещё важный гость?
Сводница замялась, не зная, стоит ли говорить. Потеряв терпение, Хэ Гу достал из рукава банковский билет и всучил ей.
— Плевать, что за гость. Веди. Мне нужно немедленно увидеть Янь Динъе. Если он разозлится, то будет иметь дело со мной, на делах твоей Башни Цветочной Луны это не отразится.
Хозяйка не устояла перед искушением. Перестав чинить препятствия, она послушно повела его на третий этаж.
Хэ Гу уже собирался спросить, какая именно комната им нужна, как вдруг издалека послышался знакомый смех.
И хотя голос звучал намного моложе, эта дурацкая манера смеяться, словно в приступе падучей, ничуть не изменилась с годами. Хэ Гу стиснул зубы. «Значит, в то время, когда я торчал в этой забытой богом глуши, округе Чэнхэ, и питался подножным кормом, этот ублюдок Янь Динъе каждый день просиживал штаны в борделях! — со злостью подумал он. — Неудивительно, что этот никчёмный двоюродный брат впоследствии довёл дядю до гроба. Бабушке с дедушкой пришлось хоронить собственных детей, и они тоже не пережили этого горя, скончавшись через пару лет».
Чем больше он думал об этом, тем сильнее закипал. Подойдя к нужной двери, он с силой ударил по ней ногой. Хэ Гу много лет занимался боевыми искусствами и от природы обладал недюжинной силой. Удар был подобен грому: дверь из жёлтого палисандра разлетелась в щепки. Круглолицый юноша, распивавший вино в обнимку с девицей, и сидевший рядом с ним учёный муж в зелёном халате в шоке уставились на вошедшего.
— Б-б-б-братец? — неверяще заикаясь, выдавил юноша.
Хэ Гу бросил взгляд на искорёженные остатки двери, а затем повернулся к остолбеневшей своднице.
— За деньгами на новую дверь пошлёшь человека в бухгалтерию поместья маркиза Чанъяна. Так и скажешь, что это я её вышиб.
— Х-хорошо... — пролепетала она в оцепенении.
Хэ Гу развернулся и решительно шагнул в комнату. С каждым его шагом паника на лице круглолицего юноши росла. Когда Хэ Гу остановился прямо перед ним, холодно взирая сверху вниз, Янь Динъе был уже на грани слёз.
— Т-т-т-ты... ты чего, братец? — дрожащим голосом спросил он. — Ты же... ты же только вернулся из Чэнхэ. Почему ты не дома? Зачем ты пришёл ко мне?
— А что? — усмехнулся Хэ Гу. — Разве я не могу проведать старшего молодого господина Яня?
Намерения Хэ Гу явно не сулили ничего хорошего, это понял бы даже слепой. Девушка, сидевшая на коленях у Янь Динъе, оказалась весьма догадливой. Продемонстрировав невероятную гибкость, она в мгновение ока выскользнула из его объятий и выбежала прочь. Спустя пару секунд в комнате остались лишь трое: Хэ Гу, Янь Динъе и учёный муж в зелёном.
Хэ Гу схватил Янь Динъе за грудки и рывком поднял его из-за стола, уставленного изысканными блюдами и вином.
И хотя Хэ Гу был всего лишь подростком, чьё тело ещё не успело полностью сформироваться, а его рост едва дотягивал до среднего мужского, сейчас он поднял Янь Динъе с такой же лёгкостью, словно тот был беспомощным цыплёнком.
Тут уж Янь Динъе действительно чуть не расплакался:
— Да что происходит, братец?! Я... я... я же тебе ничего не сделал!
Хэ Гу проигнорировал его вопли и перевёл взгляд на мужчину в зелёном халате.
Тот оказался не менее проницательным. Поймав на себе взгляд Хэ Гу, он вскочил на ноги и, не дожидаясь ни слова, почтительно сложил руки:
— Раз уж у вас семейные дела, не смею мешать. Позвольте откланяться.
И весьма проворно ретировался.
Янь Динъе, глотая слёзы, бессильно протянул руку вслед убегающему:
— Эй! Молодой господин Лю... не уходи...
Быстрые, гулкие шаги спускающегося по лестнице господина Лю звучали в отдалении как-то по-особому безжалостно.
Янь Динъе лишился дара речи.
Ему оставалось лишь с отчаянием посмотреть на своего кузена, который всё ещё держал его на весу и выглядел словно сам Владыка Ада.
— Брат... — жалобно протянул он. — Давай поговорим спокойно. Только не по лицу! Что ты делаешь? Может, для начала отпустишь меня?
Лицо Хэ Гу оставалось бесстрастным.
— Знаешь, почему я здесь? — спросил он.
«Откуда, чёрт возьми, мне знать!» — завопил про себя Янь Динъе, но произнести это вслух не осмелился. Вместо этого он лишь жалобно захныкал:
— Брат соскучился по мне после возвращения в столицу?
Он решительно не понимал, какая муха укусила Хэ Гу. До того как тот отправился в округ Чэнхэ, они частенько выпивали вместе. Хэ Гу, правда, не любил захаживать в кварталы красных фонарей, но и в увлечения кузена никогда не лез с нравоучениями. А сегодня его будто подменили.
От того, как Хэ Гу ворвался в комнату, от его мрачного, чернее тучи, лица... у Янь Динъе аж поджилки затряслись. Ему на мгновение даже померещилось, что перед ним стоит не двоюродный брат, а его родной дед — старый генерал Янь.
— Я здесь, потому что... — Хэ Гу чеканил каждое слово. — Потому что даже ослу понятно: тебя больше нигде не найти!
Янь Динъе промолчал.
Немного набравшись смелости, он наконец робко запротестовал:
— Брат, ты, наверное, слишком долго пробыл в Чэнхэ? Я слышал, там совсем нечем заняться. У тебя от скуки характер испортился, вот ты и решил на мне злость сорвать за то, что я умею развлекаться.
Эти слова лишь подлили масла в огонь.
— Как долго ты здесь торчишь? — ледяным тоном процедил Хэ Гу. — Сколько дней уже не был дома?
— Да что с тобой, брат? — искренне недоумевал Янь Динъе. — Меня даже родители не контролируют! Говорю же, ты рехнулся...
— Я рехнулся?! Да сдался ты мне! Родители тебя не контролируют? Отец твой болен, у него просто сил нет с тобой сладить! А ты пользуешься добротой матери, которая тебя покрывает и не рассказывает о твоих похождениях деду, и творишь всё, что вздумается, так?!
— Ты — единственный законный внук в семье Янь. Если хочешь смешать себя с грязью — скатертью дорога, я бы и пальцем не пошевелил! Но если из-за тебя отцу или деду станет хуже, клянусь, я с тебя шкуру спущу, Янь Динъе! Понял?!
С каждым словом тон Хэ Гу становился всё более угрожающим. Под его свирепым взглядом Янь Динъе растерял последние крохи уверенности. Втянув голову в плечи, он пробормотал:
— У деда здоровье крепкое...
Хэ Гу размахнулся и отвесил ему звонкий шлепок по заду.
— Ещё и пререкаться вздумал?!
Янь Динъе взвыл. У его двоюродного брата была тяжёлая рука. Даже через одежду удар получился таким хлёстким, что у Янь Динъе едва душа из тела не вылетела. Корчась от боли, он запричитал:
— Не буду! Больше не буду! Только не бей!
Хэ Гу сделал два глубоких вдоха, пытаясь успокоиться, и наконец отпустил своего горе-родственника, которого всё это время держал на весу.
— Марш домой! Пойдёшь и покаешься перед отцом. И чтоб ноги твоей здесь больше не было.
Лицо Янь Динъе снова вытянулось.
— Да я же ничего такого не делал... Просто слушал музыку... Я...
Однако стоило молодому маркизу Хэ сверкнуть глазами, как все оправдания застряли у Янь Динъе поперёк горла.
— Домой. Я лично тебя провожу.
Янь Динъе обиженно шмыгнул носом и буркнул:
— ...Ладно.
Братья вышли из комнаты и направились вниз по лестнице. Оба они были хороши собой, но Хэ Гу особенно выделялся. Сейчас, когда на его красивом лице застыло ледяное выражение, он выглядел ещё более неотразимым. Пока они покидали Башню Цветочной Луны, многие девушки бросали на него томные взгляды. Увы, все их старания пропадали втуне — все мысли молодого маркиза Хэ были заняты тем, как бы получше проучить своего непутёвого брата, и ему было совершенно не до девиц.
Хэ Гу конвоировал Янь Динъе с таким видом, словно безжалостный надзиратель вёл ссыльного преступника на каторгу. Улицы были полны народа, но Янь Динъе казалось, что он бредёт сквозь лютую зимнюю стужу, и на душе у него скребли кошки.
Если по возвращении домой ему действительно придётся во всём признаться отцу... Значит, отец узнает, что он целый месяц безвылазно торчал в борделе...
Одно дело — скрыть это, но если рассказать правду... Отцу точно станет плохо. Янь Динъе уже собирался повернуться к Хэ Гу и попытаться с ним договориться, как вдруг с другого конца улицы донёсся нарастающий шум.
Внимание Хэ Гу также привлекла суматоха. Он повернул голову и увидел вдали стражников, гордо несущих ярко-жёлтые знамена, на которых развевался иероглиф «Охота».
«Кто это из дворцовых обитателей отправился на охоту?»
Хэ Гу не успел додумать эту мысль — всадники неслись вскачь и за несколько мгновений поравнялись с ними. Прохожие, завидев их издали, спешно расступались в стороны.
Хэ Гу поднял глаза. В самом центре свиты, на огромном, холёном вороном жеребце, шерсть которого лоснилась на солнце, восседала ослепительно яркая фигура в красном.
Это была девушка в охотничьем костюме с узкими рукавами и высоких сапогах. От её осанки веяло невероятной доблестью.
Лицо скрывала тонкая вуаль, но открытая часть кожи сияла белизной нефрита и чистотой свежевыпавшего снега. Её брови не были выщипаны в тонкую изогнутую линию, подобно ивовым листьям, как у большинства женщин. Напротив, они были прямыми, с чуть вздёрнутыми кончиками, по форме напоминая мужские, разве что немного тоньше.
Но именно эти чётко очерченные, строгие брови лишали её персиковые глаза, от природы созданные для кокетства, всякого очарования. В них читались лишь неприступный холод и пронзительная, словно осенние воды, ясность.
Уж не ясно, совпадение ли это, но взгляд девушки в красном скользнул по толпе и на мгновение задержался на Хэ Гу. Их взгляды встретились на короткий миг, после чего она с безразличным видом посмотрела в другую сторону.
Молодой маркиз Хэ же застыл, словно заворожённый. Его сердце даже пропустило пару ударов. Когда он пришёл в себя, кавалькада уже скрылась из виду, оставив после себя лишь облако пыли.
От той яркой вспышки красного цвета не осталось и следа.
http://bllate.org/book/15879/1614183
Готово:
