Готовый перевод Marrying My Best Bro / Когда друг стал мужем: Глава 27

— Похоже, нашему Цинюйчику малыш запал в самое сердце, — проговорил Чжун Цай.

— Прямо-таки горит желанием поиграть, — улыбнулся У Шаоцянь.

И в этом не было ничего удивительного. Малый Цинпэн дежурил возле яйца не один день, а в первые сутки и вовсе отказался от вылетов на охоту. Лишь убедившись, что тысячелетнее духовное молоко сработало как надо, птенец вернулся к своим промыслам, да и то не засиживался дотемна, а спешил домой засветло.

И вот, дождавшись наконец проклёвывания детёныша, он первым делом поспешил выразить свою бурную радость. Одно лишь «но»: от восторга птенец совсем забыл, что волчата по природе своей опасаются высоты, и к полётам их надо приучать постепенно. Для новорождённого зверя эта выходка оказалась чересчур сильной встряской.

***

Юноши переглянулись и одновременно поманили птицу к себе.

— Ну-ка спусти братишку! — окликнул птенца Чжун Цай. — Ты же его перепугал!

Заметив, что в тоненьком повизгивании волчонка и впрямь проскальзывает паника, малый Цинпэн аккуратно заскользил вниз и мягко опустился на пол.

Чжун Цай раскрыл ладони. Птенец бережно переложил волчонка ему в руки. Юноша ласково обнял пальцами крохотное тельце и погладил шёрстку на затылке.

Почувствовав глубокую, неразрывную связь с хозяином, серебряный волчонок уткнулся носом в его пальцы и лизнул тёплую кожу. Затем, потянув носом воздух, он уловил знакомый запах У Шаоцяня и приветливо тявкнул в его сторону.

Малый Цинпэн взволнованно закружил над ними.

Заметив его нетерпение, У Шаоцянь тоже протянул руки, подзывая птенца. Тот мгновенно опустился на ладонь и виновато зачирикал.

Волчонок хоть и перенёс испуг, но, очутившись в безопасности, быстро успокоился. Он понял, что пернатый «похититель» вовсе не враг — от него пахло давно знакомым теплом, ведь эта птица ежедневно часами дежурила у его яйца.

Малыш наклонил головку и тихонько тявкнул.

Птенец просиял от счастья и принялся заботливо расчёсывать острым клювиком серебристую шёрстку детёныша.

Волчонок вскоре размяк, прищурился от удовольствия и замурчал бы, умел бы. Серебристый мех засиял чистым глянцем.

Закончив туалет, малый Цинпэн подпрыгнул, примериваясь перескочить на ладонь Чжун Цая. Тот соединил руки в чашу, а У Шаоцянь бережно подтолкнул птенца.

Зелёный и серебряный пушистые комочки тут же сбились вместе, принявшись с энтузиазмом тереться друг о друга. Насладившись лаской, птенец — ровно так же, как в день появления яйца, — широко расправил крылья, укрывая маленького друга.

Волчонок мгновенно юркнул под пернатое крыло.

Глядя на трогательную возню питомцев, юноши ощутили, как в груди разливается тихое тепло.

Вскоре волчонок смежил веки и погрузился в сон. Малый Цинпэн, поддавшись общей неге, тоже осоловел.

Чжун Цай на цыпочках перенёс оба комочка к кровати и аккуратно уложил на подушку, где воздух был пропитан их родными ароматами. Волчонок даже не проснулся, а птенец, лишь на мгновение приоткрыв глаза и убедившись, что хозяева рядом, крепче обнял малыша крылом и снова заснул.

***

Притворив за собой дверь, юноши переглянулись и тихо улыбнулись.

— Тысячелетнее духовное молоко сотворило чудо, — проговорил У Шаоцянь. — Малыш выглядит крепышом, повреждение зародышевой оболочки на нём никак не сказалось.

— Уместно попоить их молоком ещё какое-то время, — кивнул Чжун Цай. — Пусть укрепят силы. А как запасы иссякнут, переведём волчонка на свежую кровь и мясо. Каким бы целебным ни было молоко, без настоящей добычи хищник растеряет всю свою дикую лютость.

У Шаоцянь полностью разделял его мнение. Очевидно же, какими нечеловеческими усилиями волчонок цеплялся за жизнь в яйце, как преодолел пространственный разлом! Баловать его свыше меры — значит сослужить плохую службу. Закалка ему необходима.

Чжун Цай усмехнулся:

— Похоже, наш Цинюйчик так привязался к младшему, что через месяц-другой, когда подрастёт, сам станет водить его в горы и обучать охоте...

— И спасёт нас от кучи хлопот, — закончил за него У Шаоцянь.

И ведь верно: эти диковинные зверята от природы обладали поразительной разумностью и глубокой памятью предков. Юношам требовалось лишь вовремя кормить их, давая возможность развивать врождённые таланты.

Потянувшись, Чжун Цай лениво протянул:

— Так или иначе, сейчас мне надо состряпать какой-нибудь растительный сок.

— Хочешь перекрасить волчонка? — мгновенно уловил мысль У Шаоцянь.

— Ну да. Шёрстка у него слишком заметная, чистейшее серебро без единого пятнышка — любой сразу поймёт, что зверь не из простых. Помоги сообразить, в какой цвет его лучше выкрасить?

— Род волчьих бестий обширен, — задумчиво произнёс У Шаоцянь. — Чистомастные особи среди них не редкость, и без применения особых навыков различить породы почти невозможно. Серебристых среди них тоже хватает... — Он улыбнулся: — В глаза он бросается главным образом потому, что слишком уж закормлен и ухожен.

Чжун Цай шутливо сдвинул брови: подумаешь, не он один его выхаживал!

У Шаоцянь сдержал смешок и посерьёзнел:

— Нам нужен цвет, который не вызовет подозрений. Зелёный. Цинюй обожает быть с волчонком, а тот отвечает ему взаимностью. Одинаковый окрас сблизит их ещё больше. К тому же зелёных бестий в округе пруд пруди. Разом скроем его под видом волка с зелёными клинками — обычного зверя с родословной четвёртого ранга.

— А у них есть сходство? — поинтересовался Чжун Цай, не слишком искушённый в повадках волка с зелёными клинками.

— Вполне можно сделать похожими, — кивнул Шаоцянь и, встретив озадаченный взгляд супруга, пояснил: — Тут всё дело в природе серебряного волка, разъедающего кости.

***

Бестии с родословной ниже седьмого ранга обычно получают имена от практиков — кто первым выследил, тот и дарует название. У особей же седьмого ранга и выше имена запечатлены в самой природе и лишь со временем расходятся среди людей.

Зеленокрылый рух целиком покрыт изумрудным пером, а волк с зелёными клинками отличается такой же зелёной шкурой и бритвенно-острыми когтями.

Что же до серебряного волка, разъедающего кости, то его родословная относится к шестому рангу. «Серебряный» описывает цвет его шкуры, а «разъедающий кости» имеет двоякий смысл.

Во-первых, эта бестия обожает грызть и пожирать кости. Во-вторых, ценой сжигания собственной эссенции крови она способна вырыгать едкий яд, разъедающий плоть и кости врага дочиста.

Пожирая кости, волк вытягивает из них эссенцию для закалки собственного тела. Поэтому его туша — одна из самых крепких среди бестий аналогичного уровня, а когти закалены до поразительной остроты. Превращение же крови в яд служит его козырной картой. Применив её, волк лишается сил и долго болеет, но в смертельной опасности это позволяет вырваться из любой засады. Если пожертвовать достаточным количеством крови, этот зверь способен свалить противника на целый ранг сильнее себя.

На одном уровне сил когти серебряного волчонка ничуть не уступят когтям волка с зелёными клинками. Пока не появится смертельная угроза, малыш будет демонстрировать лишь превосходную скорость, прочность тела, силу и острые зубы. А волк с зелёными клинками больше ничем особенным и не отличается.

Если волчонок при чужаках станет вести себя сдержанно, никто и не заподозрит подвоха.

У Шаоцянь шутливо подмигнул:

— Так что, А-Цай, вся тяжесть задачи ложится на твои плечи. Сок, который ты подберёшь, должен быть устойчив к воде, мазям и прочим реагентам, чтобы шкура внезапно не поменяла цвет. Он не должен иметь никакого запаха. А главное — тебе нужно придумать, как продлить действие состава и как незаметно подкрашивать шерсть до того, как смоется предыдущий слой. Если шкура полиняет на глазах у посторонних, оправдаться будет непросто.

От таких перспектив у Чжун Цая голова пошла кругом. Не то чтобы он сам об этом не задумывался, но, озвученные вслух, эти сложности казались неразрешимой головоломкой. Все рецепты травяных соков, вертевшиеся у него в голове, имели изъяны. Примени их — и при первой же помывке случится конфуз.

У Шаоцянь похлопал его по плечу:

— Если не найдёшь идеального красителя, скажем всем, что это серебряный духовный волк с родословной пятого ранга. Пятый ранг, конечно, привлечёт чуть больше внимания, чем четвёртый, но ты ведь мастер пилюль — удержишь ситуацию под контролем.

Чжун Цай нахмурился и с сомнением проговорил:

— А этот серебряный духовный волк разве не привлечёт к себе слишком много внимания?

К слову, с этой породой Чжун Цай был знаком не понаслышке: в свое время, прогуливаясь по лавкам торговой гильдии «Тяньсин», он своими глазами видел роскошную шкуру такого зверя третьего ранга.

Родословная у серебряного духовного волка считалась весьма недурной, однако боевой мощью среди сородичей одного с ним уровня он явно не блескал. Единственным его несомненным достоинством — и одновременно проклятием — являлся ослепительно-яркий, переливающийся мех. Из-за этой ценной шкуры охотники выслеживали зверей беспощадно, и большинству особей просто не удавалось дожить до пятого ранга.

А ведь речь шла о редкой бестии! Обычно практики избегали убивать столь ценных созданий. С ними заключали духовные контракты, обретая верных и сильных соратников. К тому же редкие звери отличались высокой разумностью, а в перспективе могли обрести истинную мудрость и интеллект. Достанься такой питомец практику в юности — и он станет надеждой и опорой на весь жизненный путь, а то и достанется по наследству следующим поколениям клана, благо живут эти бестии невероятно долго.

Однако серебряный духовный волк на ранних стадиях развития не умел ничего, кроме как стремительно улепётывать от опасности. Лишь на четвёртом ранге зверь осваивал врождённое секретное умение — ослеплять противника снопом серебряных вспышек, вырывающихся прямо из меха. В качестве верхового животного он тоже не годился: сноровкой к перевозке всадников не отличался, несущегося на полном ходу хозяина ни во что не ставил, а при быстрой езде его шкура раскалялась тем сильнее, чем выше была скорость, доставляя наезднику дикую муку. На роль же декоративной зверушки для хвастовства волк подходил и того меньше: эти бестии были строптивой натуры, к дрессировке не поддавались, а ввиду благородной крови требовали колоссального количества редкой и дорогой пищи.

В итоге богатые любители роскоши предпочитали скупать их шкуры на мантии да ковры для своих покоев. А охотникам, зарабатывавшим на жизнь промыслом, казалось куда проще ставить капканы на молодых особей первого-второго рангов, чем тратить силы на поимку живого зверя в надежде, что тот окажется редчайшим исключением с кротким нравом. Пусть зрелый мех встречался нечасто, забить такого волка было сравнительно легко, а выручка за шкуру перекрывала все хлопоты.

Добыть же детёныша или яйцо и вовсе граничило с невозможным. К размножению серебряные духовные волки приступали не ранее четвёртого ранга, а взрослая волчица сутками не отходила от логова, оберегая и выхаживая потомство до полного взросления. Любой практик, дерзнувший залезть в такую нору, рисковал сначала лишиться зрения от ослепительной вспышки, а затем быть разорванным на куски.

***

Словом, если бы малыш выдал себя за серебряного духовного волка, в плане скорости подвох бы не вскрылся. Однако, решись Чжун Цай показать его на людях, о скромной и незаметной жизни пришлось бы забыть навсегда. На него тут же обрушился бы шквал сплетен и домыслов.

Первым делом все заговорили бы о его невероятной удаче: надо же, отыскал в диких горах сироту или заброшенное яйцо! Ведь в торговых гильдиях подобный «товар» числился в вечном дефиците, а редкие экземпляры забирали по предзаказам влиятельные кланы, выкладывая за поимку астрономические суммы. Обычному алхимику первого ранга такое было явно не по карману. Выходит, парень наткнулся на погибшую волчицу — настоящая улыбка судьбы!

Затем сплетники стали бы смаковать другой факт: на миллион диких зверей Чжун Цаю попался едва ли не единственный кроткий экземпляр! Даже великие древние роды, державшие целый зверинец, не могли похвастаться подобным везением.

Да и сам по себе серебряный духовный волк — зверь редкий, красивый и броский. Каждому захочется поглазеть! Все принялись бы пристально следить за развитием питомца, попутно подсчитывая, хватит ли у молодого даньши мастерства и доходов, чтобы прокормить такую прожорливую бестию.

Но пуще всего Чжун Цай опасался иного: серьезные практики, искавшие верных соратников для боевых свершений, на серебряного волка даже не позарились бы, а вот тщеславные фанфароны из богатых семейств наверняка загорелись бы желанием прибрать красочную игрушку к рукам. И подобные типы, привыкшие жить сиюминутными прихотями, уж точно не стали бы церемониться с каким-то мастером пилюль первого ранга.

***

Разумеется, замечание У Шаоцяня о том, что при желании ситуацию можно удержать под контролем, тоже соответствовало истине. Всегда оставалась возможность привлечь на свою сторону клан У или даже их Прародительницу. Вот только за подобную крышу Чжун Цаю пришлось бы расплачиваться: либо раскрыть истинный уровень своего алхимического мастерства, либо отдавать рецепт пилюли продления жизни... А скорее всего — и то, и другое разом. Оба юноши прекрасно понимали цепкую природу клана У: пока не поднесёшь им лакомый кусок, пальцем не шевельнут.

Второй путь заключался в поиске иного покровителя. Но и здесь потребовалось бы блеснуть высоким уровнем алхимии, чтобы заслуживать благосклонность какого-нибудь влиятельного ордена мастеров пилюль.

Ни тот, ни другой вариант Чжун Цаю категорически не нравились.

Про клан У и говорить не стоило: юноша до сих пор кипел от злости, вспоминая, как хладнокровно эти истуканы списали со счетов его названого брата. Доверять им тайны или ввязываться в долги Чжун Цай не желал ни при каких обстоятельствах. Что же до вступления в орден... Даже У Шаоцянь не владел полными сведениями о внутренних усобицах и нравах местных алхимических сект. А не зная броду, раскрывать свои карты — верный способ сложить голову. В мире практиков недостаток информации слишком часто стоил жизни!

***

У Шаоцянь сочувственно похлопал его по плечу, прекрасно понимая ход его мыслей. Задумавшись на мгновение, он вдруг улыбнулся:

— Помнится, ты упоминал, что в наследии содержится более тысячи рецептов первого ранга. Раньше ты изучал только самые отборные, а обычные просматривал мельком. Может, бросишь затею с травяными соками и поищешь среди них? А вдруг найдётся что-то подходящее?

Глаза Чжун Цая мгновенно вспыхнули:

— Точно! В изысканных рецептах полно снадобий для смены облика практиков, а вот про редких бестий ничего не было... Но среди обычных... Постой-ка, кажется, у меня что-то мелькало перед глазами!

У Шаоцянь тихо рассмеялся и, заметив, что юноша уже готов с головой уйти в ментальные поиски, мягко усадил его на каменную скамью:

— Не спеши, ищи спокойно. Даже если ничего не сыщется — не беда. Малыш вырастет еще нескоро, на охоту за пределы двора мы его пока не выпустим, так что время у нас есть.

Вспомнив о книге талисманов, Шаоцянь добавил:

— К тому же я могу нарисовать несколько талисманов рассеивания дыхания. Они полностью скрывают ауру любых зверей первого ранга и практиков сферы Небесного Притяжения. Если у стойкой краски окажется въедливый запах, просто прикрепим талисман — и подвох никто не чует.

Заняв место на скамье, Чжун Цай расплылся в довольной улыбке:

— А у тебя соображалка по-прежнему работает на пределе!

У Шаоцянь с достоинством вскинул брови:

— А ты сомневался?

Состроив ему комичную гримасу, Чжун Цай смежил веки и погрузился в глубины наследия.

У Шаоцянь остался сидеть подле него, бдительно охраняя покой. Вскоре на пороге появились слуги — Би Цэнь и Цяо Хун с подносами, уставленными едой. Заметив состояние хозяина, они замерли в отдалении, не смея приблизиться. У Шаоцянь молча поманил их рукой, приказывая уйти, и слуги послушно отступили в комнаты.

***

Прошло больше часа. Наконец Чжун Цай распахнул глаза, и всё его лицо лучилось откровенным восторгом.

— Нашёл? — с улыбкой поинтересовался У Шаоцянь.

Вместо ответа юноша загадочно поднял два пальца.

— Неужели сразу два рецепта? — хмыкнул Шаоцянь.

— Именно! — просиял Чжун Цай.

На этом тревоги о судьбе серебряного волчонка окончательно рассеялись.

***

После того как ему поддалась невероятно сложная пилюля питания души, весь пласт алхимии первого ранга словно распахнул перед Чжун Цаем свои тайны. Процессы стали прозрачными и понятными. Раньше, погружаясь в изучение множества сложных рецептов, он быстро утомлялся: витиеватые описания и смутные инструкции выбивали из колеи, заставляя часами ломать голову над каждым шагом.

Теперь же, перебирая обычные рецепты первого ранга, он двигался с поразительной легкостью. Стоило ментальному взору скользнуть по формуле, как суть снадобья мгновенно отпечатывалась в разуме, не требуя въедливого разбора. Всё лишнее отсеивалось за доли секунды. Среди простых рецептов отыскалось с десяток формул для ухода за дикими бестиями, и лишь пять из них касались смены внешности. Тщательно взвесив все «за» и «против», Чжун Цай отобрал два лучших состава. По своей эффективности они ничуть не уступали друг другу, а нужные травки в запасах имелись в избытке. Недолго думая, юноша решил опробовать оба.

Вернувшись в лабораторию, Чжун Цай с головой ушёл в работу. Само варение на сей раз показалось ему детской забавой. Если раньше на один котёл уходило по пять-шесть дней, а то и больше, то теперь пальцы порхали над пламенем с изумительной точностью. Тончайшие нюансы, описанные в руководствах как опасные подводные камни — вроде неуловимого момента для закладки трав, — давались шутя. Не прошло и четырех часов, как первая партия снадобья была готова!

Выдать готовые пилюли всего за полдня — случай в его практике небывалый! Чжун Цай приподнял крышку котла и с изумлением уставился на восемь круглых шариков, катающихся по дну.

В этот момент У Шаоцянь, которому наконец позволили вернуться в тренировочную комнату и заниматься делами подле супруга, уловил странную тишину. Отложив кисть для начертания талисманов, он поднялся, подошёл ближе и заглянул внутрь жаровни.

На миг на его лице отразилось искреннее изумление, но Шаоцянь тут же взялся себя в руки. Положив ладонь на плечо юноши, он с теплотой произнёс:

— Поздравляю! Твоё мастерство вышло на совершенно иной уровень.

Чжун Цай наконец очнулся от оцепенения и с нескрываемым ошеломлением ткнул пальцем в сторону котла:

— Они... и впрямь готовы? Или я наглотался дурманящих паров, и мне всё это мерещится?

У Шаоцянь совсем не ожидал столь живописного вопроса и не сдержал искреннего смеха.

Он не стал сразу ничего объяснять, а просто запустил руку в котёл и вытащил готовую партию. Раскрыв ладонь, он поднёс восемь кругляшей прямо к лицу Чжун Цая.

Чжун Цай потрогал их кончиками пальцев, и выражение его лица принялось стремительно меняться: от глубокого сомнения в реальности происходящего до сдержанной радости, пока наконец весь его облик не засиял от чистого восторга.

— Старина У, ну каков я, а?! — восторженно выпалил Чжун Цай.

У Шаоцянь, сдерживая улыбку, подхватил его порыв и искренне похвалил:

— Ты у меня самый умелый!

***

Быстрый успех невольно окрылял, и на душе у Чжун Цая стало легко и спокойно.

Первое снадобье именовалось пилюлей Иного Тела и предназначалось исключительно для зверья. Проглотив её, животное могло по собственному разумению сменить облик, окрас меха или даже статью. Впрочем, давать такое средство диким бестиям не имело никакого смысла: лишённые духовности и разума, они просто не понимали, как управлять превращением. В итоге их внешний вид менялся совершенно хаотично — они либо оставались прежними, либо превращались в сплошное уродливое недоразумение.

А вот с редкими зверями результат получался что надо.

Разумеется, время действия снадобья строго ограничивалось его качеством: пилюли низшего, среднего, высшего и высшего совершенного рангов работали сутки, трое, десять дней и целый месяц соответственно.

В менее качественных шариках хватало шлаков и примесей, но для редких бестий те не представляли особой угрозы. Особенно для серебряного волка, разъедающего кости: закаляя туловище непрестанным пожиранием костей, он без труда выводил любые ядовитые остатки наружу вместе с прочим мусором.

В первой партии из восьми пилюль Иного Тела пять оказались низшего качества, а три — среднего. Но пусть даже шлаки не вредили волчонку, Чжун Цай намеревался довести рецепт до совершенства. И дело было не только в чистоте, а в длительности эффекта: редкая бестия второго ранга от перворангового снадобья меняла лик максимум на половину от положенного срока.

***

На следующий день Чжун Цай взялся за второй рецепт — пилюлю Иллюзорной Формы.

Это средство подходило исключительно редким зверям, а диким бестиям от него не было никакой пользы. Зато и действовало оно на удивление надёжно. Приняв его, питомец мог точно скопировать облик другого конкретного зверя. Требовалось лишь растворить шарик в воде, капнуть туда хотя бы капельку крови нужного существа и напоить полученным отваром подопечного. В таком случае питомцу даже не приходилось ничего воображать — превращение происходило само собой.

Длительность маскировки так же напрямую зависела от качества снадобья, как и в случае с пилюлей Иного Тела.

***

Раньше Чжун Цай вслепую следовал записанным формулам, действуя строго по инструкции и не до конца понимая суть процессов. Теперь же, лишь мельком глянув на рецепт, он сразу подмечал знакомые приёмы и точно знал, встречались ли ему подобные техники прежде.

Рецепты пилюль Иного Тела и Иллюзорной Формы, судя по всему, вышли из-под пера одного и того же мастера: сварив их одно за другим, Чжун Цай уловил явное сходство в движении пламени и обработке ингредиентов. Потому и на варку пилюли Иллюзорной Формы ушло куда меньше времени. Спустя пару часов с небольшим, потерпев всего пять неудач, он уже с шестой попытки вытащил из котла восемь готовых шариков — поровну низшего и среднего рангов.

Прокрутив в голове весь процесс, юноша с удивлением осознал: освоить новые составы так быстро ему удалось ещё и потому, что некоторые приёмы подозрительно перекликались с варкой пилюли Предельного Ян... Вполне возможно, их написал один и тот же алхимик. Или, по крайней мере, последователи одной школы.

А вот методы приготовления пилюль Питания Души, Защиты Головы и Восполнения Ци разительно отличались как между собой, так и от рецепта Предельного Ян.

Погружаясь в размышления прямо у пылающего очага, Чжун Цай всё точнее оценивал собственный уровень и с гордостью замечал, что его алхимическое мастерство сделало очередной шаг вперёд.

Ну а раз есть успех...

— Старина У! — снова во весь голос ухмыльнулся Чжун Цай. — Скажи, ну разве я не гений?

У Шаоцянь, искренне восхищаясь его успехами, поднял большой палец и с охотой подхватил:

— Безусловно! Лучше тебя и не сыщешь!

Воодушевлённый Чжун Цай с удвоенным азартом принялся совершенствовать навыки. Не прошло и нескольких часов, как выход готовых пилюль с одного котла дошёл до предела — полных двенадцати штук. И У Шаоцянь, само собой, щедро осыпал его очередными похвалами...

***

Распутав наконец бесконечную вереницу дел охотничьего отряда, Сунь Лю перевела дух и поняла: пора в путь. Три дня на дорогу, да ещё ночь на отдых и приведение себя в порядок — аккурат успеют к сроку.

Тяжело вздохнув, девушка взяла заранее собранные вещи и отправилась прощаться с приёмным отцом. Доселе она безвылазно сидела в лагере, поэтому для отлучки требовался убедительный предлог.

В качестве оправдания Сунь Лю решила использовать расширение отряда: мол, в последнее время к ним примкнуло немало новичков, которых нужно привязать к себе и продемонстрировать им богатство лагеря. Да и бывалым ветеранам за богатую добычу не помешает выдать наградные ресурсы, чтобы сплотить людей. А потому она намеревалась взять пару спутников и отправиться за закупкой пилюль в лавки города Фэнъюнь.

Разумеется, в самом городке тоже хватало аптек, но выбор там был скудным, а редкие снадобья разбирали в мгновение ока. Если уж искалось что-то действительно ценное, за этим приходилось ехать в крупный город.

Поскольку дела в отряде действительно наладились, Сунь Ху ничего не заподозрил. Он лишь позвал одного из своих старых соратников на пике сферы Небесного Притяжения и велел ему сопровождать Сунь Лю для безопасности.

Девушка перечить не стала. В конце концов, пока она будет встречаться с племянником, остальные охотники под началом ветерана как раз смогут пройтись по городским лавкам — авось и впрямь раздобудут какие-нибудь редкие пилюли.

***

В сопровождении семи или восьми практиков Сунь Лю верхом на рогатом тигре неспешно направилась к выходу из городка.

Рогатые тигры относились лишь к первому рангу, однако отличались внушительным видом и немалой мощью среди сородичей своего уровня. Большинство бойцов «Западного тигра» приручали именно этих зверей в качестве ездовых животин, что как нельзя лучше подходило названию отряда и придавало их выездам внушительный вид. В своё время «Золотой леопард» точно так же раскатывал верхом на пятнистых хищниках.

Походная колонна суровых охотников выглядела солидно и внушала уважение, отчего на улицах собрать глазеющих прохожих не составило труда. Когда «Золотой леопард» сгинул, «Западный тигр» остался единственным и самым могущественным отрядом в округе. Многие горожане мечтали пристроить сыновей и дочерей под их крыло в надежде, что тех обучат делу и сделают ценными бойцами. Посему прохожие провожали всадников жадными, восхищёнными взглядами.

***

У одной из уличных лавок стоял пыльный юноша, только что спустившийся с гор. Заплатив несколько медяков, он с нескрываемым изумлением расспрашивал трактирного слугу:

— Ты хочешь сказать, что «Золотого леопарда» больше нет?

Пригнувшись, зазывала шёпотом выпалил:

— Да об этом уже весь город гудит! Откуда ни возьмись объявились такие лютые умельцы, что вмиг «Золотому леопарду»... — Он выразительно провёл ребром ладони по горлу. — Убитых-то почти не было, в основном все разбежались кто куда, но отряду конец. А вся выгода досталась «Западному тигру»! Впрочем, нам-то только лучше! «Западный тигр» куда честнее и надёжнее тех головорезов. Не будь у прежнего главы «Леопардов» силы чуть выше, они бы и соперничать с «Тигром» не смогли — все бы давно под Сунь Ху пошли. Зато теперь в городке тишь да гладь. Случись какое дело — иди прямо к «Западному тигру», не прогадаешь! Вы вроде говорили, что пришли за «Золотым леопардом», потому как про них слухи ходили? Так я вам скажу: всё, что умели те, «Западному тигру» тоже по плечу. Смело ступайте к ним!

Юноша с улыбкой кивнул:

— Спасибо за совет, загляну к ним позже.

Зазывала остался доволен. Ответив ещё на пару мелких вопросов, он вернулся к своей работе.

***

Этим пыльным путником был не кто иной, как Цзи Бопин.

Горы оказались слишком обширными, а пещер в них таилось без счёта — пойди сыщи ту самую, где сокрыто столетнее духовное молоко! Почти целый месяц Цзи Бопин бестолково плутал по чащам. Найти нужный грот ему так и не удалось, зато по пути пришлось выдержать немало тяжёлых схваток с дикими бестиями, чьи туши теперь можно было выгодно продать.

Потеряв столько времени попусту, Цзи Бопин пал духом. Но порассуждав немного, решил зайти с другой стороны.

В оригинале сюжета главный герой вовсе не искал пещеру целенаправленно. Он просто наткнулся на ценную находку, которую тут же вознамерились отжать бандюки из «Золотого леопарда». Герой сгреб сокровище в охапку и дал дёру. Грабители высокими рангами не отличались (иначе не стали бы зариться на мелкую добычу), но за дерзким парнем увязались с исступлённой яростью. Спасаясь от погони, герой бежал куда глаза глядят, спотыкаясь и падая... А оторвавшись от преследователей, ощутил повеявший откуда-то ледяной сквозняк. Обшарив всё вокруг, он и наткнулся на тот самый грот.

Поняв, что собственными силами пещеру не отыскать, Цзи Бопин рассудил: а что если нанять людей из «Золотого леопарда»? Вдруг их присутствие заставит сработать сюжетный триггер? Именно поэтому он и пришёл в город Сяолинь.

Вот только Цзи Бопин никак не ожидал, что, присев отдохнуть и выпить чаю, он даже не успеет разузнать дорогу к штабу «Леопардов», как увидит триумфальный выезд «Западного тигра»!

В книге упоминалось, что «Западный тигр» долго соперничал с «Золотым леопардом», пока им не повезло: их главу тяжело ранили, а из-за подлых козней врагов рана не заживала, что в итоге привело к его гибели. Лишившись лидера, «Тигры» быстро развалились под натиском «Леопардов», потеряв множество бойцов.

Благодаря этому «Золотой леопард» в своё время оттяпал у «Западного тигра» немало ресурсов, разросся и окреп. К моменту, когда с ними сталкивался главный герой, «Леопарды» уже стали самой влиятельной и, естественно, наглой силой в городке Сяолинь. Грабежи, разбой, убийства среди бела дня — обычное дело. Разумеется, они перешли дорогу главному герою, и как только тот набрал силу, то без сожалений выкорчевал эту заразу. Из-за своей спеси «Леопарды» скопили приличные запасы, которые после их разгрома благополучно достались герою.

Но что происходит теперь?

По книге «Золотой леопард» должен был благоденствовать ещё несколько лет, а тут испарился в мгновение ока!

Цзи Бопина охватила тревога. Сюжет пошёл наперекосяк.

Неужели в этом мире и впрямь объявился ещё один переселенец?

***

Прошло три-четыре дня...

Чжун Цай умело дирижировал древесным пламенем внутри котла. Едва по комнате разлился густой аромат, как очередная партия была готова.

За столь короткий срок юноша совершил немыслимое: ещё вчера из-под его рук начали выходить снадобья высшего совершенного ранга. А поскольку оба рецепта оказались до смешного простыми, он варил их по очереди. Но самое страшное — выход готовой продукции достиг абсолютных десяти десятых! Чжун Цай набил руку настолько, что мог запечатывать эти пилюли буквально с закрытыми глазами. Бывшие незнакомые рецепты в одночасье превратились в его коронное искусство, отчего сам алхимик не знал, смеяться ему или плакать.

Если он и продолжал сидеть у очага сегодня, то лишь ради накопления запасов. С тех пор как Чжун Цай ступил на путь алхимии, его не покидало параноидальное ощущение нехватки снадобий — без солидной заначки на душе было неспокойно.

Внутри котла зазвенело и загрохотало.

Чжун Цай с самым обыденным видом запустил руку внутрь и зачерпнул готовую партию:

— Четыре высшего совершенного, восемь высшего.

У Шаоцянь как раз вовремя подставил открытую шкатулку.

Чжун Цай так же непринуждённо высыпал их внутрь, сгрёб со стола новую охапку сушёных трав и без промедления швырнул их в пылающее жерло.

***

Лишь накопив добрые две сотни пилюль высшего совершенного качества, Чжун Цай наконец погасил пламя.

Вытащив во двор два плетёных кресла-шезлонга, юноши поставили их впритырочку друг к другу и уселись приниматься за «лунные ванны».

У Шаоцянь прекрасно понимал, какие мысли крутятся в голове у спутника, а потому не спешил нарушать тишину.

— Завтра уже встреча с тётушкой, — со вздохом протянул Чжун Цай, глядя в ночное небо. — Как думаешь, стоит мне захватить с собой какой-нибудь подарок?

У Шаоцянь повернул голову и посмотрел на него с немой ухмылкой.

Чжун Цай скривил губы:

— Ну и чего ты так смотришь? Будто сам великий знаток тонких чувств!

У Шаоцянь не удержался от смешка.

***

Что и говорить, оба они в подобных вопросах смыслили мало.

Посудите сами: Чжун Цай умел втираться в доверие к своему путевому папаше, умел поддерживать взаимовыгодный нейтралитет с мачехой и сводными братьями-сестрами, умел держать дистанцию с дедом... Но как вести себя с действительно искренним и доброжелательным старшим сородичем? Тут его познания пасовали.

А у У Шаоцяня всё было ещё запутаннее.

В прежние времена, когда молодой господин Шаоцянь гремел на весь край, даже родные отец с матерью не смели давить на него авторитетом — любые дела решались исключительно через уважительный совет. Что уж говорить про остальных сородичей? Те и вовсе пылинки с него сдували и во всём уступали. Подход У Шаоцяня к родне был прост как дверь: возвращаясь из странствий с горой добычи, он без жадности делился ею с кланом. Отцу с матерью перепадало больше, а тем из старейшин, кто проявлял к нему искреннее участие, он помогал приглядывать за их потомками.

А когда У Шаоцянь лишился сил... Ни один из тех «заботливых» родственничков больше и на пороге не появлялся — за исключением случаев, когда приходилось сопровождать Чжун Цая. О каком умении общаться со старшими тут вообще могла идти речь?

***

Признав своё поражение, У Шаоцянь с улыбкой спросил:

— А сам-то ты что думаешь?

Чжун Цай погрузился в раздумья:

— Для первой официальной встречи пышность ни к чему. Может, велеть Цяо Хун состряпать изысканных пирожных да захватить с собой коробочку?

У Шаоцянь озадаченно изогнул бровь:

— Изысканные пирожные? Молодому главе охотничьего отряда?

Юноши уставились друг на друга.

Ну да... Судя по прошлой встрече, его тётушка не один год привыкла купаться в крови и ветре сражений, так что изящные сладости ей, пожалуй, будут ни к чему. Может, подарить тушу какого-нибудь редкого зверя высокого ранга? Но ведь они встречаются в ресторане — неужели там не найдётся чем перекусить? Хотя... а вдруг тётя как раз без ума от сладостей?

Поразмыслив немного, У Шаоцянь осторожно предложил:

— Раз это просто первая встреча, ступай с пустыми руками. Поговорите, присмотритесь друг к другу, и если поймёте, что хотите поддерживать связь — подаришь ей пилюли.

Чжун Цай замер.

— Ты ведь уже настоящий мастер-даньши, а они об этом наверняка не ведают, — продолжил У Шаоцянь. — Раз «Западный тигр» — родня по материнской линии, да ещё и отношения складываются ладно, в будущем ты мог бы поручить им сбыт низкоранговых снадобий.

Чжун Цай хлобыснул себя по лбу:

— А ведь и впрямь!

***

Он не желал раскрывать свои способности перед семьёй У лишь потому, что презирал их и не хотел снабжать ресурсами. А вот материнскому роду, который ежегодно присылал ему золото, даже когда его считали безнадёжным никчёмышем, вполне можно довериться немного больше.

Лазурный Мечник, конечно, со сбытом справлялся исправно, но ведь он — марионетка четвёртого ранга! Ладно еще толкать через него редкие, особые эликсиры, но если такая мощная сущность постоянно торгует банальными снадобьями низшего качества, это выглядит несолидно... Другое дело — выставлять через него исключительно высшие и совершенные пилюли! Это придаст ему куда более загадочный и внушительный вид.

А вот всю ходовую продукцию низшего сорта можно смело сгружать «Западному тигру». Это не только поднимет авторитет отряда, но и избавит людей дедушки от необходимости лишний раз рисковать головой в опасных дебрях. К тому же «Западный тигр» только что прибрал к рукам наследство «Золотого леопарда» и как раз находился на этапе бурного расширения — постоянный поток пилюль станет отличным манящим фактором для привлечения новых бойцов.

Осенённый этой мыслью, Чжун Цай разом перемахнул в кресло к У Шаоцяню и с маху взъерошил ему шевелюру:

— Старина У! Ну ты и голова!

Застигнутый врасплох У Шаоцянь мгновенно лишился аккуратной причёски. Впрочем, спуску он не дал: сходу зажал Чжун Цая ногами, закинул руки ему за спину и принялся с азартом ерошить его собственные кудри.

Чжун Цай, чувствуя, как трещат пряди, изобразил крайнее негодование:

— Ты мне так всю плешь выдерешь!

У Шаоцянь с невозмутимым видом парировал:

— Это из меня клочья летят, а твоя шевелюра в полном порядке.

— Ничего из тебя не летит! — рявкнул Чжун Цай.

У Шаоцянь изогнул бровку, поддел пальцами свалившийся на плечо волосок, с едва слышным щелчком выдернул его и безмятежно произнёс:

— Вот, твоя работа.

У Чжун Цая дёрнулся уголок губ. Он полез в карман, выудил оттуда волосок, который только что тайком выдрал из собственной шевелюры, ткнул им в нос У Шаоцяню и столь же загробным тоном выдохнул:

—... А это твоя.

Юноши молча уставились друг на друга, а затем одновременно отвернулись.

Некоторыми видами дьявольского взаимопонимания лучше бы не обладать вообще.

Чжун Цай с достоинством уполз обратно на своё кресло и снова уставился на луну.

У Шаоцянь смущённо кашлянул:

— А-Цай, ты глянь на Цин Юй и малыша.

Чжун Цай тоже прочистил горло и перевёл взгляд.

***

Неподалёку раскинулось высокое дерево с толстыми, крепкими ветвями. На самом краю одной из них сжался в комок серебристый пушистый шарик. Он боязливо вжимал голову в плечи и дрожал от страха. Вокруг него кружил маленький лазурный комочек, не спуская с пушистика обеспокоенного взгляда.

Вскоре серебряный комок превозмог страх, поднялся на лапки и пополз вдоль ветки. Почти добравшись до соседней развилины, он оттолкнулся изо всех сил и серебряной молнией рванул в прыжке!

Увы... Стоило ему приблизиться к цели, как задняя лапа дрогнула, и зверёк с писком полетел вниз.

Маленький лазурный рух метнулся следом и на лету подхватил неудачливого прыгуна за загривок!

Серебряный комок повис тряпочкой, тяжело дыша. Спасли. Братец ещё ни разу его не уронил!

Цин Юй осторожно вернул малыша на исходную ветку и снова уставился на него с переживанием. Серебряный волчонок полежал немного, перевёл дух и опять принялся за тренировку.

***

Чжун Цай тепло улыбнулся:

— Волчонок борется со своими страхами, а Цин Юй уже совсем как старший брат проявляет заботу.

У Шаоцянь искренне похвалил питомцев:

— Оба молодцы. Твои труды у котла не пропали даром.

Остатки неловкости между юношами рассеялись без следа.

Впрочем, У Шаоцянь вдруг кое-что вспомнил:

— Кстати, ты вроде так и не дал серебряному волчонку имени?

Чжун Цай хлопал глазами:

— И впрямь закрутился...

У Шаоцянь рассмеялся:

— Так придумай скорее! Покуда он занят тренировками, ему не до того, но вот опомнится через пару дней — и обидится на тебя!

Чжун Цай покорно согласился:

— Твоя правда. Надо срочно дать ему имя, чтобы в следующий раз, когда буду тискать, звать по-человечески.

У Шаоцянь выжидательно посмотрел на него.

— Пусть имя перекликается с Цин Юй, — решил Чжун Цай. — Назовём его Цин Хуэй. Всё равно ему потом притворяться волком с зелёными клинками, а «Хуэй» как раз означает сияние... В самый раз!

У Шаоцянь прикинул про себя и одобрил — звучит отлично и логике отвечает.

***

На следующее утро Чжун Цай поднялся ни свет ни заря.

У Шаоцянь указующим жестом указал на аккуратно отглаженный наряд, сложенный у изголовья кровати, и улыбнулся:

— Би Цэнь сшила. Глянь, как тебе?

Чжун Цай никак не ожидал подобного сюрприза и не скрывал восторга:

— Ты велел Би Цэнь сшить мне новое платье? Когда успел? Небось все личные сбережения ухлопал?

У Шаоцянь с мягкой ухмылкой пояснил:

— Ты решился на встречу и в глубине души переживаешь. Вот я и подумал: по такому случаю стоит нарядиться во всё новое, чтобы выказать уважение. Вот и велел Би Цэнь приготовиться заранее. — И шутливо поднял ладони: — А деньги взяты ровно из тех карманных, что ты сам мне выделяешь. Никаких тайных заначек у меня нет!

http://bllate.org/book/15860/1438819