Глава 25
Жизнь Лин Уцзю в застенках протекала мирно и, вопреки ожиданиям, была лишена горьких тягот.
Принимая во внимание пятьдесят фунтов, что всё ещё оставались в его распоряжении, и ожидаемые к весне выплаты от издательства за «Месть Джека», юноша решил не изводить себя аскезой. Он не сорил деньгами напропалую, но и не видел смысла в нарочитой скупости.
Пока кошелёк не пустовал, Гай с готовностью избавлял его от любых бытовых неудобств, будь то еда или одежда. Можно было сказать, что за решёткой Лин Уцзю устроился даже с большим комфортом, чем в первые дни после своего загадочного перемещения в этот мир.
Его нынешний распорядок дня был образцом благопристойности.
Пробуждение ровно в семь, завтрак — в восемь. После трапезы следовала прогулка по тюремному двору: черноволосый юноша заводил беседы с сокамерниками, собирая крупицы историй для будущих романов, а заодно разминался, стараясь укрепить слабое здоровье. Хилое тело Лэнса Кавендиша вечно досаждало владельцу: малейший сквозняк оборачивался мигренью или лихорадкой. Тот всерьёз опасался, что если не приучит организм к движению, то попросту не дотянет до совершеннолетия.
Саймон навещал его дважды, придирчиво следя за скоростью работы над рукописью. Этим утром он явился вновь, и по сей день редактор не оставлял попыток высказать своё недовольство по поводу решения подопечного не возвращать долг. С порога он принялся ледяным тоном убеждать того вернуть деньги Майрону и покончить с этой враждой раз и навсегда.
— На сей раз тебе повезло: графиня Синтия Кэмпбелл оказала тебе услугу, и он не стал давить. Но это лишь временное затишье. Ты и вправду полагаешь, что стены тюрьмы станут для него преградой?
В глазах редактора на мгновение промелькнула тень; он украдкой бросил взгляд в сторону окна и понизил голос:
— Люди из Общества Черепа повсюду. И здесь тоже.
В ответ на это предостережение юноша лишь загадочно улыбнулся. Его взор, устремлённый куда-то в пустоту мимо оконного проёма, выдавал полное отсутствие интереса к чужим тревогам. С одного взгляда становилось ясно: слова гостя не достигли цели.
Тот вновь ощутил знакомый приступ бессилия.
«Опять он за своё, — сокрушался Саймон. — О чём только думает этот мальчишка? Неужели ему совсем не дорога собственная жизнь?»
— Не беспокойтесь так, господин Саймон, — лениво протянул юноша, словно угадав мысли собеседника. Его взгляд наконец обрел сосредоточенность. — Пока я сам не захочу расстаться с жизнью, никто не сможет меня убить.
Собеседник лишь тяжело вздохнул. Подобная беспечность граничила с безумием, а самоуверенность казалась чрезмерной. Судьба капризна и не терпит тех, кто мнит, будто способен диктовать ей свои условия. Кто может гарантировать, что жизнь его не оборвётся в любой момент?
— Тот охранник, что приносит тебе еду... Кажется, его зовут Гай? — Саймон потёр переносицу. — Как выяснилось, он земляк Моби, нашего рецензента из издательства. Тот лично просил Гая присмотреть за тобой. Если столкнёшься с бедой, которую не сможешь решить сам, передай через него весточку мне.
Лин Уцзю равнодушно кивнул, но вдруг замер. Его лицо приняло странное выражение.
— Земляк? — переспросил он. — Гай не из местных? Не из Санна?
— Нет, — покачал головой редактор. — Он из графства Бедфорд. С рецензентом они выросли на одной ферме. Правда, Моби — сын джентльмена, а Гай — сын простого пахаря.
Сын пахаря.
Гай изъяснялся на безупречном саннском диалекте, что ещё можно было списать на годы жизни в городе. Однако сын бедфордского крестьянина, который и понятия не имел о традиционном деревенском лакомстве — пироге «Волчья пасть»...
В Лин Уцзю вспыхнуло истинное любопытство. Подавшись вперёд, он с живым интересом спросил:
— И когда же Моби виделся с этим Гаем?
— Позавчера.
— После стольких лет разлуки Гай, должно быть, сильно изменился?
— Да, — подтвердил Саймон. — Моби потом сетовал, что его товарищ детства стал совсем другим человеком, почти неузнаваемым. Но тебе не о чем беспокоиться: отец охранника до сих пор трудится на ферме его семьи, так что он будет стараться ради тебя.
Улыбка Лин Уцзю стала шире.
— Разумеется. Уверен, мы с ним прекрасно поладим.
Как только редактор ушёл, юноша тоже поднялся с места. Тюремная скука начинала его тяготить, но теперь, кажется, намечалось нечто по-настоящему занимательное.
Где же сейчас этот Гай?
Медленно подняв голову, Лин Уцзю устремил взор на громаду черной сторожевой башни.
«Неужели он и вправду в башне?»
***
— Посмотрите на неё! Всего лишь баба, а сколько спеси!
— Проклятье, на этот раз мы тебе покажем, где твоё место!
— Оказывается, и такие чудовища, как ты, умеют кровоточить! Каково это — получать сдачи, а? Ты и в кошмаре не могла представить, что отец Луи вернётся с того света, чтобы отомстить... Ха-ха, это божья кара!
Лин Уцзю бросил на шум мимолётный взгляд. Дела принимали скверный оборот. По крайней мере, для Иоланды.
Удача переменчива. Женщина-мясник, когда-то державшая в страхе всю тюрьму, теперь сама оказалась в кольце преследователей, ведомых отцом Исаака.
На ней не было живого места. Прижавшись к стене, она тяжело и часто дышала; лицо её пылало, на висках вздулись вены, а синеватое родимое пятно на щеке уродливо сморщилось.
— Какая дурнушка, вылитый демон из преисподней, — хихикнула Дженни. — Неужели её убьют? Было бы жаль.
— Почему это? — поинтересовался юноша.
— Её душа пропитана невероятной решимостью. Она погубила немало жизней, и теперь её окутывает аура бесконечной злобы... О, это так вкусно! Впрочем, неважно.
Девчушка похлопала себя по животу и сладко улыбнулась:
— Я только что съела бедолагу, так что пока не голодна.
Тело несчастного выбросили из тюрьмы несколько дней назад. Никто не знал, где его закопали; возможно, его постигла участь книжного Джека — его просто швырнули в реку. Взамен его отец, как и было обещано, восстал из мёртвых.
Облачённый в белоснежную рясу, отец Луи теперь с кротким видом увещевал Иоланду:
— Начни же каяться! Смиренная молитва — единственный путь. Господь милостив, он простит тебя.
Лин Уцзю перевёл взгляд на женщину.
Она крепко сжимала тесак. Сплюнув вязкую мокроту с примесью крови, Иоланда окинула врагов взглядом, в котором клокотала жажда убийства. В её молчании чувствовалась повадка старой волчицы, выжидающей момента для последнего броска.
В ответ на проповедь отца Луи она лишь грубо харкнула ему под ноги. Густой зеленоватый сгусток приземлился точно на чистую ткань его одеяния, оставив грязный след.
— Ты сама выбрала смерть! — взревел один из мстителей, готовый броситься в атаку, но отец Луи удержал его.
— Господь учил нас милосердию к врагам нашим, ибо творят они зло по неведению своему, — священник истово осенил себя кругом и понимающе улыбнулся. — Иоланда ранена, и наши старые счеты можно считать закрытыми. Творец вернул меня к жизни, чтобы я наставил её на путь истинный. Если я погрязну в трясине мести, то предам его благодать.
— Отец Луи, вы святой человек!
— Самый преданный слуга Господа, которого я когда-либо встречал!
— Иоланда, живо падай на колени и проси у него прощения!
Женщина лишь презрительно хмыкнула. Размахивая тесаком, она заставила толпу расступиться и, припадая на одну ногу, скрылась в глубине коридора. Кровь из глубокой раны на бедре оставляла на полу четкий пунктир. Даже израненная и истекающая кровью, эта свирепая фигура внушала такой страх, что заключённые невольно вжимались в стены, давая ей дорогу.
Отец Луи заметил взгляд Лин Уцзю и приветливо улыбнулся.
— Дитя, Исаак рассказывал мне о тебе. Ты ведь новенький?
Он опустил глаза, и в его улыбке промелькнула тень скорби.
— Мой сын... Если у тебя найдётся минутка вечером, не мог бы ты навестить его могилу? Ему было бы очень приятно.
— Приятно? Сомневаюсь, — Лин Уцзю честно улыбнулся. — Мы виделись всего пару раз.
Развернувшись, он продолжил поиски Гая. Однако, обойдя все этажи тюрьмы, юноша так и не встретил охранника. Раньше тот возникал в самых неожиданных местах, а теперь словно растворился в воздухе.
«Неужели он и вправду в башне?»
Сторожевая башня была запретной зоной. Попасть туда обычным путём было невозможно. Лин Уцзю решил не пороть горячку и понаблюдать со стороны несколько дней. В конце концов, история с Гаем была лишь забавой, разминкой для ума, и не стоила того, чтобы жертвовать ради неё сном или работой.
***
Глубокая ночь.
Три алых луны то и дело скрывались в рваных тучах. Небо обещало быть ненастным.
Лучи прожекторов с башен мерно рассекали темноту, ощупывая каждый угол тюремного двора. В своей камере Лин Уцзю зажёг газовую лампу и склонился над столом. Ночные часы всегда были для него самыми продуктивными: тишина располагала к творчеству, а вдохновение текло свободным потоком.
В короткий миг отдыха он потёр виски и поднялся, чтобы размять затекшие мышцы. Краем глаза юноша уловил какое-то движение.
Это была та самая ворона.
Птица бесшумно устроилась на подоконнике и невинно уставилась на него своими бусинками-глазами. Лин Уцзю несколько секунд рассматривал незваного гостя, а затем перевёл взгляд на Дженни.
Малютка выглядела непривычно задумчивой.
— Ты тоже заметила? — спросил он.
Дженни вздрогнула и с удивлением посмотрела на него:
— И ты?!
— Очевидно же, — усмехнулся юноша.
Собеседница принялась пристально изучать Лин Уцзю, словно видела его впервые.
— Ты точно человек? Обычный смертный? Без капли магии или древней крови?
— Тебе ли не знать? — он развёл руками. — Ну и что планируешь делать?
— Делать? — Дженни на мгновение задумалась. — По большому счету, нам до этого нет дела. Пусть творит, что хочет.
«Творит? — в глазах Лин Уцзю блеснул огонёк интереса. — Кажется, мы говорим о совершенно разных вещах»
— А давай проследим за ним? Посмотрим, что он затеял, — вкрадчиво предложил он.
Дженни тут же надула губки:
— Ну уж нет! Столько хлопот... Я ещё ребёнок, мне нужно спать, иначе я никогда не вырасту!
Юноша понимающе улыбнулся.
— Знаешь, Джек уже в том возрасте, когда пора бы подумать о любви. Как считаешь, какие девушки ему нравятся?
Дженни замерла. Её лицо мгновенно потемнело, взгляд стал ледяным.
— Джек любит только меня! Мы созданы друг для друга! Нам суждено быть вместе до скончания веков!
— Ох, не будь так уверена. Сердце мужчины — потёмки, его чувства переменчивы, уж я-то знаю, сам через это проходил.
Встретив яростный золотой взгляд девчушки, Лин Уцзю добавил с самой искренней миной:
— Я, кстати, знаю несколько любовных заклятий ведьм. Говорят, перед ними даже драконы бессильны. Хочешь, поделюсь? Адонис — личность весьма осведомлённая, он поведал мне немало интересного.
Дженни молчала.
Затем она спрыгнула на пол и улыбнулась так светло и невинно, точно маленький ангел, не знающий горя. Склонив голову набок, она лукаво произнесла:
— Ну хорошо. Идем, проследим за ним!
Она сделала паузу и добавила:
— Мне и самой любопытно, что же этот хитрец ищет здесь, притворяясь обычным тюремщиком!
http://bllate.org/book/15857/1437537
Готово:
