Объявления о наборе в Академию Цанлун привлекли практиков со всех концов света. Отбор длился полгода, встречая бесконечный поток желающих.
Девяносто тысяч мастеров состязались во вспомогательных искусствах — алхимии, талисманописании, построении формаций, создании артефактов и прочих ремёслах, по пятнадцать тысяч человек ежемесячно. На боевую же арену претендовало ещё больше — триста тысяч человек, по пятьдесят тысяч в месяц.
Сейчас половина испытаний осталась позади, и пробившиеся через сито отбора практики с восторгом наводнили улицы Города Цанлун.
***
В уютном отдельном кабинете ресторана Чжун Цай и У Шаоцянь неторопливо обедали, попивая чай и слушая городские сплетни.
Заведение не претендовало на звание самого пышного, зато вести сюда стекались со всех уголков. На первом этаже в просторном зале день-деньской толпился народ, слушая уличных сказителей. Обычно в их роли выступали срезавшиеся на испытаниях практики: не желая уезжать ни с чем, они оставались в городе, выведывали слухи и развлекали публику, зарабатывая себе медяками и камнями на пропитание.
Сегодняшний день не стал исключением.
На импровизированную сцену вышел худощавый мужчина с болезненно-жёлтым лицом. Брызгая слюной, он увлечённо травил:
— Вы, господа, чай, и не слыхали, а третьего дня на боевой арене сошлись два заправских мастера! Оба уже прошли испытания, так что схватка вышла — загляденье!
— Час с лишним друг друга молотили! — разорялся рассказчик. — Под конец тот, что крепок телом, одолел соперника и сорвал куш — ровно сотню таинственных жемчужин!
Толпа внизу ахнула:
— Сотню жемчужин?! Неужто практики сферы Подвешенного Сияния сцепились?
— Да ну тебя! — перебил кто-то с места. — Видал я тот бой! Сошлись два барчука из знатных семей, оба на сфере Освящения. Эй, Лю, давай что поновее!
— Как звать-то тех господ, из каких они родов? Дали им приглашения или нет? Выкладывай!
— Точно! Хватит тянуть резину!
— Нечего сказать — уступай место другим!
Слушатели быстро теряли терпение. Сказитель с жёлтым лицом поспешил прочистить горло и, не смея больше тянуть время, затараторил:
— Дайте же договорить, почтенные! Тот крепыш — Чжэн Сюнь, гений из рода Чжэн, что в городе третьего ранга Иньсин! А соперником его был Сунь Цзыхао из семьи Сунь города Баосюн, что четвёртого ранга!
— Оба хороши, да только Сунь Цзыхао остался без пригласительного письма. А вот Чжэн Сюня приметил один из наставников — видать, сам — косая сажень в плечах! И пожаловал ему белое приглашение!
Толпа сочувственно закивала: гений из города четвёртого ранга уступил выходцу из города третьего ранга. Всё по чести, никакого дива.
Кто-то из залы выкликнул:
— А господин Чжэн Сюнь принял приглашение?
Мужчина с жёлтым лицом лишь руками развёл:
— Откуда ж нам, простым людям, знать?
Народ тут же поднял его на смех:
— Да с чего вдруг не знать?! Ранее вон разнеслась молва, что сразу несколько именитых гениев уже поставили подписи!
— Просто у тебя кишка тонка нормальные вести выведать!
— Будь я на его месте, раз наставник заметил — сразу бы согласился...
— Эк сравнил! Мы с тобой от счастья б запрыгали, а гении себе цену знают, им выверенный выбор подавай!
— И то верно! Так что дуй выведывать дальше, за такие байки тебе и медяка никто не бросит!
Сказитель расплылся в заискивающей улыбке и поспешил вывалить остатки накопившихся слухов.
***
Наверху Чжун Цай отправлял в рот очередную сладкую креветку из рук У Шаоцяня и, качнув заплывшими от еды щеками, с набитым ртом пробормотал:
— Слабоват нынче рассказчик, мелковаты вести.
У Шаоцянь лишь тихо улыбнулся, не прекращая ловко очищать следующую креветку своими длинными, изящными пальцами.
Чжун Цай зачерпнул пиалу ароматного отвара и пододвинул её мужу:
— Старина У, испробуй-ка, знатный отвар!
Заметив, что Чжун Цай расправился с уловом, У Шаоцянь тут же отправил ему в рот свежую сочную креветку. Заодно пригубил бульон и одобрительно кивнул:
— Превосходный вкус.
Чжун Цай тут же горделиво задрал нос:
— А то! Кто посоветовал-то!
— У А-Цая безупречный вкус, — с готовностью согласился У Шаоцянь.
***
Пока остальные практики проходили отбор, они оба старались лишний раз не мозолить глаза публике.
Испытания для выходцев из Города Юйцзяо завершились давным-давно, и их результаты больше ни для кого не составляли тайны. О том, как справились три великих клана, Чжун Цай и У Шаоцянь узнали из первых рук — от Шао Цина.
Тот вышел из залов испытаний дня на полтора позже У Шаоцяня, но с честью выдержал проверку и даже заслужил белое пригласительное письмо.
***
Семьи Бай, Шао и Цяо, по-видимому, подстёгнутые недавней жестокой грызнёй за ранги, на сей раз выставили куда более подготовленных кандидатов, чем в прошлые годы.
На боевых испытаниях их практики сферы Небесного Притяжения срезались в полном составе, зато среди бойцов Открытия Дворца прошли по четыре-пять человек от каждого клана, а на сфере Освящения — по два-три. В целом вышло больше, чем Шао Цин изначально прикидывал. В его собственном роду Шао испытания одолели пятеро на Открытии Дворца и двое на Освящении.
А вот ремесленное сито не пощадило никого. Ни один мастер вспомогательных искусств от трёх семей не сумел пройти дальше. Отбор на эти направления отличался лютой жестокостью: по рассказам сошедших с дистанции, первый этап срезал кандидатов на банальном проценте выхода готовых предметов — стоит удаче хоть раз отвернуться, как тебе тут же указывают на дверь. Первую преграду преодолели немногие, однако на втором испытании — проверке понимания и постижения узоров — у всех вышел срок, а озарение так и не снизошло.
Впрочем, неудачники не слишком падали духом, утешаясь тем, что раздвинули горизонты и получили неоценимый опыт, который наверняка пригодится им в будущем.
Что же касается победителей... Из всех пробившихся кандидатов лишь Шао Цин и Цяо Мин удостоились пригласительных писем, причём оба получили белые свитки.
Это означало, что гарантированное место во Внутреннем дворе светило лишь этой парочке — при условии согласия. Остальным же счастливчикам прямая дорога вела лишь во Внешний двор, где им предстояло дожидаться очередного набора и надеяться, что их итоговые баллы дотянут до заветной планки Внутреннего двора. Каковой окажется эта планка, Академия объявит лишь по завершении всех испытаний, но Шао Цин судил трезво: планка окажется заоблачно высокой, и рассчитывать на чудо прочим кандидатам явно не стоило.
***
Шао Цин нанёс им визит в первую очередь ради укрепления связей. Накануне поступления в Академию добрые отношения между будущими учениками дорогого стоили. Чжун Цай находил Шао Цина весьма приятным малым, У Шаоцянь тоже не питал к нему антипатии, так что разговор завязался легко.
Хотя тему пригласительных писем они стороной не обошли, в подробности вдаваться никто не стал.
***
Узнав, что и Чжун Цай, и У Шаоцянь успешно прошли отбор, да к тому же поняв из сдержанных намёков Шао Цина, насколько высоки оказались результаты Шаоцяня, слуги и управляющие Резиденции города Юйцзяо окружили пару ещё большей заботой и почтением. Другие пробившиеся практики, занятые плетением интриг и заведением нужных знакомств, тоже наперебой спешили засвидетельствовать им своё уважение.
Сами же Чжун Цай и У Шаоцянь одинаково любили и суету праздной жизни, и тихие часы наедине. Чтобы избавиться от назойливых визитёров, они повадились с самого утра уходить гулять по городу.
В свободные часы Чжун Цай отводил душу у алхимического котла, а У Шаоцянь без устали наносил чары на талисманы.
Поскольку изготовление первых шести видов пилюль второго ранга Чжун Цай отточил до совершенства, теперь он взялся за седьмой рецепт — Пилюлю Великого Жёлтого.
Своим названием снадобье было обязано ключевому ингредиенту — Траве Великого Жёлтого для Сгущения Ци. Главное её назначение заключалось в накоплении таинственной силы и укреплении фундамента практиков на пике сферы Открытия Дворца. Впрочем, она отлично подходила и для младших ступеней — в любой момент, когда духовные силы истощались, достаточно было проглотить такую пилюлю, чтобы мгновенно восполнить резервы.
Рецепт отличался капризным характером, а Чжун Цай постигал его наскоками. За несколько месяцев его успехи оставались весьма умеренными: выход готовых снадобий колебался в пределах шестидесяти-семидесяти процентов, а в партии выходила от силы одна пилюля высшего качества.
Разумеется, высшие экземпляры Чжун Цай припрятывал для себя, а остальные сгружал в слепые коробки.
***
Внизу тем временем рассказчик с жёлтым лицом исчерпал свой запас вестей и уступил место следующему любителю поболтать. Новые ораторы перепевали всё те же слухи, доходившие уже через третьи руки. Ничего удивительного: те, кто обладал свежайшей информацией из первых уст, штурмовали крупнейшие рестораны города. Из-за огромного наплыва народа в тех заведениях яблоку негде было упасть, вот мелкая публика и разбредалась по более скромным тавернам, удовлетворяясь запоздалыми вестями.
Разговоры на первом этаже плавно перетекали от одного сдавшего испытания гения к другому. Впрочем, все сплетни крутились вокруг единственного вопроса: вручили ли кандидату пригласительное письмо? О деталях же самих поединков и показанных техниках молчали — дав клятву о неразглашении, участники держали язык за зубами, так что подробности наружу не просачивались.
***
— Не будь бойцы связаны клятвой, о твоих подвигах, старина У, уже трезвонила бы вся округа! — с хихиканьем заметил Чжун Цай.
У Шаоцянь вскинул бровь:
— А твоё имя, А-Цай, и без того гремит на всю округу.
Чжун Цай со смешком отмахнулся:
— Да ну тебя! Былая слава давно померкла!
— С чего бы ей меркнуть? — улыбнулся У Шаоцянь. — Девица Чжоу вон до сих пор с завидным постоянством знакомит тебя с новыми друзьями.
Чжун Цай удивлённо похлопал глазами.
У Шаоцянь тихо хмыкнул.
Поняв настроение мужа, Чжун Цай тут же прильнул к нему всем телом и с ласковым мурлыканьем потёрся о его плечо:
— Старина У, ты что, приревновал?
У Шаоцянь покосился на него угольным взглядом.
Чжун Цай состряпал театрально-сокрушённую мину и с тяжким вздохом покачал головой:
— Ну и мелочный же ты, старина У! — Он напустил на себя нарочито обиженный вид и пригрозил пальцем: — Как тебе не стыдно?! Это же простое человеческое общение! Ты чересчур деспотичен! Совсем с ума сошёл!
У Шаоцянь сохранял бесстрастное лицо. Чжун Цай держался изо всех сил, но в конце концов не выдержал и уткнулся мужу в грудь, заходясь от беззвучного смеха — только плечи ходуном ходили. Напускная суровость У Шаоцяня мгновенно растаяла, уступив место беспомощной нежности.
Хитро прищурившись, Чжун Цай выглянул из своего укрытия и посмотрел на него одним искрящимся глазом. У Шаоцянь с наигранной свирепостью взъерошил его макушку. Чжун Цай лишь сладко потянулся и доверчиво прижался щекой к его тёплой ладони. У Шаоцянь слегка щипнул его за щёку и искренне, тепло рассмеялся.
***
Супруги просто заигрывали друг с другом, подшучивая над невинным поводом.
А началось всё вскоре после того, как У Шаоцянь завершил своё испытание.
Та самая девица Чжоу, проигравшая Чжун Цаю на алхимическом турнире, посчитала мастерство «юного даньши» выдающимся и во всеуслышание заявила о желании сойтись с ним в повторном поединке.
Будь они уже внутри Академии, Чжун Цай без колебаний принял бы вызов, но до официального зачисления предпочитал сидеть тихо и не привлекать лишнего внимания. Потому он ограничился вежливым письмом, отклонив предложение.
Усмотрев в строчках туманное «как-нибудь в другой раз», девица Чжоу поняла сдержанный характер собеседника и прислала ещё несколько посланий. В них она делилась тонкими вопросами алхимии, на которые Чжун Цай с охотой отвечал, задавая встречные.
Ответы с той стороны приходили небыстро — девушка тщательно обдумывала полученные сведения. Вскоре в её письмах стали появляться рассуждения не только её собственной головы: девица Чжоу честно призналась, что разбирала наиболее каверзные задачи вместе с несколькими одарёнными друзьями, и поспешила представить их Чжун Цаю.
Так у Чжун Цая появился вполне обычный товарищ по переписке, а их общение переросло в небольшой заочный круг алхимических дискуссий. Дело совершенно рядовое — ничем не отличающееся от прежних дружеских посиделок мастеров в Городе Юйцзяо. Просто сейчас, в минуту забавы, этот повод так удачно подвернулся для подшучиваний.
***
Подурачившись, они вернулись к подслушиванию сплетен. Свежих новостей внизу говорилось немного, разве что перечислили ещё парочку гениев, получивших белые свитки. О золотых пригласительных письмах пока никто и сны не видел.
Чжун Цай неожиданно вспомнил о родне и невзначай спросил:
— А у кого, бишь, планировал обучаться Дунсяо?
У Шаоцянь ненадолго задумался, восстанавливая в памяти детали, и ответил:
— У наставницы Вань Тяньфэн.
Чжун Цай почесал затылок:
— И чем этот малец с утра до ночи занимается?
У Шаоцянь снова порылся в воспоминаниях:
— В день нашей встречи Дунсяо обмолвился, что намеревается уйти в суровое уединённое совершенствование.
Чжун Цай понимающе кивнул.
И впрямь, все эти дни парень носа из своих покоев не показывал. Настоящий трудоголик. Чжун Цай не ведал, какими чертами обладал главный герой в оригинальном романе, но здешний малец явно бредил исключительно упорными тренировками.
***
Едва завершилась вторая волна боевых испытаний и У Дунсяо скрепил печатью свиток об ученичестве, он сразу же поспешил с визитом к дяде и его мужу.
Вот только в тот час супруги были заняты... кое-чем крайне личным.
У Дунсяо пришлось прождать пару дней, прежде чем его наконец удостоили аудиенции.
Очутившись в гостиной, юноша первым делом отчитался о принятом приглашении и наречённом наставнике. Чжун Цай ни капли не сомневался, что парень с лёгкостью одолеет отбор и заберёт пригласительный свиток. Как-никак, главный герой — куда же ему без особых привилегий?
Впрочем, Чжун Цай раскусил и истинный мотив визита. Малец пришёл выведать результаты своего младшего дяди. Он знал, что дядя Чжун прошёл с блеском, и не сомневался в силах У Шаоцяня, но всё же хотел услышать подтверждение из первых уст, чтобы окончательно успокоить сердце.
Чжун Цай вилять не стал и прямо выложил: оба они уже обрели наставников.
Услышав это, У Дунсяо повеселел и с уважением заверил, что по прибытии в Академию продолжит изливать пот ради заработка и приложит все силы, чтобы до последнего медяка вернуть старые долги...
Чжун Цай с готовностью похвалил его за рвение.
Затем У Дунсяо поделился планами на обучение и выслушал пару ценных советов от У Шаоцяня. На том они и расстались, и за следующие несколько месяцев малец больше ни разу не попадался им на глаза. Лишь сегодня Чжун Цай ни с того ни с сего вспомнил о нём.
***
Перекинувшись несколькими словами о племяннике, супруги закончили с обедом и поднялись, собираясь отбыть. В этот момент со стороны лестницы раздался оклик:
— Брат У, мастер Чжун, покройтесь милостью, обождите!
Чжун Цай обернулся. У противоположного пролёта стоял худощавый юноша с мрачной, веющей холодом аурой, однако на его лице сияла вполне дружелюбная улыбка.
— Брат Цяо, — с улыбкой приветствовал его Чжун Цай.
У Шаоцянь тоже вежливо кивнул.
Юноша быстро подошёл ближе. Это был Цяо Мин.
***
Как только Чжун Цай и У Шаоцянь сдали испытания, Цяо Мин — вслед за Шао Цином — поспешил наладить с ними добрые отношения. Несмотря на мрачный вид и тяжеловатое присутствие, характером парень обладал весьма достойным, да и границы дозволенного ведал отлично. У Чжун Цая и У Шаоцяня он вызывал искреннюю симпатию.
Учитывая, что вскоре им предстояло вместе постигать науки в стенах Академии, свести близкое знакомство никому не помешало бы.
***
Цяо Мина сопровождали несколько сородичей из клана Цяо, срезавшихся на испытаниях. Однако благодаря своим блестящим успехам Цяо Мин получил право оставить при себе небольшую свиту. Повращавшись в Городе Цанлун, эти соклановцы впоследствии должны были стать его верными помощниками в академических делах.
Вот и сейчас Цяо Мин вывел родню прогуляться, дабы те получше освоились на городских улицах.
***
Заметив, что супруги только что встали из-за стола, Цяо Мин не стал навязываться с долгими разговорами. Обменявшись несколькими вежливыми фразами, они тепло попрощались.
***
Спустившись на улицу и затерявшись в толпе, Чжун Цай с любопытством заметил:
— Интересно, под чьё крыло попал Цяо Мин?
У Шаоцянь на мгновение задумался:
— Его козырь — Чёрное знамя тьмы. Стало быть, и наставника он избрал со схожим стилем боя.
Чжун Цай прикинул про себя и согласился. Во время поединков на арене Цяо Мин сумел навязать У Шаоцяню весьма затяжную борьбу, и мощь его Чёрного знамени тьмы впечатляла. На отборочных испытаниях он наверняка проявил себя во всей красе. Пусть среди множества съехавшихся со всех концов гениев Цяо Мин не хватал звёзд с неба, какой-нибудь наставник вполне мог оценить его самобытный и жестокий стиль.
***
Супруги неторопливо шагали по улице и вскоре вышли к самому центру Города Цанлун.
Здесь возвышался величественный, внушающий трепет помост.
Арена. Она же — Боевая арена.
Практики, успешно сдавшие отбор, сплошь и рядом сходились здесь в товарищеских поединках. Впрочем, хватало и тех, кто провалил испытания: снедаемые досадой и нежеланием смириться с поражением, они то и дело бросали вызовы прошедшим кандидатам.
Однако исключений не бывало. Все до единой схватки между срезавшимися и победителями заканчивались разгромом первых.
Иногда и сами признанные гении приглашали себе подобных помериться силами. Вот только если неудачник жаждал сойтись в бою с пробившимся кандидатом, он обязан был выставить на кон солидный куш — в то время как прошедший испытания ничего не рисковал. Если же на помост выходили два победителя, ценные ставки делали обе стороны.
И всё же, несмотря на суровые условия, толпы проваливших отбор практиков без конца штурмовали помост, надеясь выплеснуть скопившуюся горечь.
Именно поэтому каждый поединок на арене собирал сотни зевак, среди которых немало было и тех, кто сам выбыл из гонки. Посмотрев пару-тройку поединков и своими глазами увидав пропасть, отделяющую их от настоящих талантов, многие неудачники наконец смирялись со своей судьбой.
Ведь разница и впрямь оказывалась разительной...
Чжун Цай и У Шаоцянь приходили к арене далеко не каждый день. Обычно они заглядывали сюда лишь во время послеобеденной прогулки, да и то останавливались, только если манера боя на помосте приковывала взгляд. Куда чаще всё ограничивалось беглым взором.
***
Подойдя к помосту, супруги ещё издали заприметили запекшихся в жестокой схватке практиков. На арене сошлись две женщины с изящными, статными фигурами. Обе отличались редкой красотой, и обе находились в Сфере Освящения.
В этот самый миг Чжун Цай увидел, как девица в алом платье взмахнула плёткой, метя аккурат в щёку соперницы в синем. Попади этот удар в цель — и кожа на нежном лице мгновенно лопнет, превратив красавицу в уродливое страшилище. Будь то обычное ранение, его можно было бы без труда исцелить после поединка, вернуть прежний облик, но...
Уголок губ Чжун Цая нервно дёрнулся. Его взгляд зацепился за зловещий багровый отблик на самом кончике плети.
— Старина У, а ведь эта дрянь не похожа на простую силу, верно?
У Шаоцянь кивнул и пояснил:
— Сила огненного яда.
— Ого, — Чжун Цай соболезнующе поморщился, состряпав такую забавную гримасу, что У Шаоцянь невольно улыбнулся.
— То-то я смотрю, оттенок до крайности странный, — забормотал Чжун Цай, вглядываясь в бой. — Мало того что она повелевает пламенем, так ещё и отравой его насытила... Дай-ка сообразить, какой яд дает подобный цвет при смешении с огнём...
Губы его бесшумно задвигались, перебирая в уме редкие составы и тут же отбрасывая неверные догадки. Спустя мгновение Чжун Цай округлил глаза:
— Яд Тысячи Насекомых! Ну и лютая же деваха!
У Шаоцянь изумленно вскинул бровь:
— В чём же суть?
— Чтобы постичь это искусство, требуется раздобыть тысячу видов ядовитых тварей огненной стихии и позволить им заживо пожирать своё тело, — охотно выложил Чжун Цай. — Затем с помощью особых техник нужно впитать их яд и сплавить его с собственной ци пламени. Раз-другой терпёж найдётся у каждого практика, но каково выносить такое день за днём? По меньшей мере сотню дней изнывать от нестерпимой боли, пока всё тело заживо гниёт и разлагается! Лишь спустя три с лишним месяца мучений наступает успех, а жуткие язвы начинают медленно затягиваться, возвращая прежний облик.
Чжун Цай искренне восхищался стойкостью девицы в алом: не всякий мужчина решится на подобное истязание.
— Весьма сурово, — согласился У Шаоцянь.
— Худшее в том, что, проникнув в рану, этот пламенный яд заставляет плоть мгновенно гнить, и зараза неудержимо расползается, — продолжил Чжун Цай. — Пока не выведешь отраву, выгнать стихию огня из каналов не выйдет. Головная боль страшная! В дружеской схватке применять такое не воспрещается, но нормальные люди никогда не метят противнику в лицо... Удар по телу можно прикрыть одеждой, а вот изуродовать лик — это смертельная обида! Ей же потом долгие месяцы придется ходить с гниющей рожей!
— Стало быть, эти девицы давненько точат зуб друг на друга, — заметил У Шаоцянь.
— Вне всяких сомнений, — кивнул Чжун Цай и с любопытством прищурился: — Интересно, что же они не поделили?
***
Плеть алой девицы пронеслась в волоске от щеки соперницы — та увернулась буквально чудом. Не давая передышки, обладательница огненного яда обрушила на неё целую бурю свирепых атак. Впрочем, девица в синем за словом в карман не лезла: взмахнув рукавом, она выплеснула навстречу врагу рой сверкающих серебряных игл.
Приглядевшись, можно было различить на их остриях едва заметное черноватое свечение, да и сами иглы были сотканы из ледяной ци. Настоящее столкновение пламени и льда!
И чёрные отблески на иглах тоже нещадно разили ядом!
Девица в алом явно ждала подобного выпада: изогнувшись неведомым образом, она с молниеносной грацией ушла с траектории удара. Серебряные иглы градом осыпали каменистый настил арены, и тотчас раздалось зловещее шипение — камень плавился на глазах. Смертоносное снадобье!
***
Чжун Цай ненадолго замер.
— Что, ещё одна лютая девица? — с усмешкой поинтересовался У Шаоцянь.
Чжун Цай молча кивнул и шепнул:
— Яд Тысячи Цветов.
— И в чём же её жестокость? — со смешком спросил У Шаоцянь.
— Яд Тысячи Цветов выжимают из тысячи ядовитых соцветий, — принялся объяснять Чжун Цай, — а затем поят этой вытяжкой особый редкий цветок, способный вбирать в себя всякую скверну. В итоге получается совершенно новое, чудовищное растение. Когда его выращивают по тайному методу, бутон разрастается до исполинских размеров... в нём спокойно поместится взрослый человек.
— И практика укладывают прямо внутрь этого бутона? — с улыбкой догадался У Шаоцянь.
— Угадал, — вздохнул Чжун Цай.
— И несчастный выносит мучительное купание в ядовитом соку, впитывая отраву всем телом, точно так же гниёт заживо от язв и в конце концов выковывает ядовитый лёд?
— Именно, — Чжун Цай тяжело перевёл дух. — И на это истязание тоже уходит не меньше сотни дней.
— Похоже, обе техники вышли из одного и того же учения, — усмехнулся У Шаоцянь.
— Наверняка, — соглашался Чжун Цай. — В моем наследии описывались рецепты кое-каких пилюль. Как раз среди них фигурировали Пилюля Тысячи Насекомых, Пилюля Тысячи Цветов и Пилюля Тысячи Цветов и Насекомых. В пояснении говорилось, что некоторые школы, пусть и не совратились на Демонический Путь, заставляют своих адептов терпеть совершенно нечеловеческие муки. Вот древние мастера и вывели эти снадобья: если принять их перед тренировкой, боль немного утихает, да и тело не разрушается окончательно.
— Надо же, какими судьбами мы наткнулись на этих девиц, — понял У Шаоцянь.
— И не говори, чистая случайность! — заулыбался Чжун Цай.
***
Тем временем схватка на арене окончательно потеряла сходство с учебным поединком, превратившись в нещадное рубило на поражение. Девицы бились насмерть, осыпая друг друга немыслимым коварством тайных техник — только успевай следить! Их приёмы отличались такой изворотливостью и ядовитой изощрённостью, что у большинства зрителей глаза на лоб лезли. Зеваки наперебой созывали приятелей поглазеть на зрелище. Вскоре среди толпы отыскались знающие люди, ведающие подноготную этих девиц, и пикантные подробности моментально расползлись по рядам.
Чжун Цай навострил уши, пытаясь уловить хоть слово. В общем гуле разобрать что-либо было непросто, но слух У Шаоцяня улавливал всё куда точнее, и он принялся нашептывать мужу услышанное.
Слушая его пересказ, Чжун Цай всё сильнее округлял глаза.
Оказывается, эти свирепо кромсающие друг друга воительницы не просто состояли в одном клане — некогда они были неразлейвода! Обе считались гордостью своей секты и главными гениями среди молодого поколения!
А врагами они сделались... из-за сына главы секты!
В своё время их секту постигла страшная участь — кто-то вырезал клан под корень. Девицам чудом удалось сплотиться и вырваться из кровавой бойни. Вскоре они наткнулись на тяжелораненого сына главы секты. Обе вознамерились увести милого с собой, слово за слово — разгорелась драка. Вот только в пылу потасовки девицы так щедро щеголяли ядовитыми техниками, что несчастный юноша просто отравился их испарениями и испустил дух!
И что бы вы думали? Каждая искренне уверовала, будто в гибели возлюбленного виновата соперница! Сложив с себя всю вину, обе поклялись смыть обиду кровью.
С тех пор они стали заклятыми врагами. Позже обе успешно одолели отбор в Академию Цанлун, а едва испытания завершились — вновь сцепились насмерть, жаждая прикончить супостатницу ещё до официального зачисления.
***
Чжун Цай от таких откровений буквально потерял дар речи.
Выдающиеся гении, гордость клана — и растеряли всякий разум из-за какого-то двуличного проходимца, крутившего хвостом перед обеими?! Что за несусветный бред!
Сын главы секты наверняка строил из себя невинную жертву, но ведь откажи он им сразу или выбери кого-то одного — разгорелась бы подобная драма? Какая-то дичь!
Подмечая выражение лица супруга, У Шаоцянь тихонько засмеялся:
— Говорят, техника Тысячи Насекомых и Тысячи Цветов считалась высшим достоянием их секты, но во всём клане освоить её сумели лишь эти девицы. Так что по силе им равных не было.
Чжун Цай озадаченно замер и согнул пальцы, прикидывая в уме. Если он не ошибался, обе драчуньи находились всего-навсего на пятом уровне Сферы Освящения... Стало быть, в их прежней сектёнке сильнейшие практики едва дотягивали до этого уровня?
А тот самец-соблазнитель... неужто вообще прозябал в Сфере Открытия Дворца?!
— Юноша тот отличался привлекательной наружностью и редкой лаской в обращении... — с улыбкой продолжил У Шаоцянь. — Со всеми девушками в клане он был неизменно обходителен, но наибольшим вниманием одарял именно эту парочку. То одну выведет на прогулку по живописным местам, то другую. Обе девицы без памяти влюбились в паренька и даже не пытались этого скрывать. Напротив, постоянно соревновались между собой, кого же из них прекрасный избранник чаще приглашает на променады.
Выражение лица Чжун Цая стало донельзя странным.
«Ходячий обогреватель», — беззвучно, одними губами артикулировал он.
Чжун Цай чуть поразмыслил и выдал своё заключение:
— А этот сынок главы, выходит, был у них вроде трофея?
— Очень похоже на то, — согласился У Шаоцянь.
На этом интерес супругов к сплетням иссяк. Они переключили внимание обратно на смертельный поединок девиц. Схватка завораживала: манера боя у обеих оказалась весьма самобытной и любопытной. У Шаоцянь даже подметил пару изъянов в их техниках, почерпнув для себя нечто новое.
Ни тот, ни другой не обратили внимания на юношу, который стоял неподалёку и усердно махал веером, утирая град пота с лица.
***
Этим юношей, пытавшимся сбить зной, был Ю Сян.
Переселенец в книжный мир.
Мечтая зачислиться в Академию Цанлун, Ю Сян подошёл к боевому испытанию со всей серьёзностью. Когда на испытуемых волна за волной катились свирепые звери, им двигал непреодолимый страх перед сюжетом первоисточника, а потому выкладывался он на пределе сил. И даже когда физическое истощение взяло верх, а привычная по прошлой жизни лень едва не заставила опустить руки, Ю Сян влепил себе пару сочных пощёчин, приводя чувства в порядок. Сбавить темп он просто не смел.
Впрочем, потолок его возможностей был невисок, и держаться удавалось лишь на голом упрямстве. Целые сутки Ю Сян выжимал из себя все соки, отчаянно уворачиваясь от ударов. Когда отведённое время наконец истекло, выяснилось, что за весь этап он одолел от силы десятка полтора тварей — испытание удалось пройти исключительно за счёт выносливости.
На втором этапе, проверяющем постижение Дао, Ю Сян собрал всю волю в кулак и проявил рвение, достойное подготовки к государственному экзамену. И надо же — проскочил буквально в последнюю секунду!
Но юноша трезво оценивал собственные силы: это был его предел. Выше Внешнего двора ему не прыгнуть при всём желании. Что ж, значит, придется и дальше пахать в духе абитуриента, грызя гранит науки уже во Внешнем дворе... Глядишь, удастся сдавать каждую аттестацию и держаться на плаву. Только так он сохранит шансы на выживание и сможет уберечь свой клан.
***
Настроившись на «режим жесткой учёбы», Ю Сян решил провести оставшиеся до зачисления дни с пользой: понаблюдать за чужими поединками, поднабраться опыта... да и просто немного перевести дух.
Поэтому он каждый день приходил к арене. И сегодняшний день не стал исключением.
Глядя на свирепый бой двух девиц, Ю Сян с одной стороны проникался невольным трепетом, а с другой — тщательно анализировал их движения.
Вскоре вокруг стали обсуждать подноготную воительниц. Ю Сян тоже навострил уши, но по мере того как открывались новые подробности, лицо его вытягивалось всё сильнее.
«Да вы шутите! Почему эти девицы оказались завязаны на главный сюжет?!»
Ю Сян судорожно замахал веером, заставляя себя сохранять хладнокровие.
Красавицу в алом звали Ляо Фэйянь, а её соперницу в синем — Чэнь Биюэ. Сейчас обе пребывали в скромной Сфере Освящения, однако спустя пару столетий обеим суждено стать могущественными владычицами, держащими в страхе целые регионы.
Ляо Фэйянь основала Дворец Летящего Пламени, а Чэнь Биюэ основала Дворец Яшмового Цвета. Обе фракции будут принимать исключительно женщин и сделаются непримиримыми врагами. Каждое новое поколение учениц продолжит эту вражду. Во Дворце Летящего Пламени постигают лишь искусство Тысячи Насекомых, во Дворце Яшмового Цвета — лишь искусство Тысячи Цветов.
В каждом поколении будут провозглашать по нескольку Святых Дев, и если рядовые ученицы ограничатся стычками, то Святые Девы при любой возможности будут сходиться в смертельных поединках. Та, которой удастся сжить со свету соперницу, сразу станет официальной наследницей фракции и получит доступ к высшим канонам.
***
Любовным похождениям главного героя оригинального романа оставалось только завидовать.
Во время своих странствий он сперва пересечётся со Святой Девой Ляо, а затем спасёт Святую Деву Чэнь. Так уж вышло, что обе девицы в том поколении окажутся первыми красавицами и гениями, но при этом будут испытывать друг к другу лютую ненависть.
Обе без памяти влюбятся в героя. А едва пронюхав, что тот крутит амуры с обеими, с ещё большим рвением вознамерятся заполучить его в мужья. Узнав об этом, верхушки обоих Дворцов полностью поддержали своих Святых Дев в этой борьбе.
Вот только в итоге случился конфуз: сцепившись в очередном смертельном бою, обе девицы попросту перебили друг друга.
Но самое дикое началось потом: гибель преемниц ничуть не остудила пыл, и за главного героя взялись сами главы обоих Дворцов! Владычицы не поделили юношу и сцепились уже между собой.
Беднягу крали по очереди: едва его похищал Дворец Летящего Пламени, как на выручку прибывал Дворец Яшмового Цвета, но стоило ему оказаться в плену у последних, как набег совершали уже первые.
А всё потому... что, взглянув на лицо героя, обе могущественные воительницы разглядели в нём невероятное сходство со своей первой любовью! И обе свято уверовали, будто перед ними — перерождение их почившего избранника!
***
«Логика в этой писанине окончательно умерла в угоду разрастающемуся гарему!»
Читая книгу в прошлой жизни, он находил эти перипетии вполне забавными и «угодными читателю». В конце концов, пусть владычицы и прожили не один век, внешне они оставались ослепительными красавицами в самом расцвете сил. Да и сам главный герой по возрасту был гораздо старше гиблой парочки Святых Дев...
Но столкнувшись с участницами этой драмы наяву, Ю Сян ощутил, как по коже пробегает мороз.
В романе лишь вскользь упоминалось, будто обе владычицы в юности сохли по одному и тому же мужчине, без малейших подробностей. Но теперь, услышав свежие сплетни, Ю Сян понял: тут всё не сходится!
Главный герой — статный, мужественный богатырь! А тот погибший сынок главы — бледная немощь, мечтавшая устроиться на всём готовом под бабским крылом! Где между ними хотя бы капля сходства?!
Считать героя перерождением того паренька — и вовсе полный абсурд. Главный герой к тому моменту уже успеет подрасти на несколько лет, тогда как сынок главы испустил дух от силы года два назад!
Ю Сян тяжело сглотнул.
Выходит, эти две высокопоставленные дамочки просто запали на красивую рожу главного героя...
***
В первоисточнике главный герой так и не ввёл обеих владычиц в свой официальный гарем, ограничившись мимолётным романом. Поскольку уровнем культивации он уступал обеим дамам, инициатива исходила полностью от них — его попросту соблазнили силой. Позже владычицы снова сцепились за право владения им и каким-то образом сгубили друг друга, благодаря чему герой благополучно вырвался на свободу.
***
Ю Сян глубоко вздохнул.
Раз уж судьба свела его с будущими монстрами культивации в стенах одной академии, оставалось лишь молиться, чтобы их поскорее перевели во Внутренний двор.
А сам он тихонько отсидится во Внешнем...
***
Словно в ответ на его мольбы, небесный свод прорезала яркая вспышка. Раздался оглушительный свист, и на помост опустился сгусток света.
Ляо Фэйянь и Чэнь Биюэ бились насмерть. Прекрасно зная манеру соперницы, они за считаные мгновения успели покрыться множеством ран.
Сияющий покров сковал их фигуры, не давая сдвинуться с места.
В следующее мгновение в руках у обеих воительниц появилось по белому письму.
Толпа у подножия арены ахнула.
— Пригласительные письма! Они снова получили приглашения!
— Разве их не давали только во время отборочного испытания? С чего вдруг сейчас?!
Практики зашумели, наперебой гадая о причинах.
Ляо Фэйянь и Чэнь Биюэ, судя по всему, прочитали какое-то послание. Смерив друг друга исполненными лютой ненависти взглядами, они укротили жажду убийства, после чего сошли с помоста в разные стороны.
***
Чжун Цай повернулся к супругу:
— Старина У, как думаешь, в чём тут дело?
У Шаоцянь немного помедлил и ответил:
— Похоже... тем, кто уже одолел испытания, дозволено продолжать показывать свои силы.
Чжун Цай поразмыслил и согласился с его догадкой.
***
Достаточно быстро эта мысль осенила и остальных практиков.
В тот же миг кандидаты, успешно прошедшие отбор, но не удостоившиеся пригласительных писем, толпой хлынули на боевой помост.
Они сходились в поединках, выкладываясь без остатка и демонстрируя всё, на что способны. Если прежде многие берегли силы и не раскрывали карт, то теперь бои превратились в захватывающее зрелище.
И верно — спустя пару дней очередной практик прямо на арене удостоился заветного письма!
Надежда озарила сердца участников!
Убедившись, что шанс ещё не упущен, практики с удвоенным пылом ринулись в бой. Порой те, кто потерпел поражение, подлечивали раны и вновь выходили на помост.
На арене кипела жизнь: в любую секунду кто-то сражался, а порой вспыхивали и хаотичные свалки.
... Вот только реальных приглашений в итоге удостоились едва ли десять человек.
И все до единого получили лишь белые письма.
http://bllate.org/book/15860/1505004
Olliargent (читатель/заложение основ)
26 июля 2026 в 21:54
0
Готово:
