Глава 2
Сваха Цай, криво усмехнувшись, отвернулась.
«Больно уж норовистый, — подумала она, — характер колючий, а язык — чистый яд. Неудивительно, что до сих пор в гээрах засиделся»
Заметив, что гостья помалкивает, Тао Цинъюй закатил глаза и, увлекая за собой троих «хвостиков», вошёл в дом.
— Ты бы потише.
За дверью Фан У потянул сына за закатанный рукав и укоризненно прошептал:
— Хоть пару слов придержи.
Цинъюй бросил взгляд на шкворчащее в котле мясо, и на душе у него окончательно заскребли кошки.
— Неужто ты не видишь, папа? Она же просто пришла на дармовщинку.
Младший папочка легонько щелкнул его по лбу.
— О тебе же пекусь, непутёвый.
Сердце Фан У было не на месте: единственный гээр в семье уже вошёл в пору зрелости, а из множества смотрин так ничего и не вышло. Как тут не тревожиться?
Тао Далан, сидевший у очага, при виде сына широко улыбнулся. Он поднялся, ловко подцепил палочками несколько ломтиков обжаренного мяса, выложил их в небольшую миску и протянул юноше.
— Поделись с братьями.
Сегодня он трудился в поле, выкапывая батат, и не помогал Цинъюю с торговлей. Мужчина понимал, что сын купил мясо, желая побаловать домочадцев, но раз уж в дом пришёл гость, не накормить его было бы верхом неприличия.
Глядя на добродушную улыбку отца, Цинъюй не знал, злиться ему или вздыхать. Он нехотя принял миску и примостился на низкую скамеечку, чувствуя, как внутри всё клокочет от досады.
— Рыбы же вдоволь, зачем ещё и мясо переводить?
В их доме мясо видели от силы раз или два в месяц, да и крупную рыбу из собственного пруда обычно берегли на продажу. А эта сваха Цай заявлялась уже в который раз — и неизменно подгадывала к самому обеду.
Пришла — и ладно, за стол посадить не жалко. Беда была в другом: гостья вела себя совершенно беспардонно, выгребая из общих блюд лучшие куски. Младшие братья, затаив дыхание, ждали этой редкой трапезы, а она не оставляла им ни крошки. Даже если подавали огромный чан с рыбой, добрая половина исчезала в её утробе. Домочадцам же оставалось лишь вежливо помалкивать да доедать пустой бульон.
«Словно мы не хозяева в своём доме, а слуги, обязанные ублажать заезжую госпожу», — от этой мысли юноша багровел от гнева.
Заметив, что сын и впрямь не на шутку рассержен, Фан У со вздохом погладил его по спине. Нравом Цинъюй пошёл в него — такой же вспыльчивый. А ведь парень и так за день на рынке намаялся, к чему ему лишние расстройства?
— Моя вина, — мягко проговорил папа. — В следующий раз будем умнее. Ну же, Юй-гээр, вымой миски, пора за стол.
Утихомирить Цинъюя было проще простого. Услышав ласковый голос, юноша смущённо покраснел и тут же вскочил, принимаясь за дела. С этим человеком он просто не мог долго упрямиться.
***
Семья Тао, если сравнивать с соседями, была не самой многочисленной. У деда и бабки Цинъюя родилось трое сыновей. Старший, Тао Синъюн — он же Тао Далан — взял в мужья Фан У. Цинъюй был их единственным ребёнком.
Второй и третий братья, Тао Синлун и Тао Синван, были близнецами. Второй дядя служил помощником повара в городском трактире и женился на Сун Хуань, дочери тамошнего кулинара. У них подрастали двое сыновей: старшему, Тао Циншу, исполнилось пятнадцать, и он уже помогал отцу на кухне, а младший, семилетний Цинцзя, пока оставался дома.
Дядя Синван тоже выбрал себе в супруги фулана по имени Ян Цюэ. В их союзе на свет появились близнецы: гээр Тао Цинъя и мальчик Тао Цинмяо. В страду третий брат гнул спину в поле, а в затишье подрабатывал в уезде подёнщиком. Сегодня он вместе с супругом, который надеялся продать в городе кое-какие безделушки, тоже отправился в путь.
Казалось бы, имея собственный пруд, семья не должна была бедствовать. Однако род Тао лишь в позапрошлом колене сумел выбиться из батраков. Дед, Тао Юлян, с малых лет познал тяготы издольщины. Позже, когда пришло время делиться, старики трудились не покладая рук, чтобы оставить наследникам хоть какой-то капитал. В итоге им удалось справить три крытых соломой дома да выкупить десяток му земли.
И хотя сейчас под одной крышей жило три поколения, и все были сыты и одеты, дед и бабка за долгие годы работы на износ подорвали здоровье. Болезни не были смертельными, но визиты к лекарю и снадобья раз в месяц обходились в кругленькую сумму. Прибавьте к этому скудные урожаи, налоги и ораву детей — и станет ясно, почему мясо в доме Тао было редким гостем.
Обедали в главной комнате за квадратным столом. Бабушка, госпожа Цзоу, уже усадила деда на почётное место. Сваха Цай, не дожидаясь приглашения, первой заняла стул. Следом пристроились Тао Далан с Фан У, а с краю примостились Цинъюй с младшим братом Цинцзя. Близнецам места за столом не хватило: им выдали по низкой скамеечке, приспособив вместо стола высокую подставку.
— Приступайте, — подал знак глава семьи.
Стоило деду Тао взяться за палочки, как Цинъюй и Цинцзя обменялись короткими взглядами. Сваха, не теряя ни секунды, уже занесла руку над тарелкой с мясом, явно намереваясь выгрести всё подчистую.
«Жизнь и так не сахар, а уж если мясо перепало — своего не отдам!» — мелькнуло в голове у Цинъюя.
В тот же миг палочки братьев молниеносно взметнулись над столом. Под ошеломлёнными взглядами взрослых они в два счёта переполовинили блюдо.
— Дедушка, кушай мясо, — с медовой улыбкой произнёс Цинъюй.
— Бабушка, подкрепись мясом, — невинно поддакнул Цинцзя.
Сваха Цай, глядя на опустевшую тарелку, недовольно скривилась, но лишь быстрее заработала челюстями, налегая на остатки.
— Юй-гээр... — Фан У, только пришедший в себя от этой кутерьмы, попытался было приструнить сына.
— Ну же, папочка, ешьте и вы с отцом, — невозмутимо перебил его юноша.
Цинцзя, тихонько хихикая, ловко подыгрывал старшему брату, не забывая подсовывать куски и младшим близнецам. Не прошло и пяти минут, как блюдо с мясом и чесночными стрелками было вылизано до блеска.
Сваха Цай замерла в немом изумлении. Глотая обиду, она с удвоенным рвением принялась за рыбу. Цинъюй же больше не встревал — он сидел смирно, наслаждаясь едой. Заметив в своей миске заветный кусочек, он в прекрасном расположении духа потрепал Цинцзя по голове.
Обед закончился быстро. Сваха Цай, хоть и осталась без свинины, уходила сытой и довольной.
— Ну, дело я изложила, обедом вы меня уважили, — проговорила она, вытирая рот платком. — Семья Вань — вариант просто чудесный. Если дадите согласие, я мигом отправлюсь с ответом.
— Не согласны мы! — отрезал Цинъюй.
— Юй-гээр! — Фан У строго осадил сына. — Иди к себе.
— Стало быть, согласны, — сваха, сияя лоснящимся от жира лицом, расплылась в довольной улыбке, отчего её пухлые щеки мелко затряслись.
Младший папочка только открыл рот, но Тао Далан мягко придержал его за руку.
— Гээр не согласен, — тихо проговорил отец, — нам нужно всё хорошенько обдумать.
— Я и сам знаю, — огрызнулся Фан У. Повернувшись к свахе, он принужденно улыбнулся: — Мы обсудим это в кругу семьи. Дадим ответ через три дня.
Эти слова заставили гостью искренне удивиться. Надо же, с его-то положением — и ещё привередничает! Да кто на него в округе, кроме этих Вань, посмотрит? В глазах свахи на миг промелькнуло презрение, и дежурная улыбка чуть сползла с её лица.
Она схватила Фан У за локоть и, отведя в сторонку, затараторила:
— Послушайте, почтенный, да о чём тут думать? У этих Вань и земля своя, и дом крепкий. Парень — единственный сын в роду, да к тому же в первый раз женится. Золотые условия! Если бы не возраст — самую малость за двадцать перевалило, — разве взглянули бы они на вашего... на гээра вашего.
Распаляясь всё больше, она упёрла руки в бока и приняла важный вид:
— Я, Цай Цзиньхуа, не одну сотню пар сосватала, мне верить можно — не прогадаете. Другая бы за такого и браться не стала. Мой вам совет: соглашайтесь. Парню пора гнездо вить, а те уж заждались ответа.
Фан У замялся, с трудом сдерживая досаду. Вспомнив упрямый нрав сына, он всё же возразил:
— Видите ли... деревня Эрли от нас неблизко, да и...
«Ишь, кочевряжится!» — хмыкнула про себя сваха и тут же перебила:
— Да что там далеко? У самого уезда считай. Близость к городу — разве ж это плохо? И нечего тут рассуждать: брак — это воля родителей да слово свахи, когда это гээров спрашивали? Он ещё мал да глуп, не смыслит в своём счастье ничего.
Видя, что Цай Цзиньхуа не намерена отступать и требует ответа немедля, выставляя всё так, будто семье Тао выпала великая честь, Фан У почувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Пусть его Юй-гээр и прямодушен лишку, но парень он золотой: и собой хорош, и в работе любому мужику фору даст. Не будь их семья столь стеснена в средствах, разве позволил бы он так попрекать своего сына?
Голос у свахи был зычный — ещё немного, и о подробностях их спора узнает вся деревня. В этот момент подал голос дед Тао:
— В любом деле осмотрительность нужна, когда это в сватовстве спешка к добру приводила? Три дня — срок невеликий, дела не испортит.
Слова главы рода заставили сваху осечься. Она лишь досадливо махнула платком, словно отгоняя назойливую муху.
— Ладно уж, три дня так три дня. Бывайте.
Калитка с грохотом захлопнулась за её спиной, и сваха Цай, важно покачивая бедрами, удалилась.
— Ишь, вырядилась, точно шмат сала на блюде, — буркнул Цинъюй, — думает, везде ей кланяться станут.
Дед Тао посмотрел на воинственный вид внука и негромко вздохнул:
— Приберите со стола. Позже соберёмся в главной комнате, есть разговор.
Цинъюй невольно напрягся. Только бы снова не про замужество.
***
Когда посуда была вымыта, а дети отправлены во двор под присмотр Цинцзя, четверо старших и Цинъюй остались в тишине главной комнаты.
— В этот раз о женитьбе говорить не будем, — начал дед Тао.
— Отец! — вскинулся Фан У.
Тао Далан успоивающе накрыл ладонь супруга своей.
— У отца свой резон.
— Никакого резона нет, — дед на мгновение задумался, прежде чем вынести решение: — Эту бабу, сваху Цай, в наш дом больше не пускайте.
Цинъюй едва не подпрыгнул от радости. Неужто дождался?
— Вот и правильно! Давно она мне поперёк горла стояла, — парень так закивал головой, что старшие невольно заулыбались.
Бабушка Цзоу добавила:
— Раньше она всё причитала, что на нашего Юй-гээр и смотреть-то никто не хочет. А сегодня прилетела, сияет вся, расписывает этих Вань так, будто это принцы заморские. Не верю я ей.
— Сын мой, — обратилась она к Тао Далану, — ты всё же разузнай про них потихоньку.
— Сделаю, матушка.
— Я сам всё выведаю, — вызвался Цинъюй.
— Ты-то куда? — Фан У лишь руками всплеснул. — Ты гээр на выданье, не гоже тебе по таким делам шнырять.
Дед Тао подвёл итог:
— С Юй-гээр торопиться не станем, дело это тонкое. Страшно в спешке жизнь человеку загубить.
Младший папочка помрачнел:
— Восемнадцать уже...
В деревне гээров сватают в четырнадцать, а в шестнадцать они уже в чужой дом уходят. Понятно, почему на возраст сына косо смотрят.
— Семья у нас небогатая, так что задержка — дело понятное, — отрезал дед.
Раз глава семьи сказал своё слово, Фан У осталось лишь смиренно кивнуть. Но про этих Вань он и впрямь решил разузнать всё досконально.
***
Когда обсуждение закончилось, Цинъюй намеренно замешкался. Дождавшись, пока папа скроется за дверью, он тут же развернулся к деду. Тот сидел на месте, даже не шелохнувшись, и лишь тихонько усмехнулся:
— Хитрая душа.
Тао Далан тоже притих в сторонке, пододвинув табурет поближе к отцу.
— Дедушка, отец, я не хочу замуж уходить, — вполголоса признался Цинъюй.
Старик призадумался, прежде чем ответить:
— Так не пойдет.
Отец согласно покачал головой:
— И впрямь, не годится. Сейчас я тебя прикрою, но годы берут своё. Неспокойно мне оставлять тебя одного.
В глазах Цинъюя заплясали лукавые искорки.
— А что, если повременить? Накоплю денег да возьму мужа в дом, примаком? Всё равно ведь я у вас один, кто ж за вами в старости присмотрит?
Тао Далан ахнул:
— Да разве... разве так можно?
Дед Тао, услышав это, ничуть не удивился. Он лишь улыбнулся так, что морщинки в уголках глаз собрались в глубокие складки.
— Коли наш Юй-гээр на такое способен будет — почему нет? Глядишь, и впрямь в своём доме обид меньше знать будет.
— Тогда уговор: если папа снова станет на меня наседать — вы за меня заступитесь.
— О нет, тут я не помощник, — отец затряс головой так активно, что даже сомнений не осталось.
Дед несильно хлопнул старшего сына по макушке:
— Тьфу, недотёпа! Родной кровинушке помочь боишься?
— Так ведь супруг серчать станет...
— Подкаблучник, — вздохнул Цинъюй и с надеждой воззрился на деда: — Ну, а вы, дедушка?..
Старик покосился на двор, где бабушка с Фан У уже вовсю хлопотали по хозяйству. Если разобраться, в гневе они друг друга стоили — обе крутого нрава. С такими не совладать...
— Кха-кха... Я ведь бабушке твоей обещал в это дело не вмешиваться.
Лицо Цинъюя вытянулось от разочарования:
— Эх, никакой от вас опоры.
Тао Далан смущенно почесал в затылке и робко улыбнулся:
— Ну что ты, сын, как можно так про отца...
Дед тоже слегка покраснел, чувствуя себя не в своей тарелке.
http://bllate.org/book/15858/1436922
Готово:
