— Про роль, о которой ты говорил... речь об этой дораме? Кого ты играешь? — спросил Жун Сяо.
— Маленькую обезьянку! А ты — лисёнка. Как раз составим идеальную парочку!
Жун Сяо промолчал. Избавьте, составлять «идеальную парочку» с обезьяной ему совсем не хотелось.
— Эй, ладно, не могу больше болтать, режиссёр зовёт! Помни: послезавтра ты обязан выложиться по полной. Только попробуй провалиться — я из-под земли тебя достану! [свирепый_смайл.jpg]
Жун Сяо усмехнулся и набрал в ответ: «Я постараюсь».
Пан-Пан вертелся у ног Жун Сяо с самого его прихода, то и дело труясь шерстяным боком о лодыжки и всячески привлекая к себе внимание.
Едва юноша отложил телефон и взглянул на кота, тот подал тоненький, почти детский голос:
— Мяу~
— Проголодался? — с улыбкой Жун Сяо наклонился и погладил питомца по голове. — Переоденусь и сразу покормлю.
Пан-Пан ещё раз ткнулся мордочкой в ладонь, удовлетворенно замурчал и улегся на ковер.
Гу Цяньюй предупредил, что к ужину его не будет, так что Жун Сяо решил не возиться у плиты и просто сварил лапши. Вообще-то получалась странная штука: ингредиенты он берёт те же самые, но у Гу Цяньюя блюдо выходит ровно таким же на вкус, как когда-то у его матери, а у самого Жун Сяо ничего подобного не получается.
Кое-как одолев пиалу, юноша уселся на подушку перед диваном, сгреб Пан-Пана в охапку и углубился в чтение сценария.
Реплики его персонажа — лиса-оборотня Сюаньи — были заботливо выделены красным маркером, что существенно облегчало задачу. Впрочем, чтобы уловить общую канву и прочувствовать взаимоотношения героев, Жун Сяо решил прочитать текст целиком.
Персонаж, которого ему предстояло сыграть, являлся одним из множества второстепенных героев. В прошлом маленький лис учился у бессмертного наставника Сюань Цинцзы. Когда тот погиб в великой битве бессмертных и демонов, Сюаньи отказался верить в смерть учителя и отправился на его поиски. В конце концов ему удалось распознать частицу духа наставника в теле ученика Секты Бессмертных Мечников по имени Шэнь Цин. Стремясь пробудить и укрепить дух Сюань Цинцзы, лисёнок совершил неисчислимое множество курьёзных и нелепых поступков, но за время их совместных странствий сам не заметил, как искренне полюбил этого честного и благородного юношу.
Вот только сердце Шэнь Цина давно принадлежало другой. Сюаньи прекрасно об этом знал, но ничего не мог поделать со своими чувствами. Повелитель демонов Чжань Уцзи решил заманить лиса в ловушку и совратить на путь тьмы — а всё ради его изысканного сердца с семью отверстиями. Ведь сердце девятихвостого лиса обладало невероятной силой: оно способно укрепить первозданную душу и даже вернуть усопшего к жизни. Сюаньи всё это время искал средство, способное восстановить дух учителя, и даже не подозревал, что главным лекарством являлся он сам.
Желая любой ценой воскресить наставника, он притворяется, будто поддался чарам тьмы, и делает вид, что намеревается убить возлюбленную Шэнь Цина. Лис идёт на этот шаг только ради одного — вызвать жгучую ненависть в душе Шэнь Цина, чтобы тот потом не тосковал по нему...
Дочитав сценарий, Жун Сяо ощутил невольный трепет. Персонаж вроде бы второго плана, однако его линия пронизывает весь сюжет от начала до конца. Да и драматизма с очарованием в нём с избытком — даже неопытному новичку понятно, насколько трогательным и запоминающимся выйдет этот образ.
Юноша искренне не понимал, насколько глупым надо быть, чтобы добровольно отказаться от подобной роли.
Если дорама выстрелит, этот персонаж принесёт исполнителю колоссальную популярность.
«А Шэнь Дуншэн действительно знает своё дело», — подумал Жун Сяо.
***
Когда Гу Цяньюй прибыл в клуб «Серебро», троица приятелей во главе с Цзи Цзиньсюанем уже была в сборе.
Едва президент Гу появился в зале, сидевший рядом с Су Цинсюанем Цзи Цзиньань вытянул шею, выглядывая кого-то за его спиной. Убедившись, что тот пришёл один, он со спокойной душой откинулся назад:
— Ты чего сегодня без пары? А где милая невестка?
— У него дела, — сухо отрезал Гу Цяньюй, опускаясь в кресло. Выглядел он мрачнее тучи.
Цзи Цзиньань благоразумно решил не лезть на рожон, зато его брат Цзи Цзиньсюань непринуждённо поинтересовался:
— Что стряслось? На тебе лица нет.
— Ничего. Пиво есть? — Гу Цяньюй редко прикасался к алкоголю, а тут сам попросил — какое уж тут «ничего»?
Цзи Цзиньань выразительно посмотрел на Су Цинсюаня, всем видом подбивая того задать пару вопросов, но Су Цинсюань на эту уловку не поддался. Он лишь с улыбкой подвинул открытую бутылку и не произнёс ни слова.
Цзи Цзиньань скривил губы и перевёл взгляд на брата.
Цзи Цзиньсюань младшего проигнорировал, зато перехватил бутылку прямо из рук Гу Цяньюя:
— Разве выпивкой проблемы решаются? Расскажи, что случилось, вместе что-нибудь придумаем.
Цзи Цзиньань едва не зааплодировал: надо же, брат горит желанием поглумиться, а говорит настолько гладко и душевно!
Впрочем, Гу Цяньюй прекрасно раскусил их замысел:
— Посмеяться надо мной захотелось? — Он чуть приподнял бровь в усмешке, и в воздухе мгновенно повеяло опасностью.
Цзи Цзиньсюань усмехнулся:
— Ну, это уж как ты сам позволишь.
Гу Цяньюй забрал свою бутылку и сделал глоток:
— Можете даже не надеяться, у нас всё отлично.
— А я сразу сказал, что всё в порядке, — подал голос Су Цинсюань, звякнув своей бутылкой о бутылку Гу Цяньюя, за что тут же удостоился закатывания глаз от Цзи Цзиньаня.
Раз уж Гу Цяньюй отнекивался, лезть в душу никто не стал, хотя невооружённым глазом было видно: с ним происходит что-то не то.
Впрочем, сам Гу Цяньюй понимал: от разговоров его проблема никуда не исчезнет.
Допив пиво, он поднялся с места:
— Я угощаю. Посидите ещё. — С этими словами он развернулся и покинул «Серебро».
Оставшаяся троица переглянулась.
Раньше их было четверо холостяков, а теперь один холостяк, похоже, окончательно решил сбежать из стаи.
***
Сквозь дремоту Жун Сяо услышал щёлканье замка. Протерев глаза, он пробормотал, глядя на приближающегося мужчину:
— Вернулся? Который час?..
Юноша попытался подняться, совсем забыв, что слишком долго просидел на ковре поджав ноги. Колени пронзила онемелость, и Жун Сяо, потеряв равновесие, кубарем полетел вперёд.
Гу Цяньюй не мог допустить, чтобы парень свалился на пол, и рванулся перехватить его, но Жун Сяо увлёк его за собой.
Глухой удар об пол мгновенно выбил из Жун Сяо весь сон. От одного только звука у него всё сжалось внутри.
Пан-Пан с испуганным мяуканьем запрыгнул на диван и, склонив голову набок, уставился круглыми глазами на барахтающихся на полу двуногих.
— Ты в порядке? — Жун Сяо судорожно попытался отстраниться и встать, случайно задев при этом довольно пикантное место, но даже не заметил, как в ту же секунду изменился мужчина.
Гу Цяньюй почувствовал неловкость: кто бы мог подумать, что обычное объятие и случайное прикосновение вызовут у него столь бурную реакцию!
Это же просто...
Он поспешно подогнул ноги и сел:
— Всё хорошо... Ш-ш! — попытавшись поднять руку, мужчина с удивлением обнаружил, что по его мизинцу стекает струйка крови.
— Кровь! Не двигайся! — Жун Сяо мгновенно сжал его запястье, заговорив командным тоном.
Не желая пугать юношу, Гу Цяньюй попытался отвести руку:
— Да пустяки, царапина просто.
— Я сказал: не дёргайся! — Жун Сяо не ослабил хватку и заставил Гу Цяньюя подняться на ноги. — Иди промой холодной водой, а я за аптечкой.
Едва юноша скрылся в комнате, Гу Цяньюй застыл у раковины. В его взгляде, провожавшем юношу, бушевал настоящий шторм.
Посмотрев на раненую руку, где кровотечение уже остановилось, мужчина ощутил захлестнувшее его безумное, неодолимое желание. Ему нужен Жун Сяо. Только он, и никто другой.
Вернувшись с аптечкой, Жун Сяо первым делом осмотрел повреждение. Кровь утихла, но на мизинце белел глубокий порез сантиметров пяти в длину. Проходя мимо, юноша заметил осколки разбитой чашки на ковре — судя по всему, о них мужчина и поранился.
— Больно? — Жун Сяо вскинул на него взгляд своих выразительных миндалевидных глаз.
— Нет, — сдержанно отозвался Гу Цяньюй, не сводя с него глаз.
Опустив веки, Жун Сяо обработал рану антисептиком и наклеил пластырь:
— Надо бы съездить в больницу, сделать укол от столбняка.
— Не глупи, ерундовая царапина, к завтрашнему дню сама затянется. — Гу Цяньюй действительно не придавал этому значения, да и после дневного разговора с Жун Сяо раздувать из этого драму было неловко.
Жун Сяо нахмурился:
— Прости... Это всё из-за моей неуклюжести.
— Я же сказал: всё в порядке, не бери в голову. — Опасаясь, что парень уйдёт в себя, Гу Цяньюй мягко добавил: — Сваришь мне лапши? Я голоден.
— Разве ты ужинал не в ресторане? — приподнял бровь Жун Сяо.
— Не наелся, — соврал мужчина. Какой там ужин — он выпил бутылку пива, да и то все мысли были заняты лишь Жун Сяо, из-за чего он и не смог остаться.
— Хорошо, иди переоденься. Я уберу осколки и приготовлю. — Жун Сяо направился к выходу, но у самой двери Гу Цяньюй окликнул его:
— И яйцо свари, пожалуйста.
Юноша не удержался от лёгкой улыбки и обернулся:
— Договорились.
От этого единственного взгляда вся хмурость и тоска, глодавшие мужчину весь вечер, испарились без следа.
«Зарастает рана — забывается боль», «подари лучик солнца — и он расцветёт», «кто первый полюбил — тот и проиграл». Старые истины как никогда точно описывали его состояние.
Желая хоть как-то компенсировать «потерю крови» пострадавшему господину Гу, Жун Сяо вместе с лапшой подал специально сваренный сочный мясной мосол.
Пока Гу Цяньюй уплетал угощение, Жун Сяо заговорил о прослушивании, назначенном на послезавтра.
— Уже и сценарий дали? — Гу Цяньюй, разумеется, слышал о проекте «Путь бессмертного». Режиссёр Лю Кэцинь устроил в индустрии немало шума с этой задумкой, вот только желающих вложиться оказалось немного, и поиск инвесторов затянулся надолго. Всё-таки режиссёр, всю жизнь снимавший коммерческие блокбастеры, вдруг замахнулся на совершенно чуждый ему жанр сянся — слишком уж рискованный шаг.
Режиссёр мог работать на одном энтузиазме, но дельцы от шоу-бизнеса мыслили другими категориями.
Именно поэтому, когда проект лежал у него на столе, Гу Цяньюй личным решением отклонил его на совете директоров.
Кто бы мог подумать, что судьба сделает такой вираж и сценарий окажется в руках Жун Сяо! И пусть позиция компании оставалась неизменной, теперь мужчина мог без труда вложиться в фильм как частное лицо — всё-таки это первая роль его избранника, и поддержать его было святым долгом!
К тому же их имена окажутся рядом на большом экране... От одной этой мысли на душе у президента Гу становилось тепло и сладостно.
Когда Гу Цяньюй расправился с ужином, Жун Сяо заварил для него специальный целебный чай. Дождавшись, пока мужчина осушит чашку, юноша поинтересовался:
— Как ты себя чувствуешь в последнее время?
Поставив чашку, Гу Цяньюй решил, что юноша беспокоится о его здоровье:
— Отлично. А что такое?
— Да ничего, продолжай в том же духе. — Жун Сяо сполоснул посуду. — Отдыхай. Доброй ночи.
Выйдя из кухни, парень на ходу погладил развалившегося на диване Пан-Пана по пушистой макушке и ушёл к себе.
Гу Цяньюй со сдержанной досадой наблюдал за Пан-Паном, который устроился на диване и жалобно мяукал, уставившись на закрытую дверь спальни Жун Сяо.
— Прекращай концерты, марш спать, — буркнул мужчина.
«Меня-то внутрь не пускают, а ты, мелкий комок шерсти, рассчитывал завалиться с моей женой? Мечтай больше!»
В ту же секунду дверь приоткрылась. Жун Сяо высунулся из спальни и маняще поманил кота пальцем:
— Пан-Пан, кис-кис!
Гу Цяньюй застыл. Душу захлестнула такая волна ревности, что хоть на стену лезь.
***
Весь следующий день Жун Сяо от корки до корки штудировал сценарий. На следующее утро за ним заехал Сюй Му, а в салоне машины его уже поджидали Шэнь Дуншэн и Чжан Шаньшань.
Едва юноша успел устроиться на сиденье, как Чжан Шаньшань окликнула его:
— Жун Сяо!
Он подсознательно вскинул голову — и тут же раздался щелчок камеры. Девушка принялась увлечённо стучать пальцами по экрану смартфона:
— Сейчас скину тебе кадр, зальёшь в Вэйбо. Надо подогревать интерес аудитории!
— Ну что, как успехи со сценарием? — подал голос Шэнь Дуншэн.
Жун Сяо кивнул:
— Нормально. Сделаю всё, что в моих силах.
— Вот и ладушки. Главное — совсем уж в грязь лицом не ударить.
По тону агента Жун Сяо прекрасно понял: роль у них практически в кармане.
— Спасибо, братец Дун, — улыбнулся он.
Шэнь Дуншэн оскалился в ответ:
— Не подлизывайся. Смотри у меня, сыграешь из рук вон плохо — спуску не дам!
— Понял-понял!
Телефон Жун Сяо издал короткий сигнал.
— Лови, Сяо-Сяо, — отозвалась с заднего сиденья Чжан Шаньшань. — Глянь, как получилось.
Жун Сяо зашёл в Вичат. На снимке, слегка подправленном фильтрами, он выглядел до невероятности милым и трогательным.
— Выкладывай скорее, — поторопил Шэнь Дуншэн. — И напиши, что получил приглашение на прослушивание, уже в пути и надеешься на успех.
Сохранив фото, Жун Сяо зашёл на свою страницу в Вэйбо и опубликовал второй пост.
***
В ту же самую секунду у господина Гу, сидевшего на совещании, сработало уведомление приложения.
Незаметно вытащив телефон, он мгновенно сохранил фотографию, переключился на твинк под ником «Малыш Сяо Жунжуна», поставил лайк и тут же набрал комментарий: «Сегодняшний Сяо-Сяо снова просто загляденье! Шлю тебе сердечко~ чмок!»
Сидевший рядом помощник Чэнь Юньхэ случайно косо глянул на экран шефа — и застыл с немым изумлением на лице.
***
Машина Сюй Му плавно въехала на парковку Кино-телевизионной базы города Канъань. Выбравшись из салона, Шэнь Дуншэн повернулся к помощнице:
— Шаньшань, сбегай за кофе, а мы с Жун Сяо пойдём вперёд.
— Поняла, братец Дун! — и девушка припрыжкой устремилась к кофейне.
Шэнь Дуншэн бросил быстрый взгляд на юношу:
— Волнуешься?
— Да вроде нет, — честно ответил Жун Сяо. Поскольку они ещё не дошли до павильона, мандраж пока не накатил.
— Вот и отлично. Если что, просто представь, что перед тобой стоят вилки капусты.
Агент попытался разрядить обстановку, но Жун Сяо лишь выдавил сдержанную, весьма формальную улыбку.
Шэнь Дуншэн вздохнул с лёгким досадованием. «Эх, никакой в этом мальчишке милоты».
***
Режиссёру Лю Кэциню перевалило за пятьдесят, и его шевелюра уже изрядно поседела, хотя, к счастью, облысение его миновало. В очках в чёрной роговой оправе он сидел, ссутулившись, за режиссёрским пультом.
Шэнь Дуншэн подошёл ближе и слегка хлопнул его по плечу:
— Режиссёр Лю! Я привёл парня, взглянешь?
Лю Кэцинь обернулся к Жун Сяо, стоявшему за спиной агента. Единственного взгляда хватило, чтобы в глазах постановщика вспыхнул живой интерес.
— Подежурь пока тут, — бросил он помощнику, поднялся с места и кивнул: — Пошли в гримёрку.
Шэнь Дуншэн ободрительно сжал плечо Жун Сяо.
Отворив дверь в соседнюю комнату отдыха, Лю Кэцинь жестом пригласил их войти:
— Заходите. — Затем он уставился на Жун Сяо: — Как звать? Сколько лет?
— Жун Сяо, восемнадцать.
— Угу, неплохо, — кивнул Лю Кэцинь. — Сценарий прочёл? Сыграй мне пятую сцену с конца. Тот момент, когда Сюаньи осознаёт, что его собственное сердце — единственное лекарство для спасения наставника Сюань Цинцзы. Покажи внутренний перелом.
У Шэнь Дуншэна всё внутри сжалось. Он сам просматривал сценарий перед тем, как отдать его Жун Сяо, и прекрасно помнил эту сцену. В ней не было ни единой реплики! Всё строилось на мимике, пластике и передаче скрытых эмоций — испытание не из лёгких даже для бывалых актёров, которым требовались часы на вживание в образ. Что уж говорить о новичке!
Агент рассчитывал, что Лю Кэцинь из уважения к нему и Лоу Чэну даст парню какую-нибудь простенькую сценку, а этот старый хрыч сразу выкатил убойное задание.
Вот ведь старый прохвост!
Жун Сяо спокойно кивнул:
— Хорошо, дайте мне пару минут на подготовку.
Лю Кэцинь пододвинул стул и грузно опустился на него:
— Давай, только живо. У меня времени в обрез.
— Разумеется.
Жун Сяо отошёл в сторону, перелистывая страницы, чтобы настроиться на нужный лад.
Шэнь Дуншэн присел рядом с режиссёром и не удержался от упрёка:
— Режиссёр Лю, ну вы и загнули! Сяо-Сяо ведь у нас совсем зелёный новичок, неужели нельзя было дать что-нибудь попроще для галочки?
— Дуншэн, я только из уважения к тебе и Лоу Чэну согласился посмотреть его! — ворчливо отрезал Лю Кэцинь. — С чего бы мне иначе возиться со свалившимся с неба дебютантом?
Шэнь Дуншэн едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Да неужели? А кто совсем недавно бегал в панике и искал актёров? Все свои люди, чего туман наводить! Но раз уж сейчас карты в руках у режиссёра, пришлось стиснуть зубы и промолчать.
Наконец Жун Сяо шагнул к ним:
— Я готов, режиссёр.
— Угу, показывай, — небрежно махнул рукой Лю Кэцинь.
У Шэнь Дуншэна аж печёнка заныла от досады. «Ладно, строй из себя недотрогу, старый лис! Посмотрю я, как ты запоёшь позже!»
— Не нервничай, играй спокойно, — напустив на себя беспечный вид, громко произнёс агент. — Если не выгорит, у меня в запасе есть и другие проекты!
Лю Кэцинь еле заметно нахмурился. На самом деле юноша с первой же секунды зацепил его взглядом: чистая внешность, благородная осанка — идеальное воплощение Сюаньи! В нём чувственная магия сочеталась с детской непорочностью, именно такой лис-оборотень ему и был нужен.
А строил он из себя неприступную скалу лишь с одной целью — сбить цену при подписании контракта.
Жун Сяо не догадывался об этой подкулисной дуэли. Поймав нужную эмоциональную волну, он боялся растерять её хоть на мгновение.
Выйдя на свободное место, юноша ненадолго прикрыл глаза. А когда он разорвал сомкнутые веки, его облик преобразился до неузнаваемости.
Уголки его губ чуть тронула едва заметная улыбка — трепетная, неконтролируемая радость лиса, узнавшего, что существует средство исцелить любимого учителя. Но тут же кончики его глаз слегка покраснели. Улыбка всё ещё теплилась на лице, однако во взгляде проскользнула глубокая, щемящая тоска — мысль о Шэнь Цине и собственной судьбе полоснула по сердцу.
Шэнь Дуншэн и Лю Кэцинь уже приготовились к тому, что парень вот-вот зарыдает, как вдруг Жун Сяо внезапно улыбнулся — ярко, дерзко, во весь голос!
Его выразительные, бархатные глаза вспыхнули завораживающим блеском. Казалось, юноша сам излучает мягкий свет. Это было настолько прекрасно, что невозможно было оторвать взгляд, и настолько трагично, что сжималось сердце...
— Кхм. Я закончил, — Жун Сяо вынырнул из образа и лёгким поклоном вернул зрителей к реальности.
— Ну как, режиссёр Лю? Сойдёт? — Шэнь Дуншэн с наигранным равнодушием посмотрел на собеседника. Теперь черед был за ним сбивать спесь с постановщика.
Лю Кэцинь поражённо огладил подбородок:
— Гм... Довольно недурно. Откуда такая трактовка? О чём ты думал в самом конце?
Жун Сяо смущённо улыбнулся:
— Эта сцена — ключевая точка перелома в душе Сюаньи. Сначала он ликует, узнав, как спасти наставника. Но потом его охватывает тоска, ведь отдав сердце, он погибнет и больше никогда не увидит Шэнь Цина. Однако затем приходит осознание: Шэнь Цин ведь всё равно его не любит. Даже если Сюаньи исчезнет, рядом с Шэнь Цином останется его избранница, и тот не будет одинок. Это чувство полного принятия и светлой покорности судьбе. Я так это прочувствовал, хотя могу и ошибаться.
Шэнь Дуншэн за спиной режиссёра незаметно показал юноше большой палец.
Лю Кэцинь косо взглянул на агента:
— Подача пока немного скованная, но в целом годная. Ну что, обсудим детали контракта?
— Вы правда считаете, что он подходит? — перебил Шэнь Дуншэн, наблюдая, как вытягивается лицо режиссёра. Улыбка агента стала ещё расплывчатее: — Да вы не насилуйте себя, режиссёр! Жун Сяо ведь новичок, для первого раза и это неплохой результат.
Лю Кэцинь прекрасно понял, что Шэнь Дуншэн элементарно мстит ему за недавний спектакль. Мелкая, злопамятная душа! Но делать нечего, пришлось сменить гнев на милость и заговорить елейным тоном:
— Да брось ты, свои же люди! Жун Сяо, ступай пока погуляй, осмотрись тут. Завтра выходишь на площадку.
Жун Сяо перевёл взгляд на агента. Шэнь Дуншэн ободрительно кивнул, дав понять, что всё под контролем. Лишь после этого юноша вышел из помещения.
Едва дверь за ним закрылась, Шэнь Дуншэн перестал церемониться.
***
В коридоре Жун Сяо наткнулся на Цинь Лу, который воровато озирался по сторонам. Завидев приятеля, тот расплылся в довольной улыбке:
— О, ты уже освободился? А я-то думал, что заявился слишком рано!
— Да ты не рано заявился, ты просто подслушивал, — посмеиваясь, Жун Сяо шагнул с ним в сторону.
Цинь Лу вовсе не смутился, когда его раскусили, а заулыбался ещё шире:
— Ну что, выгорело?
— Кажется, да. Мой агент остался внутри утрясать детали с режиссёром.
— Потрясающе! Снова будем работать вместе! Слушай, не уезжай сегодня рано, я закрою смену и угощу тебя чем-нибудь вкусным. Я сегодня освобождаюсь рано, — Цинь Лу преданно уставился на него, точь-в-точь щенячьими глазами.
— Сегодня не получится. Завтра я уже заступаю на съёмки, так что обсудим всё позже. Ты и так выматываешься на площадке, лучше отдохни.
Жун Сяо даже не заметил, как сработал подсознательный барьер: он не договаривался с Гу Цяньюем на вечер, а потому не хотел принимать спонтанные приглашения, бережа чувства своего спутника.
Цинь Лу состряпал наигранно обиженную физиономию:
— Ну ладно... Всё равно ты скоро заезжаешь на площадку, так что наговориться успеем. Я попрошу режиссёра, чтобы нас поселили в один номер!
На этот раз Жун Сяо отказываться не стал и с улыбкой кивнул.
***
Вскоре из гримёрки вышел Шэнь Дуншэн. Увидев Жун Сяо в компании Цинь Лу, он слегка удивился, приветливо кивнул молодому человеку и обратился к своему подопечному:
— Всё улажено. Иди подпиши бумаги.
— Сейчас, — Жун Сяо кивнул и повернулся к Цинь Лу: — Я пошёл.
Уже на обратном пути Шэнь Дуншэн озвучил итоговую сумму гонорара:
— Триста тысяч. Чистыми.
http://bllate.org/book/15861/1441890
Готово:
