Готовый переклад Marrying My Best Bro / Коли друг стал мужем: Розділ 83

Глава 83. Чжун Цай обретает наставника

Появление сразу двух свитков оказалось полной неожиданностью.

Чжун Цай и У Шаоцянь обменялись витиеватыми взглядами — на душе у обоих было довольно своеобразно. Словно по негласному сговору, они одновременно шагнули к первому свитку, где по-прежнему располагались сведения о наставнике.

***

Наставника звали Цзян Чунгуан, и был он экспертом на самом пике сферы Превращения в Духа.

Под его началом... до сих пор не числилось ни единого личного ученика.

Впрочем, ветвь, к которой он принадлежал, изобиловала талантами. У Цзян Чунгуана имелось немало младших братьев и сестёр по ученичеству, каждый из которых успел обзавестись собственными последователями и обширными связями. Все эти младшие также достигли сферы Превращения в Духа, уступая старшему лишь в уровне развития.

Их общий учитель много лет назад отправился на поиски ценных ресурсов и, по слухам, угодил в какую-то ловушку; он до сих пор не вернулся, хотя светильник его жизни всё ещё теплился. Младшие ученики, в своё время получившие от Цзян Чунгуана немало бесценных указаний, питали к старшему брату глубочайшее почтение.

А причиной того, что Цзян Чунгуан сумел так уверенно вытянуть за собой всю эту плеяду, помимо его собственной колоссальной силы, служил ещё один факт: его отец, Цзян Юнь, являлся одним из трёх могущественных мастеров сферы Нирваны во всей Академии Цанлун.

Среди этой троицы патриархов Цзян Юнь был самым молодым и стоял на относительно низкой ступени развития, но его потенциал поистине поражал воображение, так что никто не смел сбрасывать его со счетов.

***

Пробежав глазами первые строки, Чжун Цай изумлённо ахнул и не удержался:

— Старина У, у тех троих прошлых наставников самый сильный был всего лишь на средней стадии Превращения в Духа, а этот — сразу на пике!

У Шаоцянь сдержанно кивнул:

— Происхождение наставника Цзян Чунгуана поистине выдающееся, да и сама его фракция невероятно сильна.

Чжун Цай тоже закивал.

И то правда: сам на вершине седьмого ранга, да ещё и с отцом-экспертом сферы Нирваны за спиной! Пожалуй, во всей Академии Цанлун тягаться с ним могли лишь те, кто имел прямые связи с двумя другими патриархами-нирванистами.

Фракции подобного масштаба обычно не набирают кого попало.

И всё же Цзян Чунгуан обратил взор именно на У Шаоцяня.

К тому же у этого мастера до сих пор не было личных учеников — можно представить, насколько завышенные требования он предъявлял.

***

Поразмыслив немного, они решили читать дальше.

Чжун Цай со вздохом заметил:

— Честно говоря, старина У, если бы мы до этого не наткнулись на тех несуразных типов, я бы сейчас от радости до потолка прыгал!

У Шаоцянь обнял Чжун Цая за плечи и слегка попятился челюстью, ткнувшись подбородком в его макушку.

И ведь не поспоришь.

Но наученные опытом, они решили: каков бы ни был наставник, сперва надо прочесть его условия.

Оба снова впились взглядами в текст.

Сразу за представлением мастера шли его требования к будущему ученику.

Едва вчитавшись, Чжун Цай и У Шаоцянь потеряли дар речи.

Чжун Цай даже не удержался и несколько раз провел пальцами по шелку свитка, переспросив с нескрываемым изумлением:

— И это всё?

У Шаоцянь тоже задумчиво погладил ткань:

— Похоже... действительно всё.

***

Им трудно было не удивиться: самый могущественный и влиятельный из всех экспертов выдвинул всего лишь два условия.

Первое: пока академия, фракция и наставник верны ученику и не предают его интересов, ученик со своей стороны обязуется отвечать им той же безупречной верностью.

Второе: прикладывать зависящие от него усилия к завоеванию славы, дабы не посрамить имя учителя.

Прочтя это, действительно оставалось лишь развести руками: «И это всё?».

Разве подобные вещи вообще можно назвать «требованиями»?

Коль уж ты вступил под чьё-то крыло, хранить верность своему клану и учителю — само собой разумеющаяся обязанность.

В голове Чжун Цая даже мелькнула ироничная мысль из прошлой жизни: «Он же ещё и оговорку сделал про “пока не предадут”! Я сейчас расплачусь от умиления!».

Стряхнув с себя наваждение, Чжун Цай крепче сжал руку У Шаоцяня.

Что же до славы — за неё и без того каждый грызётся зубами, ведь от заслуг напрямую зависят привилегии и ресурсы внутри академии. А если ученик снискивает почёт, то и наставнику перепадает гордость за своего воспитанника.

Причём в свитке сказано всего лишь «прикладывать усилия», а не «отдать жизнь ради этого»!

Чжун Цай опять чуть не прослезился от чувств.

Чем эти два пункта отличаются от полного отсутствия каких-либо требований?!

Особенно на фоне прежних приглашений, где их пытались связать по рукам и ногам, симпатия к этому наставнику у обоих подскочила до небес.

А предполагать, будто такой мастер держит за пазухой какой-то злой умысел...

Они вовсе не были настолько наивными и самовлюблёнными.

Человек — мастер на пике Превращения в Духа, имеющий за спиной отца в сфере Нирваны и обладающий шансами на прорыв куда большими, чем кто-либо другой. Стал бы он плести интриги против пары юнцов? Слишком мелкий размах!

Говоря откровенно, даже прознай наставник Цзян о возможностях их сопутствующего сокровища — Древнего города, — ему всё равно не было бы нужды на них покушаться.

Добыча ресурсов или редких наследий Чжун Цаем? Разве эксперт такого уровня испытывает в них нужду?

Помост Назначения Генералов У Шаоцяня, способный призывать полчища абсолютно преданных солдат Дао? Но Цзян Чунгуан занимает высокое положение — неужели у него мало подчинённых? А уж способов обеспечить верность у столь могущественных людей более чем достаточно.

Пространственные возможности Сумиру? Мастера сферы Возведения Дворца и выше обладают аналогичными способностями.

А прочную защиту Древнего города легко заменить высокоранговым артефактом.

Перед Цзян Чунгуаном и без того расстилался чистый, сияющий путь к вершинам. К тому же он считался чрезвычайно молодым среди всех экспертов сферы Превращения в Духа...

***

Оба всё ещё не могли поверить собственным глазам.

Замявшись на мгновение, Чжун Цай произнёс:

— Похоже, он на тебя чрезвычайно рассчитывает?

У Шаоцянь с нерешительностью отозвался:

— Наверное... да?

Чжун Цай сделал паузу:

— Вдруг в конце спрятаны ещё какие-нибудь условия? Давай дочитаем свиток до самого низа, ничего не пропуская.

У Шаоцянь молча кивнул.

И они начали медленно проглядывать нижнюю часть свитка.

Там, строка за строкой, перечислялось содержание, которое наставник Цзян Чунгуан был готов выдать своему ученику.

И первым делом описывалось ежемесячное жалование.

***

Академия выделяла каждому ученику сферы Освящения базовое содержание в одну таинственную жемчужину в месяц. Вдобавок прилагался набор обычных пилюль, талисманов и определённое количество допусков к учебным площадкам.

Однако если ученик успешно проходил испытания, побивал рекорды или взбирался на верхние строчки рейтингов, академия щедро даровала дополнительные награды. В особенности это касалось двух главных списков — Скрытого Дракона и Цанлун: за каждое занятое место полагался отдельный, ежемесячно пополняемый паёк. Все эти выплаты суммировались.

***

Наставник же Цзян Чунгуан обязывался ежемесячно доплачивать своему ученику поверх этого... сразу по двадцать таинственных жемчужин!

Практикам сферы Освящения полагались ресурсы третьего ранга.

На этом уровне стоимость даже самых редких и ценных сокровищ упиралась в ценовой потолок в пятьдесят жемчужин. Выходило, что У Шаоцяню после вступления в ученичество достаточно было поднакопить жалованье всего два-три месяца, чтобы без труда позволить себе любую роскошь!

Более того, с каждым прорывом в новую крупную сферу Цзян Чунгуан обязывался увеличивать ежемесячную надбавку. Сколько бы ни платила академия в качестве базы, наставник доплачивал как минимум в двадцать раз больше, а то и значительно свыше того.

Все прочие базовые ресурсы мастер тоже брался возмещать со своего плеча.

К примеру, если академия выдавала пилюли среднего или низшего качества, наставник дополнял их средствами высшего сорта. Разумеется, с ростом ранга снадобий число мастеров-даньши сокращалось, поэтому начиная с пилюль пятого ранга гарантия на безупречное качество снималась — и даже этот тонкий нюанс был дотошно прописан в свитке!

То же касалось и талисманов: доплата гарантировала только высшее качество.

Что до мистических артефактов и защитных формаций, наставник выделял по три квоты в месяц, причём каждые десять квот третьего ранга можно было обменять на одну квоту четвёртого...

Сюда же входили приглашения в личные тайные царства, допуски на закрытые тренировочные площадки, права на изучение древних наследий и многое другое.

***

Разобравшись с ежемесячными выплатами, они перешли к дарам, полагавшимся прямо при совершении ритуала поклонения учителю.

Огромное количество ресурсов третьего ранга, поражающее своим разнообразием.

И каждое из них — никак не ниже высшего сорта!

Их ценность была колоссальной: любой предмет из списка на внешнем рынке стоил бы не меньше нескольких десятков таинственных жемчужин.

Кроме того, прилагались десять предметов четвёртого ранга — судя по всему, чтобы ученик мог заранее привыкать к мощным сокровищам. Сюда входили два талисмана, три диска формаций, а остальные пять позиций занимали тяжелые луки высшего и высшего-элитного качества, от которых разило сокрушительной мощью!

С таким арсеналом можно было менять оружие под любую задачу.

Вдобавок наставник выделил единовременный подъёмный фонд в один миллион таинственных жемчужин!

Разрешалось даже брать средства в счёт будущих выплат — иными словами, если ученику срочно понадобятся деньги на правое дело, он мог в любой момент обратиться к учителю.

Наконец, мастер обещал передать воспитаннику все известные ему наследия искусств стрельбы из лука. А из универсальных тайных техник, которыми владел сам, он гарантировал обучить не менее чем десяти видам — а если ученик окажется способным объять большее, то и вовсе без каких-либо ограничений...

У Чжун Цая просто глаза разбегались.

Прошлые наставники предлагали немало щедрых благ, но этот превзошёл их всех вместе взятых. По мере чтения на лице Чжун Цая расплывалась всё более широкая и довольная улыбка.

Наконец они дошли до конца первого свитка.

Чжун Цай тут же потянул У Шаоцяня ко второму.

— Старина У, наставник Цзян Чунгуан — просто щедрая душа! Но в первом свитке, кажется, перечислено вообще всё вообразимое. Что же тогда во втором?

У Шаоцянь уже вчитывался в развёрнутые строки.

Чжун Цай пригляделся следом.

Настроение У Шаоцяня наконец-то полностью разгладилось. Чжун Цай тоже обомлел от изумления.

Оказалось, что все ресурсы, перечисленные на втором свитке, предназначались исключительно для мастера-даньши!

У Шаоцянь крепко сжал руку Чжун Цая, и они вместе дочитали текст до конца.

***

Этот свиток выглядел почти как точная копия подъемных выплат У Шаоцяня — за исключением ежемесячного жалованья. Вот только все боевые ресурсы в нём заменялись лимитами на редкие снадобья и ингредиенты различных рангов.

К примеру:

Определённое количество редких трав третьего ранга (стоимостью до пятидесяти таинственных жемчужин за единицу), четвёртого ранга (стоимостью до пяти тысяч жемчужин)...

Помимо этого, выделялись квоты на рецепты пилюль с третьего по шестой ранг — по десять штук на каждый ранг. Правда, эти рецепты рекомендовалось забирать по мере роста мастерства: скажем, переходить к четвёртому рангу только после освоения третьего.

Логика простая: неопытного даньши легко сбить с пути искушением слишком сложными формулами, что вредило его дальнейшему развитию. В любой момент, когда мастеру требовался рецепт, он мог свободно войти в Тайный архив и выбрать нужный.

Помимо рецептов, давались десять квот на древние трактаты по Пути Пилюль из Хранилища смешанных наук. Поистине трогательная забота!

В завершение полагался ещё один миллион таинственных жемчужин подъёмных.

Разумеется, привилегия «просить денег у учителя в любой момент» здесь отсутствовала — всё-таки мастер боевого направления не мог официально взять в ученики даньши, не нарушая устоев академии.

***

Все сокровища из второго свитка предназначались даньши.

И в самом конце Чжун Цай и У Шаоцянь наткнулись на короткое, но предельно ясное примечание.

Во-первых, наставник поздравляет ученика с обретением счастливой брачной доли.

Во-вторых, все ресурсы для даньши — это подарки к первой встрече для мужской супруги ученика.

В-третьих, молодой паре выделяется усадьба с прислугой, так что после ритуала они могут просто въехать туда со всем семейством на готовое.

***

Чжун Цай перевёл дух:

— Ещё даже не виделись, а подарки уже приготовлены.

У Шаоцянь тепло улыбнулся. Второй свиток окончательно растопил его сдержанность.

Прижавшись друг к другу, Чжун Цай отбросил шутливый тон и серьёзно произнёс:

— Старина У, наставник Цзян Чунгуан действительно тебя высоко ценит.

У Шаоцянь согласился:

— Да.

Сомневаться больше не приходилось — искренность мастера Цзяна была очевидна.

Но всё же...

У Шаоцянь слегка нахмурился:

— Чем же я заслужил такое рвение с его стороны?

Чжун Цай хоть и отличался лёгким нравом, во всём, что касалось его У Шаоцяня, проявлял предельную чуткость. Поразмыслив, он предположил:

— Может, его впечатлили твои результаты на испытаниях?

Ничего другого в голову не приходило. То, как молниеносно У Шаоцянь одолел испытание, действительно привлекало внимание.

Поскольку этот мир развивался по законам «исходного романа», Чжун Цай мысленно перебрал все излюбленные сюжетные клише: великая судьба, скрытые таланты, попытка захвата тела... Но всё это не выдерживало критики. Избранником судьбы являлся тот мелкий паршивец, а не У Шаоцянь; врождённые способности упирались в сопутствующее сокровище; а наставнику, ушедшему далеко за сферу Слияния, захватывать чужие тела и вовсе без надобности.

Помотав головой, Чжун Цай искренне высказался:

— По-моему, мастер отличный.

— Действительно достойный, — согласился У Шаоцянь.

Они переглянулись. Что ж, стоит соглашаться без колебаний.

При такой искренности выжидать другие приглашения было бы крайним проявлением неблагодарности. Нужно действовать решительно.

***

У Шаоцянь размашисто поставил свою подпись.

В то же мгновение оба свитка вспыхнули и слились в единую записку, которая тут же занялась пряным пламенем прямо в воздухе. В комнате раздался раскатистый, добродушный голос:

— Ученик мой, жду тебя во Внутреннем дворе! Встречать вас выйдет старший брат по вашей ветви, а все ресурсы я уже распорядился доставить прямо в ваш новый дом!

С последними словами записка прогорела дотла.

Чжун Цай и У Шаоцянь переглянулись.

Похоже, наставник Цзян Чунгуан оказался весьма прямым и лёгким в общении человеком.

Чжун Цай не удержался от радостного возгласа:

— Старина У, поздравляю!

Взгляд У Шаоцяня потеплел:

— Когда переберёмся во Внутренний двор, А-Цай, мы просто обязаны в полной мере оценить щедрость учителя...

Чжун Цай уже собрался поддакнуть, мол, уберём все сокровища в Древний город, как услышал продолжение:

—...и опробовать новый дом.

Чжун Цай поперхнулся.

Это его старина У сейчас скабрезно пошутил, что ли?

Но признавать поражение Чжун Цай не привык, а потому мгновенно подхватил:

— Ещё бы, само собой!

У Шаоцянь не выдержал и тихо расхохотался.

***

В глубинах Академии Цанлун в тот самый миг, когда У Шаоцянь начертал своё имя, раздался громовой хохот:

— Не подвёл парень, которого я приметил! Натура прямая, прямо как у меня! Пройти испытание — это вам не шутки, молодец!

Из мрака сопутствующим хором отозвались с улыбкой другие голоса:

— Поздравляем старшего брата с обретением достойного ученика!

— Сколько лет брат отказывался брать под своё крыло воспитанников, и вот наконец сбылось!

— С великой радостью тебя, старший брат!

Первый голос с ухмылкой рявкнул:

— Как явится парень в селение, вы, смотрите у меня, не скупитесь на подарки!

Ему тут же ответили:

— Не беспокойся, старший брат, ни за что не обидим парня!

— Младшая сестра уже всё приготовила, ха-ха-ха!

— Раз уж мой ученик принимал у него экзамен, пусть он его и встречает.

— Кстати, паршивец Ай Чжун сказывал, будто тоже приглядел себе учёную душу, да ещё и в приятельских отношениях с нашим младшим племянником.

— Коли у Ай Чжуна всё сложится гладко, то-то весело станет!

Окружающее пространство потонуло в добродушном смехе.

***

Когда дело с наставником для У Шаоцяня было улажено, Чжун Цай облегчённо перевёл дух.

Затем он достал собственные приглашения.

Едва У Шаоцянь приметил белые конверты, как снова нахмурился.

Чжун Цай беззаботно усмехнулся:

— Давай просто вскроем и поглядим. Даже если я не стану становиться чьим-то учеником, полезно хотя бы ознакомиться с описаниями мастеров и их фракций, верно?

У Шаоцянь тихо вздохнул и прильнул ближе к Чжун Цаю.

Чжун Цай легко надрезал первое белое письмо.

Однако произошло нечто странное: внутри не оказалось ожидаемого свитка.

Чжун Цай опешил.

И он, и У Шаоцянь одновременно заметили вспыхнувший под белой бумагой золотой отблеск.

Э-э...

Выходило, что под белой оболочкой скрывалось золотое приглашение?

А золотое приглашение означало, что стать его учителем изъявил желание мастер-даньши сферы Превращения в Духа?

Выражение лица Чжун Цая стало весьма двусмысленным:

—... И к чему такие сложности? Почему нельзя было сразу отправить золотое письмо, зачем заворачивать его в белое?

У Шаоцянь тоже выглядел озадаченным.

Они переглянулись.

Отложив в сторону первое золотое послание, Чжун Цай вскрыл второе белое приглашение.

Оба снова лишились дара речи.

Второй конверт точно так же прятал в себе золотое письмо.

Ещё одно скрытое приглашение высшего ранга!

Чжун Цай принялся за третье белое письмо.

Свитка вновь не обнаружилось — лишь благородный золотой блеск...

В комнате воцарилась звенящая тишина.

***

Спустя долгое время губы Чжун Цая нервно дёрнулись.

Вопиющая нелепица! Отчего все эти письма упрятаны одно в другое?!

Неужто в этом деле требовалась какая-то особая конспирация? Разве отправить золотое письмо напрямую было настолько непреодолимой задачей?!

«Неужели у мастеров пилюль водятся какие-то странные правила?!»

У Шаоцяня в голове тоже роились сомнения, однако стоило выяснить, что за белой обёрткой скрывались три золотых приглашения, как на душе у него заметно потеплело.

Ну ещё бы! С дарованием А-Цая — и чтобы им заинтересовались лишь мастера шестого ранга?

Выдавать из одного котла по четыре-пять пилюль высшего качества второго ранга — да это же чудовищный, феноменальный талант! Настоящий самородок, равных которому не встречалось на протяжении нескольких поколений.

Именно поэтому У Шаоцянь сокрушался, видя столь скромные письма: выложись А-Цай во всю силу, а в ответ лишь скупые предложения от шестого ранга — это выглядело пренебрежением.

Но теперь всё встало на свои места.

Никакого пренебрежения не было и в помине. Похоже, здесь кролся иной, ведомый лишь самим мастерам расчёт. Впрочем, едва ли злой.

***

На сердце у Чжун Цая царило смятенье.

У Шаоцянь склонился ближе, помогая ему аккуратно вскрывать золотые послания одно за другим.

Нужно разгадать эту загадку. Быть может, в самих обращениях найдётся объяснение?

***

Едва золотые конверты поддались, из них выскользнули долгожданные свитки.

Их содержание строилось по той же схеме, что и у У Шаоцяня: сперва шло подробное представление наставника и условия приёма.

Чжун Цай развернул все три грамоты одновременно. Длинные шёлковые полотна зависли прямо в воздухе, разворачиваясь параллельно, чтобы их удобнее было сравнивать.

***

Уже первый свиток гласил, что его отправителем выступает мастер пилюль седьмого ранга.

У Шаоцянь пробежал глазами оставшиеся послания и произнёс:

— И остальные двое — седьмого.

В Академии Цанлун вовсе не водилось мастеров восьмого ранга: седьмой ранг считался пределом.

Впрочем, среди них выделялось несколько выдающихся верхушек. При удачном стечении обстоятельств каждый из этих старейшин мог в любой миг сподобиться озарения и шагнуть на заветный восьмой ранг.

***

Супруги внимательно изучили все три предложения.

Из троих кандидатов двое являлись Королями Пилюль седьмого ранга, а третий — мастером в полушаге от Императора Пилюль.

Требования к ученикам они выдвигали вполне традиционные: соблюдать верность клану и ветви, неустанно точить алхимическое мастерство и не забывать о собственном духовном развитии.

Никаких мудрёных условий.

Чжун Цай хихикнул:

— А наставники-то вполне сговорчивые!

У Шаоцянь согласился:

— И впрямь, без лишнего спесивого нрава.

***

Впрочем, причина проглядывала сама собой.

Тот, кто сумел вознестись до звания Короля Пилюль, без остатка отдавал себя искусству. А чтобы подчинить формулы более высоких рангов, приходилось непрестанно двигать вперёд и собственный уровень культивации.

Всё это пожирало колоссальное количество времени.

К тому же, пользуясь щедротами Академии, каждый мастер связывал себя обязательствами: от него требовалось регулярно пополнять запасы обители и выполнять частные заказы.

Занятость колоссальная! Откуда тут взяться причудам или вредному нраву? Куда разумнее потратить свободное мгновение на постижение тайн котла...

Потому и требования Королей да Императоров Пилюль отличались такой простотой.

***

Затем супруги перешли к подъёмным и содержанию.

В целом предложенное укладывалось в единую структуру: всё вращалось вокруг ресурсов для совершения прорывов и ингредиентов для выплавки пилюль.

Ежемесячное жалованье выглядело весьма солидно: помимо стандартных выплат от Академии, каждый учитель добавлял внушительное пособие из собственного кармана.

Похоже, учитывая, сколько средств требуется на становление мастера-даньши, даже для Чжун Цая, пребывавшего пока на пике сферы Небесного Притяжения, личный капитал оценивался в миллионы таинственных жемчужин!

Щедрость Королей Пилюль поистине не ведала границ: квоты на редкое сырьё, возможность аванса...

Вдобавок прилагалось свыше десятка флаконов с пилюлями третьего ранга высшего качества.

Каждый мастер специализировался на своём направлении, оттого и состав снадобий разнился.

Но едва взгляд Чжун Цая зацепился за названия пары лекарств, его глаза вспыхнули ярким азартом.

Средства для укрепления и врачевания божественной души!

Те самые, что Чжун Цай пока не способен был сварить сам, но в которых до зарезу нуждался его старина У!

Мало того, напротив этих наименований стояли особые пометки!

Обычно во флакон кладут от силы одну-три драгоценных пилюли.

Здесь же напротив снадобий для души чернела приписка: «в одном флаконе — десять штук».

В общей сложности — шестьдесят пилюль!

Оставшаяся часть списка включала почти десяток наименований, связанных с духовными силами Небесного Ян и Земного Инь — то, что потребуется для продвижения по малым ступеням после сгущения Изначальной Души.

И самое любопытное: все эти сокровища — и для лечения души, и для ступеней Небесного Ян и Земного Инь — значились в предложении мастера, находившегося в полушаге от Императора Пилюль!

***

Чжун Цай некоторое время не отрывал взгляда от строчек, а затем негромко спросил:

— Старина У, как думаешь... этот мастер пилюль Сан... он поступил так умышленно или случайно?

У Шаоцянь задумчиво прищурился:

— Скорее всего, это тонкий и точный расчёт.

Чжун Цай был с ним абсолютно согласен.

И дело не в излишней подозрительности — мысль проглядывала слишком явно.

Судя по дарам остальных двух Королей Пилюль седьмого ранга, те вложили по флакону самых разных средств. Хоть снадобья и относились к третьему рангу и самому Чжун Цаю сейчас не требовались, мастера явно хотели продемонстрировать собственное искусство, дабы будущий ученик мог изучить образцы высшего качества и перенять тонкости работы с котлом.

А вот мастер пилюль Сан, пребывавший в полушаге от Императора Пилюль, поступил иначе.

Он ограничился всего двумя видами пилюль третьего ранга, зато оба напрямую касались духовной практики.

И подтекст читался без труда:

«Берите и пользуйтесь для укрепления сил!»

***

Чжун Цай переступил порог Академии совсем недавно и со дня на день должен был совершить прорыв в сферу Открытия Дворца.

Все нужные для себя снадобья он без труда выпестовал бы сам — и исключительно высшего качества.

До третьего же ранга ему по уровню сил было ещё расти и расти.

Так кому предназначены эти лекарства?

Ответ напрашивался один: его спутнику жизни, У Шаоцяню.

Целых шестьдесят пилюль высшего качества для врачевания божественной души! Даже если У Шаоцянь станет принимать их регулярно, на первых двух малых ступенях о мучительной боли можно забыть вовсе.

А пока запас иссякнет, Чжун Цай уже освоит несколько собственных рецептов третьего ранга для восстановления духа.

Когда же У Шаоцянь одолеет очередной рубеж, под рукой окажутся средства для ступеней Небесного Ян и Земного Инь, пожалованные наставником.

И Чжун Цай получит драгоценную передышку, чтобы спокойно вникнуть в тонкости сложнейших рецептов.

***

Чжун Цай вздохнул с искренним чувством:

— Мастер пилюль Сан — невероятно чуткий человек.

У Шаоцянь тепло улыбнулся.

Больше всего его радовало то, что мастер Сан принял во внимание их семейный союз. Пусть тот и не приложил отдельного подарка для супруга, как сделал наставник Цзян Чунгуан, но такое изобилие целебных снадобий говорило само за себя.

Впрочем, Чжун Цай тут же хмыкнул и шутливо ворчливо прибавил:

— Хотя подстёгивать к учёбе он умеет будь здоров. Прямо-таки хлыстом подгоняет!

У Шаоцянь на мгновение замер, а затем уяснил суть:

— Хочешь сказать, мастер пилюль Сан таким образом подталкивает тебя к скорейшему совершенствованию мастерства?

— А сам как думаешь? — фыркнул Чжун Цай.

***

Мастер пилюль Сан прекрасно понимал: Чжун Цай души не чает в своём избраннике и расшибётся в доску, лишь бы достать для него лучшие снадобья. Потому и выложил козыри прямо на стол.

Стоит У Шаоцяню начать принимать пилюли для божественной души, как терзающие его муки тут же отступят. Действие средств высшего качества проявится мгновенно — это вам не простые отвары да вытяжки из трав, сила здесь иного порядка!

А едва Чжун Цай наяву увидит, насколько легче стало его старине У, разве сможет он прохлаждаться?

Знать в теории о пользе пилюль — одно, и совсем другое — наяву наблюдать чудодейственный эффект.

Разве допустит Чжун Цай, чтобы его возлюбленный, едва вкусив облегчение, снова вернулся к изнурительной и болезненной практике?

Открытая уловка! Чистой воды открытый расчёт!

И всё же Чжун Цай не мог не испытывать к мастеру Сану глубочайшей признательности.

Ведь его старина У совсем скоро избавится от этой проклятой боли!

***

Чжун Цай глубоко вздохнул, сжал кулак и твёрдо произнёс:

— Решено! Пойду в ученики к наставнику Сану!

У Шаоцянь ласково взглянул на него и спросил с улыбкой:

— Окончательный выбор?

Чжун Цай кивнул с предельной серьёзностью:

— Каждого из троих старейшин с лихвой хватит, чтобы наставлять меня, да и условия у всех схожие. При прочих равных я в любом случае выбрал бы сильнейшего.

У Шаоцянь понимающе наклонил голову.

— К тому же наставник Сан не только превосходит остальных в мастерстве, — продолжал Чжун Цай, — но и проявляет куда большую проницательность к моим стремлениям.

В своё время У Шаоцянь искренне обрадовался, увидав условия наставника Цзян Чунгуана, и без колебаний поставил свою подпись. Точно так же и Чжун Цай теперь сиял от счастья, поняв, что мастер Сан принял в расчёт У Шаоцяня и фактически вплёл его в будущую ученическую жизнь своего подопечного.

Ему казалось, будто их союз одарили высшим благословением. В этом шаге проглядывало глубокое уважение наставников к их чувствам.

Так к чему мешкать?

Чжун Цай безжалостно сжёг два оставшихся свитка и размашисто начертал своё имя на послании мастера Сана.

Дальше всё пошло по заведенному порядку. Свиток истаял в воздухе, уступив место бумажной записке, которая тут же полыхнула ярким пламенем.

В тишине комнаты пролился мягкий, чуть насмешливый голос:

— Ученик мой, жду тебя во Внутреннем дворе.

— А когда придёшь засвидетельствовать почтение, прихвати с собой и супруга.

Записка истлела дотла. Слушая эти слова, Чжун Цай почувствовал, как к щекам подступает незваный румянец.

— Старина У! — выпалил он, взъерошив волосы. — С чего это меня вдруг в жар бросило?!

У Шаоцянь тихо рассмеялся, подался вперёд и мягко коснулся губами его горячей щеки.

Чжун Цай вспыхнул ещё гуще. Сердце заколотилось где-то у самого горла, а в груди заклокотал непонятный сухой зной. Да что с ним такое?! Раньше ведь никакой смущённой дурости за собой не замечал!

Глядя на его растерянный вид, У Шаоцянь не удержался и поцеловал его снова.

Чжун Цай окончательно сгорел от смущения. Решив, что терять всё равно нечего, он сгреб У Шаоцяня в охапку и повалил на кровать.

У Шаоцянь заходился от смеха, дрожа всем телом.

— Ах так?! — фыркнул Чжун Цай. — Сейчас я сдеру с тебя всё одеяние, вот и посмотрим, посмеёшься ты у меня или нет!

Спустя мгновение оба сбросили мешавшие одежды и скрылись в глубине пышных перин.

***

В другой тихой обители Академии Цанлун перед алхимическим котлом неподвижно восседал тонкий, поджарый силуэт.

Его пальцы порхали в воздухе с изящной лёгкостью, словно сплетая невидимые нити сияющей энергии. Силы недр покорно устремлялись в чрево жаровни, заставляя древесный огонь вспыхивать всё ярче и яростнее.

Из глубин котла донёсся чистый, переливчатый звон спекающихся пилюль.

В этот самый миг алхимик едва заметно повернул голову и улыбнулся:

— Ну надо же. Наконец-то и у меня появился ученик.

Никого больше в покоях не было. Мастер замолчал, сосредоточенно извлекая свежие пилюли из котла.

Затем снова тихо хмыкнул:

— А мальчишка-то приносит удачу! Едва начертал имя, как выварка прошла без единого изъяна.

Поколебавшись, он пробормотал себе под нос:

— Пожалуй, отдам эту пилюлю старшему ученику Цзяну... А в обмен пусть-ка он добудет для меня ту редкую травку. Раз уж мой новый ученик связал себя узами брака, гоже приготовить подарок к первой встрече... Что бы такое поднести? Хм... Быть может, не мудрствовать и просто отвалить ему таинственных камней?

***

Дядя Ся неотлучно дежурил подле барьерной формации, отсчитывая минуты третьего дня.

По всем срокам маленькому господину пора было выходить.

До этого слуге не раз приходилось наблюдать, как из залов испытаний выносят окровавленных, искалеченных бойцов. Каждый раз у Дяди Ся сжималось сердце: а ну как следом вынесут хрупкое детское тельце? К счастью, худшие опасения не оправдались.

Время испытания подходило к концу. Наконец массивные двери Зала со скрипом распахнулись.

Оттуда гуськом потянулись испытуемые — в большинстве своём взрослые практики сферы Освящения. Дядя Ся вытянул шею, жадно всматриваясь в лица. И вот среди взрослых фигур мелькнул знакомый тонкий силуэт!

Слуга невольно подался вперёд. А маленький мальчик, заметив его, изо всех сил припустил навстречу.

— Дядя Ся! Я прошёл! — воскликнул У Дунсяо, выскочив за пределы барьера. Его лицо сияло восторгом.

Дядя Ся просиял, в его глазах вспыхнула глубокая, отцовская нежность и гордость.

Сердце мальчика колотилось как бешеное. Во время испытаний ему пришлось хлебнуть немало горя и боли, но теперь, когда победа оказалась в руках, вся накопившаяся усталость вмиг испарилась.

Принеся положенные клятвы, кандидаты начали расходиться. У Дунсяо тоже не стал задерживаться и вместе с Дядей Ся направился к резиденции города Юйцзяо.

Во втором туре испытаний израненный, онемевший от боли мальчик сидел перед гладкой каменной стеной. Поначалу хаотичное переплетение узоров решительно не желало укладываться у него в голове. Но У Дунсяо закалил характер в суровых испытаниях прошлого. Его воля отличалась невероятной стойкостью.

Осознав, что изнурение мешает разуму, он волевым усилием распрямил спину и полностью сосредоточился на линиях. И произошло чудо: головокружение отступило, а смутные штрихи начали обретать смысл.

Его сознание словно унеслось в бескрайнюю даль, а затем стремительно вернулось назад, озарённое вспышкой озарения. Картинки сложились в единое целое, и мальчик погрузился в глубокую медитацию.

Сам Дунсяо не ведал, сколько прошло времени, но наблюдавшие за ним наставники вели строгий отчёт. Этот кроха, постигавший всего лишь одну тайную технику, умудрился обогнать десятки искушённых взрослых практиков! Ему потребовалось полчаса — всего тридцать минут, чтобы уловить суть узора!

Подобная проницательность выглядела поистине феноменальной. Если взрослым мастерам на постижение подобных узоров требовалось более часа, то маленький Дунсяо справился вдвое быстрее.

Неудивительно, что у многих старейшин зачесались руки взять его к себе. Но, увы, сделать они ничего не могли: наставница Вань Тяньфэн уже застолбила за собой этого самородка, и оспаривать её право никто не дерзнул.

Заметив, насколько истощён мальчик, Дядя Ся подставил спину и подхватил его. Вскоре они уже были в резиденции.

Переступив порог комнаты, У Дунсяо первым делом активировал защитные чары. Если присмотреться, его въевшаяся в кровь настороженность и манера движений разительно напоминали привычки его младшего дяди — бдительность закладывалась буквально с малых лет.

Достав из рукава золотое пригласительное письмо, мальчик выжидающе посмотрел на слугу.

Дядя Ся замер в ошеломлении. Покуда он ждал у Зала, до него долетали слухи об особых приглашениях, но он и помыслить не смел, что подобная честь выпадет его маленькому господину — исключительно из-за его юных лет. Слуга обожал мальчика и считал его умницей, но не ждал, что окружающие разделят его восторг. В конце концов, он своими глазами видел невероятное величие Молодого господина Шаоцяня, затмевавшего подобно солнцу всех вокруг.

Но теперь изумление на лице старика сменилось ликующим восторгом!

— Дядя Ся, вы рано радуетесь! — с улыбкой остановил его Дунсяо. — Давайте сперва глянем, какой наставник меня призвал и что посулил.

Старик закивал:

— Да-да! Скорее вскрывайте, маленький господин!

Внимательно изучив условия, У Дунсяо остался абсолютно доволен. Он трезво оценивал свои силы и не собирался ждать иных предложений. Тот, кто разглядел его первым, и обладал наилучшим чутьём! И мальчик, не колеблясь, размашисто поставил свою подпись. О чём бы ни зашла речь в будущем, сожалеть о своём выборе он не станет.

***

Несколько месяцев спустя

Время в Городе Цанлун летело стремительно. За прошедшие месяцы гремели сотни отборочных испытаний. Пусть отсев оставался жесточайшим, на небосклоне то и дело вспыхивали имена юных гениев.

Улицы кипели слухами. Отовсюду доносились споры о результатах, а уж тема золотых приглашений не сходила с уст горожан. Едва очередная группа кандидатов покидала Залы, как толпа принималась жадно выяснять: кто именно удостоился высокой чести? Сколько свитков получил тот или иной самородок? И к кому из великих мастеров он пошёл в ученики?

Любопытство публики разгорелось до предела.

http://bllate.org/book/15860/1504843