Глава 36
Цинь Лу уже начинал всерьёз сомневаться в разумности происходящего:
— То есть вся эта мудрёная абракадабра была ради какого-то ключа?
Они подорвались ни свет ни заря, разгадывали хитросплетения своих ролей, из кожи вон лезли, выполняя задания... И всё ради вот этой железки? Парень едва не плакал от обиды.
Но не успел он как следует предаться печали, как увидел Жун Сяо, с аппетитом пересчитывавшего купюры.
Цинь Лу дар речи потерял. Откуда, чёрт возьми, у него взялся этот ключ?!
Впрочем, озвучить немой вопрос успела Чжан Сяюнь:
— Сяо-Сяо, откуда у тебя ключ?
Жун Сяо аккуратно убрал пятьсот юаней в карман и невинно пояснил:
— Я проходил мимо каменных львов и заметил, что маленькая фигурка львёнка как-то странно повёрнута. Крутанул её — и вот, выпала эта штуковина. Я сперва не понял, что к чему, а когда наш «гадальщик» зачитал свою стихотворную подсказку, подумал, что речь как раз о ней.
Юноша смущённо улыбнулся:
— Простите, старшие братья и сёстры. Похоже, в этот раз победа за мной.
Цинь Лу лишь молча смотрел на него. Ну и что тут скажешь? Когда человек улыбается так безоружно и очаровательно, даже проигрывать не обидно. Что ж, сам выбирал себе друга — теперь остаётся только баловать.
Чжан Сяюнь мысленно вздохнула: против такой аномальной удачи любые «неудачники» просто бессильны.
Сюй Кэ же был свято уверен: здесь не обошлось без кумовства и подтасовок. Определённо!
А Тан Синьи, которой только что сообщили о завершении съёмок, застыла в полном недоумении:
«Чего-о-о?!»
Хлопушка щёлкнула — съёмочный день официально завершился, и вся пятёрка наконец смогла перевести дух.
Цинь Лу тут же закинул руку Жун Сяо на плечо:
— Сяо-Сяо, ты у нас сегодня богач! С тебя угощение!
Не успел юноша ответить, как из-за кадра донёсся зычный голос режиссёра площадки:
— Деньги не разбазаривать! Завтра у нас второй съёмочный день!
Цинь Лу аж подскочил:
— И это ещё не всё?! Что вы ещё для нас уготовили?
— Завтра утром всё узнаете. А пока у вас три часа личного времени. В десять вечера чтобы все как один были на площадке, продолжим запись!
Раздав указания, режиссёр вместе с основной съёмочной группой удалился. Поскольку съёмки проходили на закрытой территории киногородка, за безопасность артистов и наплыв фанатов можно было не беспокоиться.
— Никакого уважения к человеческому труду, — уныло протянул Цинь Лу, развалив все свои планы на вечер. Повернувшись к напарнику, он поинтересовался: — Сяо-Сяо, ты куда-нибудь хочешь сходить?
— Куда там идти... Я мечтаю только дойти до кровати и отрубиться, — подошла Чжан Сяюнь, сладко зевнув.
— Ну так и иди. Заодно забери с собой брата Сюй, а то он, похоже, окончательно испустил дух.
Удивительное дело: шоу вроде одно и то же, только одни блещут интеллектом, а другие выматываются на износ.
Чжан Сяюнь окинула взглядом растянувшегося на земле Сюй Кэ и вспомнила про ещё одну участницу, которая с самого утра словно выпала из процесса:
— Слушайте, а Тан Синьи искать не надо? Мы хоть и соперники, но стоит проявить элементарную заботу.
— Да наверняка уже в гостиницу ушла, — отозвался Цинь Лу. Посмотрев на свернувшегося калачиком Сюй Кэ, он вздохнул: — Ладно, давайте хотя бы поможем этому бедолаге подняться. Сяо-Сяо, ты с нами?
— Мне агент звонит, — Жун Сяо показал мерцающий экран смартфона и отошёл в сторону, чтобы ответить.
Шэнь Дуншэн скороговоркой сообщил, что брат Сюй уже подъезжает к центральным воротам и ждёт его там. После чего, словно опасаясь лишних вопросов, тут же бросил трубку. Юноша на мгновение озадаченно замер, но решил, что у агента возникло какое-то срочное поручение, и убрал телефон обратно в карман.
Попрощавшись с Цинь Лу и остальными, он направился к выходу из киногородка.
Как раз в тот момент, когда он подошёл к воротам, к тротуару плавно подкатил автомобиль Сюй Му. Жун Сяо потянул за ручку двери, собираясь сесть в салон, да так и застыл на месте.
— Как ты здесь оказался? — В красивых миндалевидных глазах юноши вспыхнуло искреннее изумление. Он быстро скользнул внутрь и с тёплой улыбкой уставился на Гу Цяньюя, появления которого никак не ожидал.
— Оказался неподалёку по делам компании и решил заскочить. Ну как ты? Освоился на первых съёмках? Очень устал? — При виде юноши во взгляде Гу Цяньюя невольно затеплилась такая глубокая нежность, о которой он сам едва ли догадывался.
— Вовсе не устал, всё прошло замечательно. Ты когда прилетел?
Видеть Гу Цяньюя действительно было приятно. За время их общения, пусть глубокая любовь ещё не успела расцвести, крепкая привязанность и искренняя дружба укоренились прочно. А визит хорошего друга всегда приносит радость.
По дороге сюда Гу Цяньюй специально заехал за наваристым бульоном на косточке — переживал, что после тяжёлого съёмочного дня юноша остался голодным.
Разговаривая, он открутил крышку термоса и налил полную пиалу ароматного супа:
— Выпей, подкрепись немного. Я забронировал столик в ресторане.
Жун Сяо не ожидал такой заботы. Желудок и впрямь давно просил еды, поэтому отказаться он не смог. Приняв пиалу, он с улыбкой спросил:
— Сам варил?
— Нет, домой заехать не успел, рванул прямо из офиса. Разделался с делами — и сразу к тебе. Ты попробуй, если понравится, по возвращении домой я сам сварю. — Гу Цяньюй произнёс это настолько естественно и просто, словно подобная забота была его привычной обязанностью.
Однако от этой естественности к щекам Жун Сяо прихлынул лёгкий жарок. Почувствовав, как атмосфера в машине наполняется смутной сладостью, юноша сделал глоток бульона и поспешно перевёл тему:
— Очень вкусно. Ты тоже выпей. Кстати, когда возвращаешься?
— Завтра вечером. Завтрашний день у меня совершенно свободен, смогу провести его с тобой. А у тебя до скольки съёмки? — На самом деле Гу Цяньюй прекрасно знал расписание и рассчитывал улететь вместе с ним, но раскрывать карты раньше времени не хотел.
Жун Сяо покачал головой:
— Точно не знаю, братец Дун говорил, на всё уйдет около недели. Ты где остановился? Мне скоро нужно возвращаться на площадку, так что приютить тебя у себя не получится.
Такая незамысловатая забота отозвалась в груди Гу Цяньюя настолько глубоким теплом, что смогла бы растопить многовековой ледник.
— Я снял номер в отеле тут неподалёку. Во сколько возобновляются съёмки?
— Около десяти.
— Время ещё есть. Поспи немного, а как приедем, я тебя разбужу. — С этими словами Гу Цяньюй достал мягкий плед и бережно укрыл им плечи юноши.
Жун Сяо посмотрел на него и вдруг задумчиво спросил:
— Ты перед тем, как приехать, связывался с моим агентом?
Поняв, что юноша наконец сопоставил факты, Гу Цяньюй мягко улыбнулся и выложил заранее заготовленное объяснение:
— Да. Наша компания недавно привлекала киноимператора Лоу к съёмкам в промо-ролике, у моего помощника остался номер Шэнь Дуншэна. Вот я и уточнил детали. Я ведь не помешал твоим съёмкам?
Объяснение звучало вполне убедительно, так что Жун Сяо спокойно принял его:
— Ну раз уж ты приехал, о каких помехах может идти речь?
Гу Цяньюю безумно захотелось забрать его с собой, спрятать дома ото всех и никому не показывать. Ну почему этот парень такой милый?!
Жун Сяо и впрямь поднялся ни свет ни заря и весь день провёл на ногах. Стоило оказаться в тишине и тепле, как усталость сморила его.
Заметив, что юноша прикрыл глаза, Гу Цяньюй замолчал и лишь жестом попросил Сюй Му сделать кондиционер потеплее.
***
Гу Цяньюй выбрал уютный ресторанчик хого, чтобы накормить Жун Сяо согревающей горячей едой. Когда машина остановилась у нужного заведения, Сюй Му заглушил двигатель и обернулся к пассажирам.
— Ты свободен, — тихо произнёс Гу Цяньюй. — Вечером за мной приедет моя машина.
— Понял, — кивнул Сюй Му.
Хотя водитель не до конца понимал, кем именно приходится этот солидный господин их подопечному, расспрашивать не стал. Шэнь Дуншэн заранее дал чёткие инструкции, значит, всё под контролем. А его дело простое — крутить руль и держать язык за зубами.
Гу Цяньюй одарил его одобряющим взглядом: молчаливые и понятливые люди всегда вызывали у него уважение.
Почувствовав лёгкое прикосновение, Жун Сяо открыл глаза. Голова была ещё немного тяжёлой от сна. Вглядевшись в огни за окном, он спросил:
— Уже приехали? А что мы будем есть?
— Я забронировал столик в хого. Как тебе идея? — Гу Цяньюй заботливо поправил растрепавшиеся за время сна пряди на его голове, тепло улыбаясь.
Жун Сяо оживлённо кивнул:
— Надо же, хого! Как ты угадал? — А ведь он сам на днях размышлял, что неплохо бы собрать друзей и приготовить китайский самовар. И тут такая удача — прямо в точку!
При виде искренней радости на лице юноши улыбка Гу Цяньюя стала ещё шире. Поймав себя на том, что ведёт себя чересчур эмоционально, он кашлянул, скрывая смущение, и распахнул дверцу:
— Пойдём.
Выбравшись из машины, Жун Сяо обернулся к водителю:
— Брат Сюй, пойдём с нами?
— Спасибо, но у меня ещё дела, — улыбнулся Сюй Му, помахав рукой. — Господин Гу сам отвезёт тебя обратно. Будьте осторожны.
Понимая, что совместный обед, скорее всего, заставит водителя чувствовать себя неловко, Жун Сяо не стал настаивать:
— Хорошо, тогда аккуратнее на дорогах, брат Сюй.
Притворив дверцу машины, Жун Сяо тихо произнёс:
— Поехали.
Осень уже вступала в свои права, и стоило солнцу сесть за горизонт, как воздух наливался пронизывающим холодком. Жун Сяо был одет довольно легко — для дневного солнца в самый раз, но к вечеру свежесть ощущалась отчётливо. К тому же он только что дремал в тёплом салоне, поэтому, ступив на улицу, поневоле вздрогнул от налетевшего ветерка.
Заметив это, Гу Цяньюй на мгновение сжал его ладонь и, ощутив прохладу тонких пальцев, тихо спросил:
— Замёрз?
Жун Сяо немного растерялся от этого неожиданного прикосновения. Но Гу Цяньюй почти сразу отпустил его руку, так что юноша лишь тепло улыбнулся, прищурив красивые глаза:
— Да нет, нормально. Зайдём в заведение — согреюсь.
Гу Цяньюй уже порывался снять своё пальто, чтобы накинуть ему на плечи, но, услышав ответ, сдержался и лишь ускорил шаг, увлекая его внутрь.
У самого входа Жун Сяо накинул капюшон толстовки. Нашуметь в медиапространстве он ещё не успел, однако элементарная осторожность артистической жизни не помешает.
К счастью, ресторан, выбранный Гу Цяньюем, отличался строгой конфиденциальностью. И хотя на двоих им достался просторный отдельный кабинет, что выглядело чересчур расточительно, зато о лишних глазах можно было не переживать. Впрочем, чего-чего, а денег у Гу Цяньюя водилось в избытке, и тратить их на своего суженого доставляло ему искреннее удовольствие.
— Я тут уже кое-что заказал, посмотри, может, добавишь на свой вкус, — Гу Цяньюй протянул ему планшет с электронным меню.
Жун Сяо бегло просмотрел список, добавил пару позиций со свежей зеленью и вернул планшет:
— Думаю, хватит. Вдвоём всё равно больше не осилим, переводить продукты ни к чему. Ты острый бульон ешь? Если нет, давай возьмём двойной бульон, с разделённой чашей.
— На меня не оглядывайся. Заказывай то, что нравится тебе.
— Ну уж нет. Хого, конечно, хорош именно с остротой, но не могу же я уплетать за обе щеки, пока ты будешь мучиться. Возьмём двойной.
Жун Сяо решительно сделал выбор за двоих. За время их совместной жизни он успел выучить, что Гу Цяньюй острое терпеть не может.
Господин Гу, за которого так бесзастенчиво решили, про себя буквально лучился от счастья.
"Слушайся жену — и будет тебе счастье," — главная мудрость завоевания сердца от Гу Цяньюя.
Когда подали ингредиенты, мужчина взял на себя все хлопоты у кипящего котла: опускал ломтики мяса, подкладывал овощи. Жун Сяо и впрямь проголодался до звона в ушах, поэтому какое-то время ел молча и с аппетитом. Лишь немного утолив первый голод, он заметил, что пиала Гу Цяньюя до сих пор пуста. Юноша тут же отправил ему сочный кусочек сваренного мяса:
— Ешь тоже, что ты всё обо мне да обо мне.
Гу Цяньюй мысленно хмыкнул: "Да я только рад о тебе заботиться", однако внешне сохранил безупречную, сдержанную невозмутимость:
— Я не особо голоден, так что ешь спокойно. Хватает? Может, ещё чего-нибудь дозакажем?
— Вполне! На ночь переедать мясом вредно, не переварится, — Жун Сяо поспешно замахал руками, а потом, точно опомнившись, спросил: — А ты разве пива или вина не хочешь?
— В другой раз. Тебе всё равно сегодня нельзя, — Гу Цяньюй одарил его долгим взглядом и отправил в рот кусочек мяса. То ли соус был хорош, то ли виной тому была забота Жун Сяо, но угощение казалось пропитанным непередаваемой сладостью.
Ужин подошёл к концу. Стоя у выхода и наблюдая, как Гу Цяньюй небрежно расплачивается картой, Жун Сяо поймал себя на мысли, что мужчина невероятно хорош собой. За столько времени общения у Гу Цяньюя не обнаружилось ни единого изъяна. Если бы не эта его… «мужская несостоятельность», то перед ним был бы идеальный спутник жизни, какого и с днём с огнём не сыщешь. Эх, жаль-то как.
Повернувшись, Гу Цяньюй застал юношу за странным занятием: тот сокрушённо качал головой, одаривая его сочувственным взглядом.
— Что-то не так? — изогнул бровь мужчина.
— Да нет, ничего. Пойдём, — Жун Сяо мотнул головой и первым шагнул за дверь.
Снаружи тут же обдало ледяным порывом ветра. Жун Сяо инстинктивно обнял себя за плечи, растирая озябшие предплечья. Но уже в следующее мгновение на его плечи опустилось тяжёлое тёплое пальто. Обернувшись, он встретил абсолютно серьёзный взгляд Гу Цяньюя:
— Накинь. Если подхватишь простуду, съёмки под угрозой.
Эта фраза мгновенно сбила Жун Сяо с толку и отсекла любые попытки отказаться. Натянув пальто плотнее, он тихо пробормотал:
— Спасибо.
Гу Цяньюй едва заметно улыбнулся:
— Я вызвал машину с трезвым водителем. Провожу тебя.
— Угу, — кивнул юноша. Посмотрев на огни ночного города, он вдруг почувствовал на душе необычайное умиротворение и сам не заметил, как спросил: — Ты завтра во сколько улетаешь?
— Вечерним рейсом. Провожать меня не нужно.
— А кто сказал, что я собирался тебя провожать? — Жун Сяо развернулся к нему. В его ярких глазах плясали лукавые искорки, а вся фигура дышала такой живой прелестью, что у мужчины, не сводившего с него взгляда, в горле пересохло.
— Похоже, я опять льщу себе, — с наигранной печалью вздохнул Гу Цяньюй.
От этих слов сердце Жун Сяо ёкнуло от укола вины. Человек приехал по делам и всё равно нашёл время нанести ему визит, а он тут паясничает… Некрасиво получилось. Но и забрать слова обратно не выходило: скажи «нет» — выйдет, будто он подтверждает, что Гу Цяньюй придумал себе лишнего; скажи «да» — запутай ситуацию ещё сильнее.
"Ладно, потом как-нибудь заглажу вину," — решил про себя юноша.
Видя, что парень сделал вид, будто ничего не услышал, Гу Цяньюй лукавил бы, скажи, что не расстроился. Но он прекрасно понимал: давить на Жун Сяо нельзя. С его характером сработает только стратегия «варки лягушки на медленном огне» — постепенно, шаг за шагом. Надавишь чересчур сильно — и спугнёшь без оглядки. Так что на пылкие признания Гу Цяньюй с самого начала не рассчитывал.
Вскоре подъехала заказанная машина. Наёмный шофёр передал ключи Гу Цяньюю и попрощался.
Устроившись на заднем сиденье, Жун Сяо снял пальто и протянул его мужчине:
— Высадишь меня на повороте. Тебе тоже пора отдохнуть, едь в отель.
— Я не устал. Хочу убедиться, что ты благополучно дойдёшь до дверей.
Раз уж он настоял, Жун Сяо спорить не стал — тем более червь вины за недавнюю колкость всё ещё подтачивал изнутри. Проще было согласиться.
Дорога от ресторана до апартаментов заняла совсем немного времени. Гу Цяньюй вёл плавно, не торопясь, так что у дома они оказались около половины десятого. Взглянув на часы и поняв, что запас времени ещё есть, Жун Сяо поинтересовался:
— Ты сразу в отель или ещё дела какие?
Не ожидавший такого вопроса Гу Цяньюй на мгновение оторопел, а затем его взгляд потеплел:
— Сразу в отель. С рабочими вопросами я разделался. Во сколько у вас завтра начинаются съёмки?
— Пока не знаю, режиссёр молчит. А ты что, приедешь? — Спрашивая это, Жун Сяо подался немного вперёд. Сидевший за рулём Гу Цяньюй мельком глянул в зеркало заднего вида и отчётливо прочёл в его глазах искреннее, нескрываемое любопытство.
Мужчина вынужден был отвести взгляд — невольное, неосознанное кокетство юноши действовало разрушительно. Гу Цяньюю остро захотелось закурить. Теребя пальцы, он негромко ответил:
— Если буду свободен, заскочу. Чего бы тебе хотелось съесть?
— Да не надо связываться! Мы тут сами готовим, так что покушай нормально и не перебивай аппетит чем попало. Ладно, мне пора! Как только узнаю съёмочное расписание, скину эсэмэску. Правда, не знаю, разрешают ли у нас визиты на площадку... Спрошу и напишу! — Жун Сяо на одном дыхании выложил всё это и толкнул дверцу.
Пожелав Гу Цяньюю доброй ночи, он хлопнул дверью и побежал к съёмному коттеджу.
Наблюдая из салона за удаляющейся фигурой парня, Гу Цяньюй тронул губы тёплой улыбкой. Раньше забота со стороны Жун Сяо проскальзывала лишь изредка, а теперь становилась обычным делом. Такой прогресс не мог не радовать.
"Что ж, отличная работа, господин Гу, так держать!"
***
Жун Сяо на одном дыхании добежал до крыльца и уже занёс руку, чтобы постучать, как вдруг со стороны кустов донеслась странная возня и приглушённый шелест.
Инстинктивно отступив назад, он вгляделся в густую тень у стены. Там смутно угадывались два силуэта. Из-за темноты разглядеть лица не удавалось, но знакомый голос ни с чем нельзя было спутать:
— Янь Цы, отпусти меня! Между нами всё кончено, зачем ты опять припёрся?!
Это определённо был Цинь Лу.
В ответ раздался чужой, упрямый голос:
— А я разве соглашался? Пока я не дал согласия, ты остаёшься моей жёнушкой.
Глаза Жун Сяо расширились от изумления. Впрочем, подслушивать чужие разборки не входило в его планы — случайно услышать одно, а специально греть уши — совсем другое. Он поспешил скользнуть в дом.
Едва он переступил порог, как Чжан Сяюнь, впустившая его, подскочила к нему точь-и-точь как к спасителю:
— Жун Сяо, ты как раз вовремя! Быстро, помоги глянуть, лапша уже сварилась или ещё нет?
Не успел он сделать и шага к кухне, как со второго этажа спустилась Тан Синьи. На её лице белела тканевая маска, а во взгляде читалась ярость. Увидев юношу, она направилась прямиком к нему:
— Жун Сяо! Ты сегодня перешёл все границы!
От её внезапного вопля Жун Сяо и Чжан Сяюнь одновременно вздрогнули.
— Погоди ты, Синьи, дай Сяо-Сяо хоть с лапшой разобраться! — Чжан Сяюнь попыталась сгладить угол, подтолкнув юношу к плите и усиленно подмигивая ему.
Однако Тан Синьи, похоже, твёрдо вознамерилась устроить разборки. Подскочив к Жун Сяо, она вцепилась ему в рукав:
— Жун Сяо, почему ты не предупредил меня, что твоё задание настолько сложное?! Из-за тебя я потеряла кучу экранного времени! Ты совсем страх потерял?!
Жун Сяо насупился, с холодным удивлением разглядывая девушку. Надо же, решила переложить вину с больной головы на здоровую? Неужели думает, раз он новичок, так на него можно спускать всех собак?
— Синьи сейчас ещё участвует в съёмках, неужели нельзя отложить все претензии на потом? — Чжан Сяюнь столько времени переругивалась с Тан Синьи в соцсетях, что даже не представляла, насколько у той скандальный и взбалмошный характер в жизни. На какой-то миг она просто лишилась дара речи.
Впрочем, позволить ей закатывать истерику прямо здесь тоже было нельзя.
— А тебя вообще никто не спрашивал! — Тан Синьи окончательно потеряла берега. Вся обида и досада, накопленные за день съёмок, хлынули наружу при виде Жун Сяо. Чтобы какой-то зелёный новичок смел садиться ей на шею?! Если она сейчас же не сорвёт злость, то просто лопнет от ярости.
Чжан Сяюнь мгновенно изменилась в лице. Подойдя к плите, она с щелчком выключила конфорку, развернулась и холодно произнесла:
— Ладно. Ты утверждаешь, что Сяо-Сяо лишил тебя экранного времени? Отлично, идём к режиссёру. Пусть он разберётся, кто прав, а кто виноват.
— Чего тут разбираться?! Если бы он не скрыл, насколько у него сложное задание, разве я стала бы терять там кучу времени?!
Поняв, что достучаться до разума актрисы бесполезно, Чжан Сяюнь устало вздохнула:
— Да что за вздор ты несёшь?! Жун Сяо выполнял точно такое же задание! Почему ему не показалось сложно, а у тебя одной возникли проблемы? Ты почему вообще...
Она не успела договорить — Жун Сяо мягко придержал её за рукав.
— Ладно вам, сестрица Юньэр, — юноша перевёл спокойный взгляд на раскалённую от гнева девушку. — Сестрица Синьи, чего именно ты хочешь? Заставить режиссёра переснять материал всё равно уже не получится.
— Я хочу, чтобы ты публично извинился передо мной!
Едва прозвучало это требование, как дверь распахнулась и в дом вошёл Цинь Лу:
— Какое ещё публичное извинение? Я что-то пропустил?
Чжан Сяюнь лишь нервно хмыкнула — от такой наглости у неё отнялся язык.
Жун Сяо мельком глянул на Цинь Лу, а затем вновь повернулся к Тан Синьи:
— Сестрица Синьи, принести публичные извинения мне не трудно. Вот только уверена, что сможешь их принять? У режиссёра есть рабочие исходники. Когда шоу выйдет в эфир, как отреагируют зрители? Не подумают ли они, что ты просто травишь новичка?
— С какой стати травлю?! Ты заставил меня потерять экранное время! И с чего бы мне бояться каких-то записей?!
Цинь Лу, хоть и вошёл только что, быстро сообразил, в чём суть конфликта. Его искренне поразило глупое упрямство Тан Синьи. Он с изумлением уставился на неё:
— Ты совсем с катушек съехала? Что тебе даст этот скандал? Когда ты злишься, мозги вообще отключаются? Могу звякнуть твоему агенту — пусть отвезёт тебя к врачу, пока не поздно!
— Цинь Лу, опомнись! Мы с тобой из одного агентства! Не поверю, что твой менеджер перед съёмками не велел тебе держать дистанцию от этого Жун Сяо! Ладно сам его защищаешь, так ещё и вместе с чужаками на меня нападаешь?! — Тан Синьи состряпала до того обиженную мину, будто её ни за что смешали с грязью.
Троица лишь переглянулась в полном ошеломлении.
Цинь Лу иронично кивнул:
— Ну да, я тебя обидел. Иди, пожалуйся руководству. С нетерпением посмотрю, как твоя карьера с треском полетит в бездну!
Глаза Тан Синьи налились слезами. Одарив всех троих исполненным ненависти взглядом, она развернулась и выскочила за дверь.
— Совсем крыша поехала, — проворчал Цинь Лу, глядя ей вослед. — Какого черта её вообще сюда притащили? В компании нормальные артисты закончились, что ли?
Он и без того был взвинчен из-за Янь Цы, а тут ещё эта истерика.
Жун Сяо тихо вздохнул:
— Вы хоть поужинали?
Чжан Сяюнь досадно поджала губы:
— Да какая тут еда! Наелась уже этой руганью по горло!
— А вот и буду есть! С какой стати мне голодать из-за дуры? — Цинь Лу подошёл к плите, поднял крышку и скептически воззрился на разбухшую лапшу в кастрюле: — Это кто сварил?
— Я, — Чжан Сяюнь грозно сузила глаза. — Какие-то претензии?
Цинь Лу тут же покорно опустил крышку:
— Никаких-никаких, молчу.
Жун Сяо не удержался от улыбки, глядя на его моментальное смирение:
— Давайте я сделаю. Яйца есть?
— Ага, съёмочная группа только что занесла, — Чжан Сяюнь отошла к холодильнику.
Воспользовавшись её отсутствием, Цинь Лу придвинулся к Жун Сяо и шепнул:
— Сяо-Сяо, может, тебе стоит набрать своего агента? Сообщить о ситуации?
— Пока не горит.
Жун Сяо привычным движением включил плиту, принял из рук Чжан Сяюнь пару яиц, быстро поджарил их и отложил на тарелку. Затем довёл лапшу до нужной кондиции, разложил по пиалам и сдобрил яичницей.
— Готово, прошу к столу.
— Сяо-Сяо, ты настоящий ангел! — восторженно пропел Цинь Лу. — Счастливчик тот, кому ты достанешься!
Отпустив этот пылкий комплимент, он подхватил миску и сбежал за стол.
Качая головой, Жун Сяо принялся приводить кухню в порядок. Едва он закончил протирать столешницу, как щёлкнул замок и на пороге появился Лун Цзэ. Лицо продюсера было темнее тучи.
— А где Сюй Кэ?
— Дрыхнет у себя, — отозвался Цинь Лу и пододвинул Лун Цзэ стул.
Лун Цзэ кивнул и, не садясь, произнёс:
— Коротко о главном. Я только что связывался с менеджером Тан Синьи. Завтра на съёмках её не будет. У вас четверых с этим проблем не возникнет?
Хотя Лун Цзэ не стал вдаваться в подробности, дураков здесь не водилось — всем стало ясно, что с Тан Синьи произошёл какой-то серьёзный прокол.
— Нам только лучше, — без колебаний выложила Чжан Сяюнь.
— Ноль возражений, — пожал плечами Цинь Лу. Хотя они числились в одной компании, особых тёплых чувств к ней он не питал.
Жун Сяо подошёл ближе:
— Я не против. Но... это из-за нашей стычки?
Не дав ему договорить, Лун Цзэ ободряюще хлопнул его по плечу:
— За тобой никакой вины нет. Работаем спокойно и не бери в голову. Впрочем, Братцу Дуну о ситуации всё же звякни, держи его в курсе.
Совет Лун Цзэ диктовался исключительно заботой. Жун Сяо благодарно кивнул:
— Спасибо, Братец Лун.
— Когда Сюй Кэ проснётся, передайте ему: на сегодня съёмки окончены, отдыхайте. Завтра стартуем ровно в восемь утра. Если в кадре всплывёт имя Тан Синьи, говорите, что у неё возникли неотложные дела и она временно покинула проект.
Раздав указания, Лун Цзэ направился к выходу. Вспомнив, что Гу Цяньюй собирался проведать его, Жун Сяо поспешил за продюсером:
— Братец Лун, завтра ко мне планирует заскочить знакомый. Можно ему приехать на площадку?
— Да без проблем, пускай приезжает, — улыбнулся Лун Цзэ и махнул рукой на прощание.
Вернувшись в комнату, Жун Сяо тут же набрал короткую эсэмэску Гу Цяньюю.
Покончив с лапшой, Цинь Лу поднялся на второй этаж. Зайдя в спальню, он застал Жун Сяо за блокировкой экрана телефона. В глазах парня вспыхнул искренний азарт, и он тут же подсел ближе:
— Сяо-Сяо, признавайся старшему братцу, ты что, завёл романчик?
Жун Сяо медленно поднял взгляд и с лукавой ухмылкой произнёс:
— А Янь Цы — это кто?
Цинь Лу застыл с открытым ртом.
Наблюдая, как у того глаза вылезают из орбит от ужаса и непонимания, Жун Сяо тихо хмыкнул:
— Когда я подходил к дому, кое-что случайно долетело до моих ушей.
— Ты... всё слышал?!
— Не всё. Только как ты доказывал, что вы расстались, а он спорил и уверял, что ты по-прежнему его жёнушка.
— Всё, молчи, прошу! — Цинь Лу трагично прижал ладонь ко лбу, делая вид, что готов провалиться сквозь землю. — Этот ублюдок с потрохами уничтожил мою безупречную репутацию!
Лезть в чужую личную жизнь Жун Сяо не собирался. Прихватив чистые вещи, он направился в душ, но Цинь Лу неожиданно перехватил его за запястье:
— Слушай... а как он тебе?
— Кто?
— Ну Янь Цы! Ты же его видел! — смущённо и с досадой выпалил он.
— Да не видел я никого, на улице хоть глаз выколи. К тому же, каков он, тебе ли не знать лучше всех?
— На самом деле этот мелкий мерзавец вполне ничего... если бы не его дурацкая липучесть. Но он постоянно домогается до меня с этим! Вот скажи, обязательно в отношениях постоянно переходить к этому? Ты же понимаешь, с нашей-то физиологией так рисковать просто нельзя!
— С чем «этим»? — Жун Сяо от усталости не сразу сообразил, к чему тот клонит.
— Ну с этим! — Видя, что юноша тупит, Цинь Лу вспыхнул, сложил пальцы одной руки в кольцо, а указательным пальцем другой сделал недвусмысленное движение внутрь.
Жун Сяо потерял дар речи: «Словами нормальными объяснить нельзя, обязательно пантомиму устраивать?!»
— Теперь понял? Он меня просто задолбал своими приставаниями! Я же чуткий, всё близко к сердцу принимаю, вот и заявил про расставание. Кто ж знал, что этот дурачина сегодня притащится сюда!
Щёки Цинь Лу пылали румянцем, а в глазах горел яркий огонёк. Никакой настоящей злости там и в помине не было — чистейшая демонстрация сладких любовных страданий.
Категорически отказываясь выступать в роли живого контейнера для чужого флирта, Жун Сяо шагнул к душевой, небрежно бросив через плечо:
— Раз сам по нему сохнешь, чего ломаешься? Всё равно рано или поздно окажетесь в одной постели. К чему эта комедия с целомудрием?
Эта убойная прямота сразила Цинь Лу наповал. Пока он стоял, хлопая ресницами и пытаясь переварить услышанное, дверь в ванную с лёгким щелчком затворилась.
Цинь Лу подошёл ближе и через дверь позвал:
— Сяо-Сяо, ты правда так думаешь?
Дверь опять приоткрылась. Жун Сяо опёрся плечом о косяк и со вздохом спросил:
— Ты к Янь Цы искренне относишься?
— Ну да.
— А он к тебе?
— Тоже! Иначе с чего бы ему тащиться за мной в такую глушь?
— Ну и почему вы тогда до сих пор не расписались? Боишься «до свадьбы» — так распишитесь и любитесь вполне официально!
— Слушай, а в твоих словах есть логика... — задумчиво протянул Цинь Лу. — Но мы же оба в шоу-бизнесе! Да и молодые ещё, бракосочетание разрушит нам всю карьеру.
— Ну так сиди и терпи! — на этот раз Жун Сяо церемониться не стал и со всей силы захлопнул дверь.
Цинь Лу озадаченно потёр кончик носа и больше приставать не решился.
Оглядываясь назад, Цинь Лу вынужден был признать: Жун Сяо попал в самое яблочко. Впрочем, окончательно решиться он всё ещё не мог. Янь Цы ему, безусловно, нравился, но кто даст гарантию, надолго ли хватит этого чувства? Нужно было хорошенько всё взвесить.
Жун Сяо, не подозревая о его душевных терзаниях, вышел из ванной и застал Цинь Лу распластавшимся на кровати: тот переписывался с кем-то в телефоне, сияя счастливой ухмылкой и буквально излучая розовые флюиды.
Смотреть на это зрелище без содрогания было невозможно.
Жун Сяо принялся разбирать вещи, когда Цинь Лу тихонько поднялся и зашептал в трубку:
— Погоди секунду, я уйду в другую комнату, а то Сяо-Сяо уже ложится.
Жун Сяо лишь мысленно воззвал к небесам: «Да поженитесь вы уже, умоляю!»
***
На следующее утро Жун Сяо проснулся и первым делом бросил взгляд на кровать соседа. Цинь Лу развалился в звездообразной позе с задравшейся пижамой, выставив напоказ голый живот. Одеяло валялось на полу. Жун Сяо поднял его и набросил обратно.
Цинь Лу приоткрыл один глаз:
— Который час? Они уже пришли?
— Нет ещё, едва шесть пробило. Старт в восемь, так что спи дальше, — Жун Сяо направился в ванную.
Цинь Лу что-то пробурчал и тут же снова захрапел.
Умывшись, Жун Сяо вышел из ванной. Чтобы не шуметь, он решил спуститься на кухню и поискать чего-нибудь перекусить, как вдруг у входной двери раздался щелчок.
Юноша опешил, поспешно шагнул к прихожей и столкнулся нос к носу с человеком в чёрном. Встретившись взглядами, они оба замерли от неожиданности.
— Вроде же говорили про восемь утра? — удивлённо спросил Жун Сяо.
— Я принёс карточку с заданием, — сухо отозвался сотрудник. — Раз уж вы не спите, держите. Как остальные поднимутся, передайте им суть. И ещё: когда все проснутся, сдайте телефоны вот в этот ящик. Свой можете положить прямо сейчас.
Он выжидающе уставился на юношу. Жун Сяо на миг замешкался, но достал смартфон и отправил его в контейнер. Выполнив миссию, представитель съёмочной группы уже развернулся к выходу, как Жун Сяо придержал его за рукав:
— А завтрак?
Тот ничего не ответил, лишь молча ткнул пальцем в конверт у юноши в руках.
Оставшись в одиночестве, Жун Сяо опустился на диван и вскрыл конверт. На карточке значилось:
[Наверняка во время вчерашнего испытания наши участники заработали солидный капитал! Теперь ваша задача — пустить все имеющиеся средства на покупку продуктов и приготовить пять изысканных блюд в стиле эпохи Китайской Республики на завтрак]
[Обязательные условия:]
[- 1. Все участники сдают мобильные телефоны]
[- 2. Среди пяти блюд обязательно должны присутствовать рыба, мясо и птица (исключительно вегетарианский стол недопустим)]
[- 3. Каждый участник готовит строго по одному блюду. В случае особых обстоятельств допускается перераспределение, но не более двух блюд на человека (меньше трёх)]
[- 4. Готовый завтрак оценит съёмочная группа. Победитель получит комплект парных колец от ювелирного дома «Чжан Дафу»]
«Столько текста ради банальной стряпни, — иронично подумал Жун Сяо. — Наше шоу постепенно превращается в кулинарный поединок».
Отложив карточку на столик, Жун Сяо поднялся на второй этаж. Заслышав шаги, Цинь Лу подскочил на кровати, но, разглядев соседа, с облегчением рухнул обратно:
— Перепугал меня! Я думал, это операторы ворвались.
— Они уже приходили и ушли. Спи пока.
Жун Сяо достал вчерашние брюки и выгреб из карманов всю наличность.
Цинь Лу к тому моменту окончательно проснулся и с любопытством наблюдал, как юноша раскладывает купюры:
— Ты чего это делаешь?
— Пересчитываю бюджет. У меня шестьсот семьдесят пять юаней, у тебя сотка. Сколько наскребут сестрица Юньэр и братец Сюй, пока не знаю. Скоро пойдём на рынок за продуктами. Нам выдали новое задание: приготовить по блюду времён Республики. Да, и кстати, спустишься — сразу сдай телефон в ящик. Сегодня мобильники под запретом.
Услышав это, Цинь Лу с головой зарылся под одеяло и глухо застонал:
— Да вы издеваетесь?! Опять?!
Жун Сяо спрятал деньги обратно в карман и решительно выудил приятеля из-под одеяла:
— Вставай давай, иди умывайся. Уже за семь, скоро восемь. Пока за продуктами сходим, пока приготовим — хорошо если к обеду управимся.
Цинь Лу жалобно завыл, но всё же поплёлся к раковине:
— Сяо-Сяо, ты просто обязан мне помочь! Мне кажется, организаторы намеренно над нами издеваются. Особенно над тобой!
Жун Сяо с улыбкой оглядел его:
— Иди уже, умывайся.
— А что, если я не умоюсь, я уже не красотка? Я что, больше не твой любимый малыш?!
— Хорош паясничать!
— Ха-ха! — довольный реакцией Жун Сяо, Цинь Лу со смехом юркнул в ванную.
Застелив постель, Жун Сяо пошёл будить остальных.
Чжан Сяюнь открыла дверь с вороньим гнездом на голове — видно, только-только продрала глаза. Завидев юношу, она сладко зевнула:
— Доброе утро, Сяо-Сяо.
— Доброе, сестрица Юньэр. Нам принесли новое задание, так что просыпайся.
— Поняла. Дай пять минут, умоюсь быстро.
— Не торопись, время есть.
Пока они разговаривали, щёлкнул замок соседней двери — вылез Сюй Кэ. Вчера он вымотался до полусмерти и отключился сразу по приезде. На самом деле он проснулся давно, но валялся пластом, не в силах заставить себя подняться. При виде Жун Сяо его одеревеневшие мышцы, казалось, заболели с новой силой.
— Утречко... — пробормотал Сюй Кэ.
Жун Сяо приветливо улыбнулся и случайно заметил у него на ключице татуировку в виде молнии:
— Доброе, братец Сюй. Как спалось?
— Ты чего так рано подскочил? — пробурчал тот, ушёл к себе, накинул куртку и выкатился обратно, шлёпая тапочками. — Задание принесли?
— Ага, лежит внизу. И телефоны нужно сдать в контейнер на первом этаже.
Сказав это, Жун Сяо развернулся и ушёл к себе, не став дожидаться, пока тот спустится.
Через пятнадцать минут вся четвёрка собралась в гостиной. Камеры включились — запись официально стартовала.
Оглядевшись, Сюй Кэ поинтересовался:
— А Тан Синьи чего не спускается? Всё ещё дрыхнет?
Цинь Лу сразу выдал заготовленный текст:
— У Синьи возникли срочные съёмки по другому проекту, так что она отпросилась. Нам придётся выполнить её часть работы. — Отчеканив легенду, он с мольбой уставился на Жун Сяо: — Сяо-Сяо! Блюда эпохи Республики!
— Ну да, кухни Республики, — невозмутимо подтвердил Жун Сяо.
Чжан Сяюнь, сидевшая в тканевой маске на лице, не удержалась и прыснула — маска тут же сползла.
Цинь Лу надул щёки:
— Ты же прекрасно понимаешь, о чём я! Кстати, братец Сюй, ты же снимался в исторической драме про тот период? Наверняка разберёшься в кулинарии тех времён?
Сюй Кэ одарил его тягостным взглядом:
— С чего ты взял, что я в этом хоть что-то соображаю? Забыл уже мою тёмную кулинарную историю из прошлых выпусков?
— Прости, переоценил твои познания, — вздохнул Цинь Лу и снова перевёл полные надежды глаза на Жун Сяо.
—... Я знаю пару рецептов, но вряд ли смогу приготовить идеально, — честно признался Жун Сяо.
— О, я тоже знаю одно блюдо! Утка, тушёная в собственном соку! Её обожал тот... ну, известный деятель, — подхватила Чжан Сяюнь, поправляя маску. — Но сразу предупреждаю: готовить её я не умею, только ела!
Цинь Лу впал в отчаяние:
— И что нам делать? Телефоны-то уже отобрали, в интернете рецепт не подсмотришь!
Жун Сяо поднялся с дивана:
— Сначала пойдём на рынок за продуктами, а попутно спросим у торговцев. Вдруг кто подскажет.
— Да откуда продавцам овощей знать рецепты республиканской кухни?! — усомнился Цинь Лу.
Но Жун Сяо возразил:
— Попробовать стоит. Других вариантов у нас всё равно нет.
— Сяо-Сяо дело говорит! Язык до Киева доведёт, не пропадём! Правда ведь, братец Сюй? — Чжан Сяюнь умело вовлекла в разговор Сюй Кэ.
Тот нехотя буркнул что-то неопределённое.
Цинь Лу жалобно протянул:
— Вы что, сговорились и намеренно обижаете меня, единственного приезжего?!
***
После дружеской перепалки кадр сменился: четвёрка вышла из дома.
Утро поздней осени встретило их бодрящей прохладой. Едва переступив порог, Цинь Лу заёжился:
— На чём поедем? Давайте на такси, холод собачий!
— Поедем на автобусе, — отрезал Жун Сяо. — Нам ещё на продукты раскошелиться надо, так что лучше сэкономить.
Перед выходом они объединили весь бюджет. К шестистам семидесяти пяти юаням Жун Сяо добавились по сотне от Цинь Лу и Чжан Сяюнь, а также скромные пятьдесят юаней от Сюй Кэ. Да-да, у Сюй Кэ, весь день игравшего в «кошки-мышки», набрался всего полтинник! Когда он достал эту единственную бумажку, все решили, что он утаивает заначку, отчего бедняга чуть не расплакался на месте.
Съёмочная группа если и не издевалась напрямую, то была к этому максимально близка.
В итоге вся компания выстроилась на автобусной остановке. Цинь Лу, обхватив себя руками за плечи, спрятался за широкую спину Сюй Кэ.
Чжан Сяюнь, глядя на его страдания, не удержалась от попрёка:
— Я же говорила тебе одеться потеплее! Не послушал, теперь зубами стучишь?
— Вовсе мне не холодно! Настоящие красавцы не боятся мороза! — шмыгнув носом, гордо заявил Цинь Лу.
— Ну так и не стой за моей спиной! — Сюй Кэ резко шагнул в сторону, и в лицо Цинь Лу тут же ударил ледяной порыв ветра.
Парень отчаянно задрожал и укоризненно уставился на коллегу:
— Братец Сюй, ты изменился...
Жун Сяо тихо вздохнул, размотал свой шарф и заботливо обернул его вокруг шеи Цинь Лу:
— Терпи. Приедем на рынок — куплю тебе стаканчик горячего милк-тая.
— Всё-таки ты у нас самый лучший, Сяо-Сяо! — Цинь Лу с распростёртыми объятиями рванулся обнять Жун Сяо, но тот безжалостно выставил ладонь:
— Сморчки свои о мой шарф только не вытирай.
— Эх, никакой искренности в этом мире не осталось... — трагично вздохнул Цинь Лу.
— Завязывай паясничать, автобус подходит, — Чжан Сяюнь слегка потянула Жун Сяо за рукав.
— Вы заходите, я заплачу, — проговорил Жун Сяо, который сам не понял, как стал капитаном этой компании, и молча встал в хвост очереди.
Когда троица и оператор поднялись в салон, Жун Сяо оплатил проезд за всех.
В автобусе ехало несколько пассажиров. Завидев съёмочную группу с камерами, они с любопытством уставились на вошедших. К счастью, все они были людьми преклонного возраста, так что разглядыванием всё и ограничилось — никаких лишних расспросов или нездорового ажиотажа не последовало.
Усевшись на свободные места, Цинь Лу наконец немного оттаял:
— Ух, в салоне хоть отогреться можно!
— Нам сколько остановок ехать? — Чжан Сяюнь выжидательно воззрилась на Жун Сяо.
Только тут Жун Сяо вспомнил, что сам местность толком не знает. Просто вчера поздно вечером, когда они возвращались вместе с Гу Цяньюем, он мельком заметил неподалёку вывеску рынка.
Сделав Чжан Сяюнь знак немного подождать, юноша поднялся и подошёл к мужчине среднего возраста, сидевшему неподалёку:
— Дяденька, простите за беспокойство, подскажите: впереди ведь есть продуктовый рынок? На какой остановке нам лучше сойти?
Мужчина явно не ожидал обращения, помедлил пару секунд и ответил:
— Да вот прямо на следующей и выходите. А там пройдёте метров триста вперёд — аккурат упрётесь.
— Понял, спасибо вам огромное!
— Да не за что... Слушай, а вы что, шоу какое-то снимаете?
— Ага, реалити-шоу.
— Ух ты! А как называется? Меня в телевизоре теперь покажут?
Жун Сяо добродушно улыбнулся:
— Должны показать! Шоу называется «Большой жизненный вызов».
— Отлично, запомнил! Обязательно гляну выпуск!
— Договорились, спасибо вам ещё раз! — попрощался юноша и, вернувшись к троице, сообщил: — На следующей выходим.
Цинь Лу жалобно всхлипнул и натянул шарф Жун Сяо на голову на манер платка.
Сойдя с автобуса, четвёрка устремилась прямо к рынку. Первым делом требовалось добыть утку — главный ингредиент для блюда, о котором говорила Чжан Сяюнь. Вообще-то настоящая тушёная утка по этому рецепту фаршируется клейким рисом, ветчиной, шиитаке, кольраби и бамбуковыми побегами, а затем томится на пару целых три дня. Но, учитывая скромный бюджет и поджимающие сроки, пришлось ограничиться упрощённым вариантом: главное — передать суть.
Упитанная тушка обошлась им чуть больше чем в шестьдесят юаней. Расплачиваясь, Жун Сяо поинтересовался у продавца:
— Дяденька, а вы случайно не знаете, как правильно тушить утку?
Продавец на секунду озадаченно застыл:
— Ну... тушёная — это вроде когда без особых специй, просто на медленном огне долго томишь? — Судя по всему, в кулинарии он разбирался примерно никак, о чём и сам прекрасно догадывался, смущённо ухмыльнувшись.
Поняв, что каши с ним не сваришь, Жун Сяо уже собрался поспрашивать других торговцев, как вдруг раздался радостный возглас Чжан Сяюнь:
— Я узнала! Бабушка, у которой я покупала побеги бамбука, знает рецепт! Она даже набросала мне всё на бумажке! Сяо-Сяо, глянь!
Это действительно была отличная новость.
С одним блюдом разобрались, оставалось ещё четыре.
Успешное начало придало всей команде заметный приток уверенности.
— Быстрей-быстрей, что у нас дальше по списку? — притоптывал от холода Цинь Лу.
— Соевые проростки и тофу, — Жун Сяо вытащил из купюрника две сотни юаней и протянул Сюй Кэ. — Давайте разделимся для скорости. Братец Сюй, вы с сестрицей Юньэр возьмёте проростки, тофу и древесные грибы. А мы с Цинь Лу сходим за мясом и рыбой. Покончим со всем — встречаемся на этом самом месте.
Договорившись, они разделились. Под навесами крытого рынка висел промозглый сырой холод, от которого Цинь Лу пробрало до костей. Жун Сяо пожалел замерзающего приятеля:
— Потерпи ещё немного, вон там лоток с горячим баббл-ти, сейчас быстренько добежим.
— Сяо-Сяо... ну до чего же ты душевный человек! — шмыгнул носом Цинь Лу.
— Раз хвалить силы есть, значит, ещё не окончательно заиндевел, — поддел его Жун Сяо, но сам ускорил шаг, подбежал к киоску и взял для него стаканчик горячего чая с молоком за пятнадцать юаней.
Прижимая к себе обжигающий стакан, Цинь Лу едва не прослезился от нахлынувших чувств. В этот момент он был готов поклясться, что запомнит эту доброту на всю оставшуюся жизнь.
— Ладно, пойдём скорее за продуктами.
Жун Сяо повёл Цинь Лу прямо к мясным рядам. За три цзиня свиной грудинки они отдали тридцать с лишним юаней, а затем выложили ещё больше восьмидесяти за увесистого крупного горбыля.
Закупив основные ингредиенты, взяли необходимые приправы и соусы, на что ушло ещё около двадцати юаней. В итоге от бюджета осталось чуть больше пятисот пятидесяти юаней.
Видя, сколькими пакетами загружен Жун Сяо, Цинь Лу попытался перехватить часть ноши, но юноша ловко увернулся:
— Не надо, я сам донесу. Пошли к ребятам.
Вернувшись к точке сбора, они обнаружили, что Чжан Сяюнь и Сюй Кэ уже ждут их. Увидев парней, девушка помахала рукой:
— Ну что, много денег осталось?
— Где-то пятьсот пятьдесят с хвостиком. А у вас?
— У нас сотенка осталась. Я тут заметила неподалёку киоск с роуцзямо, может, перекусим? — Чжан Сяюнь с надеждой воззрилась на Жун Сяо.
Жун Сяо быстро прикинул в уме остаток:
— Всё необходимое мы уже закупили. Давайте поедим, чтобы со свежими силами взяться за готовку.
— Наконец-то еда-а-а! — восторженно возопил Цинь Лу.
Сюй Кэ косо глянул на тёплый стаканчик у него в руках:
— Слушай, если ты чаем делиться не собираешься, давай я помогу допить?
— Отвали, это Сяо-Сяо лично для меня купил!
Сюй Кэ лишь добродушно усмехнулся и не стал спорить.
Четвёрка взяла по сочной мясной лепёшке роуцзямо, потратив шестьдесят юаней. Едва вонзив зубы в хрустящую корочку, Чжан Сяюнь благоговейно зажмурилась:
— Боже мой... Какая же вкуснотища! Настоящий вкус еды понимаешь только тогда, когда проголодаешься до полусмерти. Это, наверное, самый вкусный обед в моей жизни!
— Вот-вот, еду надо беречь! Я теперь прямо локти кусаю, что вчера вечером бульон от лапши до конца не допил... — Цинь Лу откусывал крошечными кусочками, смертельно боясь сглотать лепёшку слишком быстро.
— Вы чего, вчера лапшу наворачивали? — Сюй Кэ подозрительно склонил голову набок, с видом человека, за чьей спиной устроили заговор.
— Так ты ж дрых без задних ног! — расплылся в ехидной ухмылке Цинь Лу. — Мы просто побоялись тебя тревожить, вот и не стали будить!
— Ладно вам паясничать, жуйте быстрее. Поедим — и сразу назад, — вмешалась Чжан Сяюнь и прибавила темп.
Жун Сяо молча докушал свою порцию, аккуратно отправил обёртку в урну и уже собирался окликнуть спутников, как вдруг его взгляд зацепился за фигуру неподалёку.
Чуть в стороне стоял высокий мужчина в белоснежной сорочке и отглаженных брюках, выглядевший среди шумного базарного хаоса невероятно чужеродно.
На миг Жун Сяо показалось, что у него начались галлюцинации. Но мужчина мягко улыбнулся и едва заметно помахал ему рукой — нет, не показалось.
Гу Цяньюй действительно притащился прямо сюда!
Стараясь не выдать себя ни единым мускулом на лице, Жун Сяо повернулся к остальным, едва те покончили с перекусом, и невозмутимо произнёс:
— Пойдёмте назад.
— Ик! — громко выдохнул Цинь Лу, в которого после сочного роуцзямо и огромного стакана баббл-ти больше не влезало ни капли.
Направляясь к выходу, Жун Сяо слегка притормозил и незаметно остался позади. Выскользнув из объектива съёмочной камеры, он сдержанно махнул мужчине рукой.
Гу Цяньюй лишь чуть заметно изогнул губы в улыбке и понимающе кивнул.
http://bllate.org/book/15861/1441076
Готово:
