На следующий день Чжун Цай и У Шаоцянь отправились в резиденцию городского главы.
Инспекторы покинули город сразу же после завершения аттестации, а сам правитель был по уши загружен делами, поэтому гостей принимал главный управляющий резиденции.
Управляющий Кэ встретил их с отменной доброжелательностью. Узнав цель визита, он лично прошёл с ними в один из садовых павильонов и повелел слугам подать свежий чай и угощения.
Управляющий Кэ с улыбкой достал сумку из горчичного семени и протянул её У Шаоцяню:
— Каждому, кто успешно защитил статус хозяина арены, полагается эта награда. Прими её, юный друг У.
У Шаоцянь принял подарок обеими руками:
— Благодарю вас.
Затем управляющий Кэ повернулся к Чжун Цаю и мягко произнёс:
— Мастер пилюль Чжун может выбрать пять формул пилюль третьего ранга.
Чжун Цай кивнул.
Управляющий Кэ сноровисто извлёк свиток со списком и передал его юноше:
— Взгляни, мастер Чжун. Здесь представлено тридцать рецептов на выбор.
Чжун Цай тоже принял свиток обеими руками и развернул его.
«Надо же, целых тридцать штук на выбор, — слегка удивился он про себя. — Интересно, сколько из них совпадут с теми, что у меня уже есть?»
***
Снадобья третьего ранга предназначались для практиков Сферы Освящения. Чжун Цай уже давно изучил все подобные рецепты из своего наследия и прекрасно помнил их названия. Наиболее ценными считались снадобья для укрепления божественной души, балансировки сил небесного ян и земного инь, продления жизни, исцеления ран, восполнения таинственной силы и изучения тайных техник. В одном только избранном своде его наследия насчитывалось сто восемь первоклассных формул!
Юноша бегло пробежался взглядом по списку.
Ассортимент оказался весьма сбалансированным. За исключением снадобий для продления жизни, в каждой ключевой категории имелось как минимум по пять позиций. Сразу виден размах клана с богатейшей историей.
В самом верху числились: пилюля Черепахи и Змеи, одновременно восполняющая энергию небесного ян и земного инь; пилюли Пурпурного Солнца, Лазурного Солнца и Великого Солнца для напитания небесного ян, а также пилюля Духовной Феи — для земного инь.
Все эти формулы Чжун Цай знал наперечёт, а пилюли Пурпурного Солнца и Духовной Феи и вовсе входили в его избранную коллекцию.
Рецепты для души предназначались лишь для притупления боли при слиянии с изначальным зародышем — банальные, базовые снадобья, давно ему знакомые. Целебные и восстанавливающие силу формулы тоже не блестали изысканностью.
В итоге взор Чжун Цая зацепился за пилюлю Падающей Звезды.
Вот её-то в его закромах точно не было.
Эта пилюля помогала осваивать тайные техники, связанные со звёздной силой. И пусть юноша пока не знал её точного класса, взять её однозначно стоило. Если эффект окажется достойным, спрос будет колоссальным. Всё-таки звёздные техники славились своей мощью, и чем могущественнее фракция, тем чаще они встречались. В той же Академии Цанлун, к примеру.
Остальное же выглядело довольно посредственно.
— Я возьму формулу пилюли Падающей Звезды, — без долгих раскачек произнёс Чжун Цай. — А оставшиеся четыре рецепта не мог бы уважаемый управляющий обменять для меня на таинственные камни?
Управляющий Кэ ничем не выдал своего удивления и всё так же мягко согласился.
Вскоре он вручил Чжун Цаю небольшой свиток со свежей копией рецепта и мешочек с сорока таинственными жемчужинами.
Выходит, каждая формула оценивалась в астрономические десять тысяч таинственных камней! Действительно, крупнейшие кланы буквально купались в роскоши.
Чжун Цай принял всё со священным трепетом и искренне поблагодарил управляющего. Обсуждать больше было нечего, и юноши поспешили откланяться.
***
На обратном пути У Шаоцянь всунул полученную сумку из горчичного семени в руки Чжун Цаю и с подначкой улыбнулся:
— Сдаю в семейную казну... Это у нас премия или подработка?
Чжун Цай закатил глаза и фыркнул:
— Язык у тебя без костей!
С этими словами он заглянул мысленным взором внутрь сумки.
— Старина У, ты уже успел подсмотреть?
— Там как раз то, что А-Цай любит больше всего, — не ответив напрямую, усмехнулся У Шаоцянь.
Чжун Цай как раз «разглядел» содержимое. И действительно, радости его не было предела! За успешную защиту арены Сферы Освящения отвалили ровно сотню таинственных жемчужин. Это если пересчитать, за каждого побеждённого соперника выдали по драгоценному камню?
— Опасались, видимо, что выданные редкие материалы не подойдут победителю, вот и решили сразу отсыпать звонкой монетой, — хмыкнул Чжун Цай.
— Весьма заботливо с их стороны, — поддакнул У Шаоцянь.
Чжун Цай бережно сгрёб жемчужины. В хозяйстве всё пригодится, тем более что сбережений много не бывает.
***
Следом юноши направились в залу обмена клана Шао.
Так как в отражении звериного мора принимала участие тьма-тьмущая практиков, а выжившим требовалось обменять заслуги на ресурсы, пускать всю эту разношёрстную толпу во внутренние покои резиденции Шао никто не стал. Для обменного зала отвели просторную усадьбу поблизости. Порядок здесь охраняли несколько практиков Сферы Подвешенного Сияния, а сам процесс выверки и выдачи наград контролировал десяток сородичей семьи Шао.
Во дворе усадьбы, куда вошли Чжун Цай и У Шаоцянь, непрерывным потоком снували практики. Вдоль периметра расположилось около десятка флигелей, над которыми развевались флаги с указанием рангов доступных наград. В углу двора возвышалась каменная стела с высеченными на ней правилами подсчёта очков.
Юноши первым делом подошли к ней.
— Дикие звери первого ранга разделены на три категории... — пробормотал про себя Чжун Цай.
За убитого зверя первого ранга десятой ступени или ниже давалось по одному очку; за одиннадцатую ступень — по два очка; за двенадцатую — по пять.
За диких зверей второго ранга полагалась фиксированная плата — по сотне очков за тушу.
За зверей третьего ранга отваливали сразу по десять тысяч очков за каждого.
Клан Шао выставил на обмен три тысячи пятьсот наименований материалов первого уровня, две тысячи триста — второго уровня и шестьсот двадцать — третьего. Цены варьировались, и каждый мог подобрать награду на свой вкус.
Чжун Цай прикинул цифры в уме.
У Шаоцянь опередил его, озвучив результат:
— У А-Цая в сумме тысяча семьсот шестьдесят очков.
— А у тебя... семь миллионов четыреста семьдесят шесть тысяч пятьсот, — отозвался Чжун Цай и тут же скривился.
Пропасть всего в две сферы развития, а какая астрономическая разница в баллах!
Впрочем, редкие ресурсы третьего ранга тоже стоили в десятки тысяч раз дороже наград первого уровня, так что пропорция соблюдалась честно.
— Все ресурсы выбирай сам, А-Цай, я полностью полагаюсь на тебя, — со смешком сказал У Шаоцянь.
Чжун Цай вскинул бровь:
— Ну ещё бы! Ты же вечно швыряешься деньгами направо и налево.
— Совершенно верно, — кротко согласился У Шаоцянь. — А-Цай у нас экономный хозяйственник.
Пошучивая и переговариваясь, они плечом к плечу направились к одному из менее людных флигелей и шагнули за порог.
***
В этом помещении оформляли выдачу наград третьего уровня. На первый и второй ранги юноши даже не заглядывались: их целью были редкие лечебные травы для Чжун Цая и тренировочные ресурсы для У Шаоцяня.
За столом восседал сородич клана Шао, достигавший Сферы Освящения. Едва увидав гостей, он поднялся навстречу:
— Мастер Чжун, брат У!
Им оказался Шао Цин. Как давний знакомый, он специально дежурил здесь, чтобы оказать им услугу без лишней волокиты.
— Снова приветствуем вас, старший Шао, — с улыбкой отозвался Чжун Цай.
Шао Цин лишь понимающе усмехнулся — лишние слова были ни к чему. Он сразу же достал длинный свиток-реестр и протянул юношам.
Чжун Цай и У Шаоцянь склонились над списком, пробегая глазами строчку за строчкой.
Список состоял всего из пары сотен позиций, так что изучили они его быстро. Чжун Цай без колебаний вычеркнул все редкие травы третьего ранга, которых ещё не было в его запасах, а заодно прихватил семена редчайших целебных растений. Следом он сгрёб все доступные травы для укрепления божественной души и развития сил, подходившие его старине У — не раздумывая забрал всё подчистую.
Напротив каждого наименования стояла точная цена. Лекарственные растения по сравнению с редчайшими артефактами или священными фолиантами обходились сравнительно недорого. Даже на третьем уровне за единицу просили от пары сотен до нескольких тысяч очков. С имеющимся у них запасом в семь с лишним миллионов баллов подобная закупка казалась сущим пустяком.
Выбирая товары, Чжун Цай сразу подсчитал итоговую сумму.
— Забираем всё указанное. С вас четыреста семьдесят восемь тысяч двести шестьдесят очков, верно? — бойко выложил юноша.
— Всё верно, — с улыбкой подтвердил Шао Цин.
— А оставшиеся семь миллионов баллов, кажется, можно обменять на таинственные жемчужины?
— Именно так.
Чжун Цай просиял:
— Тогда меняем всё до последнего гроша на жемчужины!
Шао Цин сноровисто закивал, и спустя короткое время все редкие ингредиенты и таинственные жемчужины были тщательно пересчитаны и переданы довольным хозяевам.
Разделавшись со всеми необходимыми делами и обменяв добытые туши диких зверей на таинственные жемчужины, Шао Цин передал юношам полновесный сундучок. В нём ровными рядами покоились пять тысяч блестящих камней — полновесная награда за участие в отражении звериного мора. Чжун Цай с довольной улыбкой спрятал богатство, после чего представитель семьи Шао лёгким касанием печати снял с их запястий метки участников.
***
Спустя два дня состоялся камерный пир, посвящённый обмену опытом среди мастеров пилюль.
Поскольку на встрече собирались исключительно алхимики, Чжун Цай отправился туда один. Местом проведения выбрали изысканный городской сад, принадлежавший даньши из семьи Бай.
У Шаоцянь проводил Чжун Цая до самых ворот, проследил, пока тот не скроется в глубине аллей, и вернулся в отведённый им гостевой дворик.
Оставшись без своего неугомонного спутника, У Шаоцянь расположился за каменным столом во дворе и принялся вычерчивать талисманы Очищения от Пыли. Каждая чистка алхимического котла требовала хотя бы одного такого талисмана, поэтому в свободное время следовало запасаться ими впрок.
***
Чжун Цай, попрощавшись со своим стариной У, шагнул под сень садовых деревьев. Гостеприимная усадьба встретила его густым, дурманящим ароматом цветущих кустарников. Под раскидистыми кронами уже расположились многочисленные мастера, увлечённо спорившие о чём-то. Стоило прислушаться, как становилось понятно: алхимики скрестили шпаги из-за тонкостей обработки какого-то редкого ингредиента и изо всех сил пытались склонить оппонентов на свою сторону.
Заметив Чжун Цая, несколько знакомых мастеров тут же направились к нему с радушными улыбками:
— А вот и мастер Чжун пришёл!
На этот возглас обернулись многие из присутствующих. Чжун Цай ответил открытой улыбкой и органично влился в пёструю компанию коллег.
Один из даньши без долгих прелюдий обратился к нему со сложным вопросом, подстерегшим его при выплавке; другие просили рассудить, чья рецептура эффективнее; третьи склонились над обрывками древних свитков, ломая голову над заменой недостающих компонентов... Кто-то и вовсе принялся измельчать травы и разжигать огонь прямо на глазах у публики, а собравшиеся вокруг коллеги наперебой давали советы.
Чжун Цай скупцом не был: стоит кому-то спросить — и если ответ имелся в его познаниях, юноша щедро делился опытом. Подобная открытость мгновенно завоевала уважение окружающих, и мастера с ещё большим воодушевлением вступали с ним в беседу.
Чжун Цай чувствовал себя как рыба в воде. Вот только по привычке то и дело порывался поделиться мыслями со стариной У — и всякий раз с лёгким уколом досады вспоминал, что того нет рядом. Естественно, эти едва заметные движения не укрылись от внимательных глаз окружающих. А уж когда обстановка окончательно разрядилась, подшучивать над его рассеянностью стали без стеснения...
***
Тем временем У Шаоцянь провёл за вычерчиванием талисманов весь день. Лишь к вечеру, убрав кисти и киноварь, он размашистым шагом направился к саду. Собрание было рассчитано на один день, и У Шаоцянь пришёл, чтобы забрать Чжун Цая домой.
Спустя полчаса из ворот сада стали выходить первые гости. Сперва поодиночке, а затем оттуда высыпала шумная, оживлённая толпа.
У Шаоцянь вскинул взгляд. Так и есть: в самом центре этого плотного кольца шествовал жизнерадостный юноша. Кто бы это мог быть, если не его А-Цай?
Словно почувствовав чужое присутствие, Чжун Цай резко повернул голову и встретился взглядом с У Шаоцянем. На его лице мгновенно вспыхнула сияющая улыбка. Взгляд У Шаоцяня тотчас потеплел. В то же мгновение между ними будто протянулась невидимая нить — ни тот, ни другой не могли отвести глаз.
Окружавшие их мастера пилюль одновременно замерли. Несколько даньши, только что наперебой задававших вопросы, дружно умолкли. Они с ясностью осознали: стоит даосу-супругу мастера Чжуна появиться на горизонте, как сам мастер Чжун мгновенно глохнет ко всему остальному миру.
Сложно было подобранными словами описать это чувство.
Чжун Цай радостно подпрыгнул и с ходу сгрёб У Шаоцяня в охапку. Тот с улыбкой обнял его и кивнул в сторону оставшихся позади коллег. Чжун Цай опомнился, обернулся, наскоро выдал исчерпывающие ответы на последние вопросы и распрощался с сообществом.
Присутствовавшим оставалось лишь откланяться. И вот на их глазах мастер Чжун снова с разбегу запрыгнул на своего избранника, а тот... просто понёс его на спине?
И снова: слова подобрать оказывалось невероятно трудно!
Один из алхимиков тихим голосом произнёс:
— До чего же трогательное согласие между ними.
Остальные на мгновение застыли, а затем хором подхватили:
— И не говорите! Настоящая душевная близость!
— Молодой господин У буквально на шаг не может отпустить мастера Чжуна.
— А мастер Чжун разве иной?
— Завидовать остаётся...
—... Ну, насчёт зависти я бы спорить не стал.
***
Удобно устроившись на спине У Шаоцяня, Чжун Цай привычно заталдычил о прошедшем дне:
— Поэтому там собрались не только из семей Бай, Цяо и Шао, но и из кланов помельче. Все до единого — мастера второго ранга. Говорят, у остальных тоже свои сходки, просто в другое время. Парочка мастеров даже пробовала плавить на месте, но их техника... так себе, если честно. Едва я вошёл, меня обступили со всех сторон, уши заложило! Но некоторые задачки попались любопытные, в моём наследии таких с ходу и не сыщешь. А потом... Хотел тебе рассказать, поворачиваюсь — а тебя-то и нет!
У Шаоцянь молча слушал, время от времени поддакивая в нужных местах. Он чувствовал, что день у А-Цая прошёл отлично. А ещё до него доходило: даже с головой уходя в профессиональные споры, А-Цай подсознательно искал его взглядом.
От этой мысли на губах У Шаоцяня расцвела тёплая улыбка.
Чжун Цай же, покончив с рассказами о тонкостях варки, переключился на обмен рецептами:
— Я присмотрелся к нескольким рецептам — вещь достойная, выменял всё, что получилось. Среди третьих рангов попалась парочка нетипичных... В общем, по мелочи набралось шесть новых формул второго ранга и две — третьего.
— Поздравляю, А-Цай, улов богатый, — улыбнулся У Шаоцянь.
Чжун Цай потёрся подбородком о его плечо и горделиво фыркнул:
— Ещё бы!
***
Разделавшись со всеми делами и светскими обязанностями, юноши объявили о начале уединённой практики.
В тренировочном зале У Шаоцянь развернул несколько защитных формаций. Чжун Цай встал перед входом в Древний город, взял спутника за руку, и вместе они шагнули во внутреннее пространство, за считанные мгновения оказавшись в надвратной башне.
Чжун Цай уставился на гигантскую выемку в полу и воинственно заявил:
— Старина У! В этот раз я зазову сразу сто тысяч солдат Дао! Не поверю, что среди такой оравы не выпадет ни одного солдата в серебряных доспехах! Соберу армию из десяти тысяч воинов в железных доспехах и доукомплектую сотню в медных!
Видя его пылающий азарт, У Шаоцянь спорить не стал и мягко согласился:
— Как скажет А-Цай, так и сделаем.
Сияя от предвкушения, Чжун Цай увлёк его к двойному каменному престолу. Но секунду спустя выражение его лица слегка скривилось, и юноша с явным сожалением вытащил массивный сундук, доверху набитый таинственными жемчужинами.
Ровно сто тысяч штук.
Чжун Цай глубоко вздохнул, зажмурился и резким движением высыпал всю гору драгоценностей в глубокий алтарный чан.
— Давай, старина У, не тяни!
У Шаоцянь тихо рассмеялся и с силой обрушил колотушку на ближайший оглушительный барабан.
В то же мгновение из глубины алтарной выемки взметнулось бурлящее чёрное пламя. Вслед за ним закружились густые серые клубы тумана. Извиваясь над адским огнём, туман сделал полный оборот, и из него проступила рослая человеческая фигура.
Солдат в железных доспехах.
За ним стройными рядами вышагнули ровно двадцать воинов. Лишь единицы из них сжимали стандартное оружие, а аура остальных не блистала силой. Без сомнения, первая партия оказалась весьма посредственной.
Созданные воины молча покидали алтарь и выстраивались у задней стены зала. Благо, просторные покои надвратной башни легко вмещали огромную армию.
Едва первый отряд освободил место, серый туман вновь закружился над чёрным пламенем, и на свет явилась вторая двадцатка. Они чётким шагом проследовали к первым и заняли места в строю. Снова одни лишь солдаты в железных доспехах.
Третий призыв, четвёртый, пятый...
Всюду выходили рядовые воины железа.
Впрочем, Чжун Цай был морально готов к подобному. Прежде на каждую тысячу таинственных жемчужин приходилось от силы три-пять солдат в медных доспехах — да и то с учётом слияния. Сейчас же процесс только начался: они не потратили ещё и сотой доли заготовленного богатства...
Чжун Цай молча потеребил щёки — застывшая ухмылка никак не хотела сходить с лица.
Повышение уровня Помоста Назначения Генералов лишь слегка увеличивало шанс призыва особых солдат Дао, тогда как вероятность получить обычных воинов высокого ранга оставалась прежней.
Впрочем, даже один-единственный особый призыв — сотник Тан Ле — уже принёс огромную пользу. Тан Ле не только обеспечивал себя сам, но и активно заводил полезные связи. Более того, ему поручили сбор редких ресурсов для развития Древнего города, с чем он справлялся невероятно успешно.
Если призовутся новые уникальные воины, каналов для добычи материалов станет ещё больше. Чем дальше продвигается развитие города, тем выше требования и труднее поиск нужных предметов, так что лишние руки точно не помешают.
***
Ныне процесс призыва проходил куда быстрее, чем прежде. Едва Чжун Цай успевал оценить очередную партию, как из чаши алтаря уже поднималась следующая, так что скучать не приходилось.
Незримо для глаза позади алтарного провала выстроились стройные шеренги — полки солдат Дао насчитывали уже не одну тысячу.
Время от времени из глубины клубился лазурный туман, и вместе с ним на свет появлялись воины в медных доспехах — всего набралась дюжина.
И вот над алтарной чашей вновь повалили лазурные клубы.
Чжун Цай внимательно уставился в их гущу. Вдруг его глаза округлились, и он инстинктивно вцепился в рукав У Шаоцяня:
— Старина У!
У Шаоцянь сжал его ладонь и ласково погладил пальцы:
— Похоже, у нас снова особый солдат.
Их взгляды скрестились на золотистых искорках, мерцавших среди лазурной дымки — точь-в-точь как в тот день, когда явился Тан Ле!
***
Из черного пламени выскользнула изящная, грациозная фигура. На мгновение застыв и впитав вложенные в неё знания, женщина лёгким шагом ступила на камень.
Своим обликом она походила на утонченную, исполненную зрелого очарования женщину лет тридцати с небольшим.
Увидев хозяев, новопризванная сдержанно склонилась в поклоне:
— Сотник Пань Цяосю приветствует Повелителей.
Ещё одна воительница на пике сферы Подвешенного Сияния!
Несмотря на мягкие черты лица, исходившая от неё аура поражала своей мощью. В тот момент, когда Пань Цяосю склонила голову, из её воротника высунулась прозрачная змеиная головка — тварь словно подражала хозяйке, отвешивая поклон владыкам Древнего города.
Чжун Цай окинул её быстрым взглядом и добродушно улыбнулся:
— Старшая Пань, не стоит форманостей. Предпочтите отдохнуть в сторонке.
Пань Цяосю прекрасно понимала, чем заняты хозяева, и потому с грациозным поклоном отошла к стене.
Чжун Цай склонился к самому уху У Шаоцяня и прошептал:
— А ведь шансы и впрямь выросли!
У Шаоцянь тихо усмехнулся и, воспользовавшись близостью, запечатлел на его щеке поцелуй.
Чжун Цай опешил на мгновение, после чего тут же звонко чмокнул мужа в ответ.
Их милые нежности не укрылись от взгляда Пань Цяосю. Прикрыв губы ладонью, сотница тихо улыбнулась.
Пока супруги обменивались поцелуями, из алтарного провала бесконечной вереницей выходили всё новые воины, безропотно занимая места в шеренгах. Так пролетели ещё несколько тысяч таинственных жемчужин.
***
Когда расходование жемчужин перевалило за тринадцать тысяч, в алтарной чаше вновь произошли изменения. На этот раз из обычных серых клубов дыма неожиданно брызнули золотые искры.
Из тумана вышли сразу двое схожих внешне юношей. На вид им обоим едва исполнилось лет семнадцать-восемнадцать, оба отличались симпатичной наружностью и одинаково бойким, задорным нравом.
Склонившись в поклоне, они звонко прозвенели:
— Капралы Дин Сяоху и Дин Сяошэн приветствуют Повелителей!
Чжун Цай оторопел:
— Вы братья-близнецы?
Юноши весело затрясли головами:
— Вовсе нет, мы дед и внук!
Чжун Цай потерял дар речи. До чего же странная парочка!
У Шаоцянь, напротив, окинул их пристальным, глубоким взглядом.
Чжун Цай взмахнул рукой, отсылая особых солдат в железных доспехах отдыхать. Те с готовностью повиновались.
У Шаоцянь склонился к уху супруга:
— А ведь они на четвёртой ступени сферы Освящения.
Чжун Цай удивился:
— Разве капралы не должны быть на пике сферы Открытия Дворца?
У Шаоцянь вскинул бровь, собираясь объяснить, но Чжун Цай уже сам сообразил:
— А, точно! Особые солдаты ведь создаются из одержимых изначальных душ. На момент смерти они оба наверняка уже достигали минимум четвёртого уровня Освящения...
Из-за ограничений ранга солдата Дао особые воины в железных доспехах при появлении сдерживались пиком сферы Открытия Дворца. Однако их подлинная культивация никуда не девалась. Лишь на четвёртой ступени сферы Освящения формируется изначальная душа, а значит, проявлять силу ниже этого уровня они просто не могли.
Вот почему буквально за мгновение дыхание обоих юношей стремительно взлетело вверх.
У Шаоцянь с улыбкой кивнул.
Чжун Цай пребывал в прекрасном расположении духа. Сразу двое бойцов сферы Освящения — отличный улов! К тому же между дедом и внуком явно царило полное согласие. Не исключено, что они владели какими-нибудь семейными техниками совместного боя, способными многократно усилить их удары. Словом, новое пополнение много обещало.
***
Тем временем из глубины алтаря продолжали выходить воины: двадцать тысяч... тридцать тысяч...
Ряды солдат в медных доспехах неуклонно росли, но больше ни разу в клубах тумана не блеснули золотые искры.
Затянувшийся процесс постепенно усыпил начальный азарт Чжун Цая. Подперев кулаком подбородок, он уже без особого интереса поглядывал на призыв.
У Шаоцянь с улыбкой посмотрел на него и просто притянул к себе в объятия. Чжун Цай устроился поудобнее, сладко зевнул и вскоре начал откровенно клевать носом.
Вдруг У Шаоцянь слегка встряхнул его за плечо.
Приоткрыв один глаз, Чжун Цай сонно пробормотал:
— Что там?..
У Шаоцянь улыбнулся:
— Серебряный туман.
Мысли юноши закрутились со скрежетом, а затем он мгновенно встряхнулся, сел и уставился на алтарь!
И впрямь — над чашей клубилась яркая, сверкающая серебром дымка.
Чжун Цай не оторвал взгляда от серебристого марева. В следующее мгновение на каменном возвышении появилась внушительная, поистине величественная фигура в серебряных доспехах. Одеяние не слепило глаза дешевым блеском, а выглядело изысканно и благородно; конструкция не казалась громоздкой, но от одного взгляда на неё не оставалось сомнений в несокрушимой защите.
Солдат в серебряных доспехах!
По размерам он заметно превосходил своих собратьев в медных доспехах, а исходившая от него сила достигала пика сферы Освящения — предельной грани для начального уровня серебряного ранга!
Издав радостный вопль, Чжун Цай впился зубами в щеку У Шаоцяня.
Тот лишь вздохнул и слегка потянул его за прядь волос. Лишь тогда Чжун Цай отпустил мужа и с довольным видом воззрился на оставшийся след от зубов — эдакое своеобразное празднование успеха!
В ответ У Шаоцянь щелкнул его по лбу.
Чжун Цай уставился на него возмущенным взглядом.
Не сдержав смешка, У Шаоцянь подался вперед и сам слегка прикусил щеку супруга.
Чжун Цай лишился дара речи.
***
Это призывание словно пробило плотину: во время расходования следующих двадцати тысяч жемчужин на свет появились ещё двое воинов в серебряных доспехах. Предел их развития достигал пика сферы Возведения Дворца — иными словами, стоит лишь скормить им достаточное количество таинственных камней, и Чжун Цай с У Шаоцянем получат в свое распоряжение трех настоящих владык этой сферы!
И всё же щедрые вложения окупались с лихвой!
Спустить сто тысяч таинственных жемчужин порциями по двадцать одной за раз требовало ровно пяти тысяч призывов. Супруги терпеливо ждали, пока процесс не подойдет к концу.
И вот последний поток энергии угас.
Бесконечные полки солдат в железных доспехах заполнили весь главный зал, пролились в боковые покои и смежные галереи — во всем замковом комплексе не осталось свободной пяди земли.
Чжун Цай толкнул У Шаоцяня локтем.
Тот без колебаний запустил слияние.
Воины поочередно ступали на каменный помост, а вслед за ними в алтарь устремлялись тысячи их собратьев. Каждая партия позволяла провести двадцать попыток слияния, поглощая по две тысячи железных воинов за раз. Успех по-прежнему оставался редкой удачей: из десяти попыток срабатывала от силы одна или две...
Когда для ровного счета не хватало мелких остатков, они добавляли еще немного жемчужин, пока не израсходовали всё без остатка.
Завершив хлопоты, Чжун Цай и У Шаоцянь наконец приняли подсчет войск. Из массы в девяносто с лишним тысяч солдат в железных доспехах они отобрали ровно десять тысяч самых крепких.
Чжун Цай питал слабость к кавалерии, однако подходящих верховых зверей набралось не так уж много — до десяти тысяч явно не хватало. В итоге он тщательно отсортировал скакунов, отобрав ровно по две тысячи для суши, моря и воздуха.
В общей сложности получилось шесть тысяч всадников, разделенных на три великих войска.
Остальные четыре тысячи представляли собой пехотинцев в железных доспехах, наделённых стандартным оружием. На этот раз пехоты оказалось больше, чем кавалерии, так что отбор много времени не занял.
Число воинов в медных доспехах тоже догнали до ровной сотни. Чжун Цай даже подбил У Шаоцяня испробовать слияние ещё раз, благо общее число медных воинов перевалило за три сотни...
Однако удача на сей раз им изменила. Спалив две сотни бойцов послабее, они не получили ровным счётом ничего. В итоге отряд медного ранга так и остался в составе сотни бойцов. Что до серебряных воинов, то их набралось слишком мало — не хватило бы даже для базовой попытки слияния.
Распределив призовых, Чжун Цай отослал рядовых солдат Дао. Те беспрекословно подчинились: лавина воинов разделилась на два потока, миновала стены внутреннего города и рассредоточилась по домам внешнего кольца.
Чжун Цай увлёк У Шаоцяня к краю, обводя взглядом расстилавшиеся внизу кварталы. Улицы и постройки мгновенно заполнились войсками. Пускай эти солдаты не обладали развитым разумом, они вовсе не застыли истуканами: занимались нехитрыми делами и даже усаживались медитировать, практикуя боевые техники и каноны.
И пусть над жилыми кварталами не разносилось ни звука, внешнее кольцо Древнего города в мгновение ока преобразилось, наполнившись своеобразным оживлением.
***
Чжун Цай отвёл взгляд и переключил внимание на особых солдат Дао. На сей раз их ряды пополнились сразу восемью уникальными воителями. Шестеро из них — капралы, стремительно поднявшие свою силу до четвёртой ступени сферы Освящения, а ещё двое — сотники, пребывающие на самом пике сферы Подвешенного Сияния.
Юноша и сам не ожидал подобной щедрости: прежде он вымаливал хоть одного особого призывника, а тут сразу такая орава. Каковой бы ни была начальная культивация уникального воина, его потенциал поистине безграничен — нужно лишь приложить усилия. И пусть сейчас они не сбивают с ног своим могуществом — главное, что перспективы открываются грандиозные.
У Шаоцянь ласково погладил и сжал пальцы супруга. Затем он перевёл взгляд на новоприбывших. В его тёмных, бездонных глазах блеснула мягкая улыбка:
— Не согласятся ли уважаемые поведать о своём прошлом?
Особые воины переглянулись и без лишних слов мгновенно установили очерёдность. Первой шагнула вперёд самая сильная из них — Пань Цяосю.
Утончённая воительница плавно подошла ближе, сдержанно склонила голову и вежливо произнесла:
— Я родом с континента Хосяо. При жизни была бродячим практикующим.
Континент Хосяо относился к землям среднего уровня.
Раз уж её дух превратился в одержимую изначальную душу, в прошлом без затаённой обиды не обошлось. Внешность Пань Цяосю обманывала: за хрупкими и мягкими чертами скрывалась внушительная боевая мощь. Правда, как и многие прямолинейные бойцы, она терпеть не могла раскидывать мозгами. По этой причине её и сжили со света: подстроили ловушку, чтобы прибрать к рукам редкое сокровище, необходимое для прорыва на следующий уровень. Разумеется, спустив дух, она так и застряла с этой яростной обидой в груди.
Откликнувшись на зов, Пань Цяосю осознала, что окажется навеки привязана к Помосту Назначения Генералов. А это означало, что думать больше не придётся вовсе — знай себе исполняй приказы! Более того, если её текущее тело окажется повреждено, всегда можно попросить владык Древнего города о починке! Разве это не даровало пару-тройку запасных жизней? Теперь никакой коварный замысел ей не страшен.
Пань Цяосю только обрадовалась подобному раскладу, проникшись к алтарю немалой признательностью.
Что же до маленькой змейки, прокравшейся вместе с ней, то она принадлежала к редкой породе ядовитых гадов — глазурным змеям. Когда-то Пань Цяосю в хорошем расположении духа спасла тварь от гибели да пару раз приласкала. Нашли же они общий язык исключительно благодаря схожести характеров: Пань Цяосю привыкла действовать напролом, и змея пёрла без оглядки точно так же.
Пань Цяосю погибла из-за чужого обмана. А что же гадина? Её подло обдурил какой-то практик, после чего сожрал до последней косточки! Разве могла змея смириться с такой судьбой? Не смогла — и в итоге обратилась звериной душой. Встретившись в бестелесном облике, эти две родственные души заключили союз, связав свои жизни воедино. И обе стороны остались от такого исхода в полном восторге.
Выслушав рассказ Пань Цяосю, Чжун Цай еле заметно подёрнул уголком губ. Честно говоря, не выложи она всю подноготную, по одному лишь утончённому облику её вполне можно было принять за мудрую и проницательную женщину. Кто бы мог подумать, что за миловидной наружностью скрывается невероятно вспыльчивая и взбалмошная девица?
Оставалось лишь надеяться, что в статусе солдата Дао старшая Пань наберётся хоть немного осмотрительности.
***
Второй сотник, вышагнувший для представления, походил на седого старика. На вид ему можно было дать лет семьдесят. Лицо его лучилось добродушием и кротостью, однако при внимательном осмотре в самой глубине его глаз угадывался затаённый, мрачный огонёк. По пятам за ним следовал свирепого вида ящер — небесная ядовитая ящерица, чьи фасеточные глаза сверкали хитростью и коварством. Этот зверь отличался жестоким нравом и питал особый аппетит к плоти практикующих.
Чжун Цай на мгновение замер.
«Что-то этот тип совсем не похож на праведника...»
Впрочем, Помост Назначения Генералов отнюдь не гарантировал, что все уникальные воины окажутся святыми. И какими бы злодеями они ни были в прошлом, попав на алтарь, они обязаны беспрекословно повиноваться воле хозяев. Так ли уж это важно?
Поразмыслив над этим, юноша вопросительно взглянул на У Шаоцяня. Тот лишь тепло улыбнулся и тихо произнёс:
— Не беспокойся.
Чжун Цай облегчённо кивнул. В конце концов, стоит сначала выслушать старца.
Старика звали Цинь Шан. В прошлом он являлся искусным мастером артефактов. Родом он был с континента Цанъюй — также мира среднего уровня. Происходя из самых низов и не обладая выдающимися талантами, в юности Цинь Шан изведал немало лишений и унижений. Достичь высот культивации ему удалось лишь ценой невероятных лишений, подлости и предательств. На своём пути он безжалостно использовал и губил всех, кто попадался под руку.
Сказать, что при жизни он запятнал себя злодеяниями — ничего не сказать! За ним охотилась целая орда мстителей. Чаша его грехов переполнилась, и предсмертные годы превратились в бесконечную череду пыток и мести со стороны врагов. Однако даже после гибели его дух не обрёл покоя, пылая неукротимой злобой. Вот почему он без колебаний принял призыв Помоста Назначения Генералов.
Поживший на свете и умудрённый опытом Цинь Шан прекрасно понимал, что утаить правду от новых владык не удастся. А раз врать бессмысленно, то его кровавая биография неизбежно вызовет подозрения. Поэтому он решил начистоту выложить все помыслы и дать клятву вести себя как подобает добропорядочному практикующему. В конце концов, отныне его жизнь целиком и полностью зависела от двух юношей. К тому же господа оказались совсем юными, а тот, что задавал тон, отличался чистой и светлой душой. Чтобы не вызвать отвращения, Цинь Шану оставалось лишь начать жизнь с чистого листа.
Выслушав заверения Цинь Шана, Чжун Цай немного успокоился. Реши тот возобновить свои пакости, они просто задействуют силу Помоста Назначения Генералов и сотрут его в порошок.
Хитрый ящер у ног хозяина тоже покорно прижал гладкую голову к камню, явно осознав своё уязвимое положение и демонстрируя полную покорность. Более того, ядовитая тварь мысленно пообещала держать свои инстинкты в узде и проявлять сдержанность к практикующим.
***
Следом перед ними предстала парочка с фамилией Дин. Старшим в этом дуэте был дед — Дин Сяоху, а младшим — внук Дин Сяошэн. Прибыли они с континента Тяньу, также являвшегося миром среднего уровня.
Совпадение в звучании имён было чисто случайным и никак не отменяло разницы в поколениях. Оба они практиковали одно и то же искусство и даже сопутствующие сокровища получили сходные, отчего дед души не чаял в родном внуке с самого его рождения. Дин Сяоху лично взращивал талант Сяошэна, передавая ему все тонкости мастерства.
Дин Сяоху женился поздно и долгое время оставался бездетным. Его сын повторил судьбу отца, подарив старику наследника лишь в преклонных летах. В итоге, когда внук подрос, Дин Сяоху оставалось от силы три десятка лет жизни. Видя, что юноша во всём пошёл в него, дед мечтал лишь об одном: дождаться, пока Сяошэн совершит прорыв в сферу Освящения. Объединив усилия, они могли бы отправиться в опасные земли и найти средство для продления жизни... Но старое тело не выдержало.
Умерев с затаённой горечью, Дин Сяоху так и остался скитаться в виде одержимой души. Что же до Дин Сяошэна, то он успел сформировать изначальную душу, однако вскоре пал от руки предателей из боковой ветви клана. Напрасная смерть породила в нём не меньшую обиду. Парень был убеждён: будь дед рядом, враги никогда бы не осмелились поднять голову.
Скитаясь в беспросветных глубинах загробного мира, две души чудом нашли друг друга. А когда алтарь вернул их в мир живых, незримая сила омолодила обоих, обнулив возраст до юношеских пор. Вот и вышло так, что дед с внуком стали походить на братьев-близнецов.
Сопутствующими зверями дуэта оказалась пара мышей-кладоискателей из одного помёта. Боевыми навыками эти грызуны не блистали, зато чуяли сокровища и редкие ресурсы за три ли. Хотя при жизни родственники с ними не пересекались, зверьки идеально подошли своим новым хозяевам.
http://bllate.org/book/15860/1502849
Olliargent (читатель/заложение основ)
26 июля 2026 в 16:54
0
Готово:
