Глава 8
Чэнь Суй уже стоял у патрульной машины, когда обернулся и перевёл взгляд с Юэ Цяня на Инь Мо.
— Вы что, так хорошо знакомы? — с подозрением спросил он.
Юэ Цянь подбежал к начальнику и, заговорщицки понизив голос, прошептал:
— Начальник Чэнь, а что если мне стать вашим осведомителем? Внедрюсь к нему, разведаю обстановку изнутри, как вам идея?
Тот, не меняясь в лице, лишь холодно усмехнулся:
— Неужели планка для агентуры теперь опустилась так низко?
Молодой человек расплылся в широкой улыбке:
— Как только что-нибудь разнюхаю — сразу к вам с докладом.
Помолчав, Чэнь Суй всё же кивнул:
— Смотри, не лезь на рожон. Будь осторожен.
— Слушаюсь! — Юэ Цянь вразвалочку направился к воротам дома Инь. На ходу он сунул руку в карман и тут же помрачнел: в спешке он выскочил из дома, едва отставив миску, и мелочи в кармане набралось разве что на пару жвачек.
Инь Мо лениво склонил голову набок:
— Восемьдесят восемь юаней и пятьдесят фэней. Опять не отдашь?
— Настоящий мастер никогда не бежит от долгов! — Юэ Цянь приосанился, стараясь выглядеть убедительно. — Я ведь заходил, тебя дома не было, Ань Сю подтвердит! И вообще, станет ли честный полицейский обманывать простого гражданина?
— Ладно-ладно, — Инь Мо сделал пренебрежительный жест, выпроваживая гостя. — Раз денег нет, то и задерживать тебя не стану.
Собеседник и не думал уходить. Убедившись, что патрульная машина скрылась за поворотом, он принял важный вид, решив взять Инь Мо на испуг:
— Ты хоть понимаешь, кто это был? Как у тебя только смелости хватило ему хамить?
Сам Юэ Цянь знал о начальнике Чэне немного — только то, что тот приехал из города. Однако Инь Мо вёл дела и в городе, и в посёлке, так что вполне мог владеть какой-то информацией.
Но Инь Мо на провокацию не поддался и лишь вопросом на вопрос ответил:
— А ты хоть понимаешь, кто я такой, раз смеешь мне досаждать?
— Ты-то? — Юэ Цянь прикинулся простачком. — Инь Мо, большой босс похоронных дел.
Тот издал тихий смешок — низкий, грудной и отчетливо насмешливый.
— Внучок, я твой кредитор.
— Тьфу на тебя! Ради пары десятков юаней в кредиторы метишь? Ты мне скорее в жёны набиваешься! — выпалил Юэ Цянь, не подумав.
Инь Мо осекся.
— В жёны?
— Шутка это, шутка! — Юэ Цянь поспешно закашлялся, скрывая смущение.
Инь Мо юмор не оценил. Он отвел взгляд в сторону, явно о чем-то раздумывая. Юэ Цянь, выждав паузу, спросил уже серьезно:
— Слушай, а если без шуток... Ты правда не знаешь, где сейчас Лю Ланьшань?
— Не знаю, — коротко бросил Инь Мо.
— Если она не найдётся в ближайшее время, Чэнь Суй от тебя не отвяжется. Он придет снова, — предупредил Юэ Цянь.
Инь Мо опустился перед бумажным каркасом ритуального дома и принялся неспешно крепить декор.
— Плевать.
Юэ Цянь призвал на помощь всё терпение, наработанное годами допросов:
— Надо же, какие у тебя глаза прозорливые. Увидел печать беды — и девушка тут же пропала. А ну-ка, посмотри на меня. Что видишь? Ждет меня крах или богатство?
Инь Мо действительно отложил работу и повернулся. Юэ Цянь чинно уселся на табурет напротив него.
— Ну? Видишь что-нибудь?
— Вижу любовную лихорадку, — ровно произнес Инь Мо.
Юэ Цянь поперхнулся воздухом.
— Что?..
Чего-чего, а внимания ему всегда хватало. В бытность его работы в городском управлении, когда он считался «лицом» департамента, поклонницы вились вокруг него роем.
Он быстро отогнал лишние мысли и подыграл:
— Ого, даже это разглядел? Ну тогда поднапрягись еще разок: где сейчас Лю Ланьшань?
Инь Мо покачал головой:
— Этого не вижу. Но вчера вечером она была в деревне Хуэйпин.
Юэ Цянь вскинул брови:
— Что? Откуда ты знаешь?
— Своими глазами видел, — ответил Инь Мо.
— Ты же только что сказал, что не можешь этого увидеть!
— Я имел в виду обычное зрение, а не мистику.
Юэ Цянь нахмурился, сопоставляя факты:
— То есть ты был в деревне Хуэйпин и видел её там?
Инь Мо подтвердил это кивком.
— Во сколько?
— Около одиннадцати ночи, полагаю.
Юэ Цянь быстро прикинул время. Вчера старик Юэ потащил его домой еще до одиннадцати. Если Лю Ланьшань действительно была там, значит, они разминулись. Но тут же в голове всплыл другой вопрос, и он впился взглядом в Инь Мо:
— Ты тоже был вчера в деревне Хуэйпин?
— Был.
— С которого и по какой час?
— С обеда и до самого утра, — пояснил Инь Мо. — У той семьи на похоронах было слишком много особых требований.
Юэ Цянь резко встал:
— Тебя там не было. — Он понимал, что такое категоричное утверждение звучит необоснованно, но произнес его с абсолютной уверенностью.
Инь Мо поднял голову:
— С чего такая уверенность?
— Я...
— А вот я тебя видел. Около девяти ты околачивался у дома Ли, грыз семечки, пил колу и глазел на представление. А в начале одиннадцатого ушёл. — Губы Инь Мо тронула едва заметная усмешка. — Они тебя знать не знают, а ты пришёл и всю их еду уничтожил. Не стыдно?
Взгляд Юэ Цяня изменился.
— Где же ты прятался? — Он лихорадочно вспоминал вчерашний вечер. В ритуальном шатре было полно работников, и он внимательно изучил каждого. Такого приметного человека, как Инь Мо, он бы точно не пропустил.
Если только тот не наложил на себя сложный грим.
Тот лишь усмехнулся:
— Не заметил — значит, плохо смотрел.
Юэ Цяню было не до пустой болтовни. Зачем Лю Ланьшань понадобилось идти на похороны к семье Ли? И возвращалась ли она оттуда?
— Она в родстве с семьей Ли? — спросил он. — И чем она занималась, когда ты её видел?
— Тем же, чем и ты: семечки щелкала да на артистов смотрела.
— Одна?
— Одна.
— А она... — Юэ Цянь хотел было продолжить расспросы, но Инь Мо вдруг перебил его:
— Я наврал.
— А?
— Всё, что я сейчас сказал — ложь. Я не видел Лю Ланьшань.
Не будь Юэ Цянь привычен к уверткам преступников, он бы точно перевернул табуретку от возмущения. Он пристально посмотрел Инь Мо в глаза:
— За дачу ложных показаний и намеренное введение следствия в заблуждение можно и под арест загреметь.
Инь Мо с готовностью протянул руки запястьями вперед:
— Ну так валяй, заковывай.
Юэ Цянь раздраженно отпихнул его:
— Много чести. С какой стати мне тебя поощрять?
Инь Мо спокойно убрал руки.
В логике оперативника любая зацепка имела ценность. Зачем Инь Мо сначала сказал, что видел девушку, а потом пошёл на попятную? Неужели ему просто нечем заняться?
— И какое же из твоих слов правда? — спросил Юэ Цянь.
Инь Мо улыбнулся:
— А ты угадай.
— Не собираюсь я в угадайки играть, — миролюбиво ответил Юэ Цянь. — Просто передам всё начальнику Чэню, и пусть он разбирается.
С этими словами он прошёлся по двору и заметил в коробке большие ритуальные свечи и благовония — точно такие же, как те, что курились в доме Лю Чжэньхун. Подняв одну палочку, он взвесил её в руке.
— Сестра Чжэньхун часто заглядывает к тебе за покупками?
Инь Мо проследил за его движением, выражение его лица на мгновение изменилось.
— Бывает. Покупает по мелочи.
— Кому она там в доме молится? — Юэ Цянь поднес благовоние к самому носу и глубоко вдохнул аромат. — Ты ведь знаешь, верно?
— Понятия не имею, — холодно отрезал Инь Мо.
Юэ Цянь преспокойно сунул палочку в карман.
— Десять юаней, — отозвался Инь Мо.
— В следующий раз отдам, вместе с остальным! Я же сказал: мастер от долгов не бегает! — буркнул Юэ Цянь. — Есть ещё что добавить? А то я пошёл докладывать.
К его удивлению, собеседник сам подвёл итог:
— Двадцать второе января, канун Нового года. Я находился в деревне Хуэйпин на похоронах Ли Фухая, где видел Юэ Цяня и Лю Ланьшань, появившихся там друг за другом. Имел ли место контакт между ними — неизвестно.
Юэ Цянь слушал и чувствовал, как внутри закипает возмущение. В прищуренных глазах Инь Мо блеснул странный, зловещий огонек.
— Ну и как думаешь, — вкрадчиво добавил он, — получив такую наводку, Чэнь Суй заподозрит меня... или всё-таки тебя?
— Ха! Решил меня припугнуть? Совесть моя чиста, так что мне никакие проверки не страшны! — Юэ Цянь хотел было эффектно достать блокнот, но под рукой оказался лишь карман, набитый обрывками бумаги. — Ещё есть что сказать?
Инь Мо помолчал несколько секунд, после чего произнес:
— Передай начальнику Чэню, пусть он повнимательнее присмотрится к этому Ли Фухаю.
Об этом человеке Юэ Цянь слышал лишь обрывки сплетен. Говорили, что Ли Фухай покончил с собой, но как именно — никто не знал. Ходили слухи, что полиция всё еще ведет расследование и даже не вернула тело семье, однако те закатили пышные похороны прямо в новогоднюю ночь, созывая на пир всех встречных-поперечных. Это само по себе было более чем странно.
К тому же деревня Хуэйпин относилась к юрисдикции посёлка Цзячжи, но их участок, похоже, к делу не привлекали. По опыту оперативник знал: это могло означать только то, что дело забрало себе вышестоящее управление.
— Так Ли Фухай и впрямь сам наложил на себя руки? — спросил Юэ Цянь.
Инь Мо посмотрел на небо.
— Ладно, тебе пора.
— Да еще рано, чего ты спешишь?
— Скоро стемнеет.
— И что, с наступлением темноты у тебя дар речи пропадает?
Инь Мо посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.
— Когда опускается тьма, мне приходится говорить уже с совсем другими... существами.
Юэ Цянь, не веривший ни в богов, ни в чертей, лишь фыркнул:
— Псих ненормальный!
***
Вечер первого дня нового года всё так же содрогался от грохота петард. Деревня Цзячжи ничуть не притихла из-за того, что в одном из домов пропал человек. Напротив, случившееся стало лишь еще одной темой для пересудов за праздничным столом.
Когда Юэ Цянь вернулся домой, старик Юэ уже разогрел ужин — остатки новогоднего пиршества. Юэ Цянь, вымотанный за день беготней с начальником Чэнем и размышлениями, накинулся на еду.
В управлении его считали эталоном стиля, но в еде он всегда был прост. Когда наваливалась работа, времени на церемонии не оставалось — он сметал содержимое ланч-боксов в считанные минуты. Теперь, в новом теле, он мог бы есть помедленнее, но после насыщенного дня привычки старого оперативника взяли верх.
— Да не спеши ты так, ну посмотри на себя! — дед ворчал, но втайне радовался, видя, с каким аппетитом внук поглощает еду. — Завтра пойду, убью рыбу, приготовлю нам...
Слово «рыба» мгновенно вызвало в памяти образ кухни Лю Чжэньхун. Тошнота волной поднялась от желудка, и Юэ Цянь судорожно сглотнул, сдерживая позыв.
— Что с тобой? — Старик осекся, тоже вспомнив события дня. — Ладно, забудь. Не будет завтра никакой рыбы, а я-то думал сделать рыбу в остром масле.
— Нет-нет, — Юэ Цянь проглотил кусок колбасы. — Шуйчжу — это вкусно, только выбирай ту, где костей поменьше. И добавь туда ростков сои да морской капусты.
— Ишь, развоевался, заказы принимает! — старик рассмеялся, но тут же помрачнел. — Интересно, найдут ли эту Лю Ланьшань...
— Дед, — подал голос Юэ Цянь. — Лю Чжэньхун ела тех карасей прямо неочищенными и вонючими, даже не почистив. И без единой специи. Зачем ей это? В чане у неё полно дохлой рыбы, она её даже не выбрасывает. Неужели она только этим и питается?
Тот вздохнул и отвёл взгляд, словно не решаясь заговорить.
— Дед, ты ведь что-то знаешь? — Юэ Цянь отложил палочки. — Если у тебя есть зацепка, ты обязан рассказать начальнику Чэню.
— Это ты меня учить вздумал?! — возмутился старик Юэ. — Я полжизни в помощниках у полиции отпахал, уж побольше твоего знаю, что важно, а что — пустая болтовня. На мой взгляд, начальник Чэнь просто не понимает наших порядков. Девчонка пропала, а он к Лю Чжэньхун в тарелку лезет. Какая связь?
— Как это какая? Дом Лю Чжэньхун — самое странное место в этой деревне.
— Ну и что? Она просто одинокая женщина, что она может сделать? Пожалеть её надо. Она с ума сошла от горя, вот и ест эту гадость.
— Почему именно рыбу? Кто её заставляет?
— Эх, судьба такая...
Под натиском внука дед наконец сдался. О странных вкусах Лю Чжэньхун в деревне знали многие, особенно те, кто постарше. Всё началось года два назад. Сначала она просто покупала по нескольку рыбин в неделю, готовила их как положено — с имбирем и луком. Но потом перестала брать приправы и начала скупать у торговцев всех карасей подчистую.
В народе верили, что от карасей дети становятся умнее. Каждый раз, когда Юэ Цянь возвращался из академии, старик варил ему наваристый бульон. Но с тех пор как Лю Чжэньхун начала забирать весь улов, купить рыбу в деревне стало почти невозможно.
Женщина вела себя как безумная. Когда соседки не выдержали и спросили, зачем ей столько рыбы, она ответила просто: «Есть». А когда её спросили, неужели она одна способна столько съесть, она лишь замкнулась в себе.
Позже дед видел, как она покупала вьюнов и рыбьи молоки с икрой. Причем выбирала самых жирных, брюхо которых буквально распирало.
Местные кумушки рассудили так: Лю Чжэньхун настолько одержима желанием иметь ребенка, что пытается «заесть» свое одиночество всем, что связано с плодовитостью.
К горлу Юэ Цяня снова подступила тошнота. Перед глазами возникла стена, увешанная фотографиями, и статуя Гуаньинь. Значит, это была богиня, дарующая детей? Что же произошло с Лю Чжэньхун до того, как она вернулась в Цзячжи?
— Жалко её, — старик покачал головой. — Хоть она и не в себе, к молодым девушкам она всегда была добра. Наверное, видела в каждой свою нерожденную дочь.
***
Следующее утро
Едва рассвело, Юэ Цянь сорвался с постели и помчался к дому Цю. Ругань, доносившаяся со двора, за годы ничуть не изменилась. Он постоял немного, прислушиваясь, но вскоре понял: Лю Ланьшань так и не вернулась.
Позади послышался шум мотора. Обернувшись, он увидел Чэнь Суя. Тот выходил из машины с неизменно суровым выражением лица.
— Доброе утро, начальник Чэнь! — с улыбкой поприветствовал его Юэ Цянь.
Тот смерил его долгим взглядом.
— Ты что здесь забыл?
— Помогаю в поисках, — бодро ответил Юэ Цянь. — Есть новости о Лю Ланьшань?
Начальник Чэнь прищурился:
— Мне что, теперь перед тобой отчитываться?
— Ну что вы! Это я должен вам докладывать, — Юэ Цянь выудил из кармана мандарин. — Будете?
Разумеется, Чэнь Суй отказался.
— О чем вы вчера говорили с Инь Мо?
— Как раз собирался доложить! — Юэ Цянь вытащил казенный блокнот, но не успел он его открыть, как офицер выхватил книжку из рук. Однако, бросив взгляд на записи, он лишь нахмурился: — Что это за каракули?
— Врачебная тайна, посторонним не читать, — Юэ Цянь забрал блокнот обратно. — Почерк скверный, только я и разберу.
Когда молодой человек упомянул деревню Хуэйпин и Ли Фухая, лицо начальника Чэня потемнело еще больше.
— Так ты тоже был на тех похоронах позавчера?
— Да я так, мимо проходил, заглянул из любопытства. А вот Лю Ланьшань — другое дело, — Юэ Цянь решил ковать железо, пока горячо: — Начальник Чэнь, а от чего всё-таки умер этот Ли Фухай? Столько слухов ходит, и все разные.
— И что же ты слышал?
Юэ Цянь пересказал всё без утайки, не забыв поинтересоваться, почему местный участок отстранили от расследования. Он внимательно следил за реакцией собеседника. Чэнь Суй лишь криво усмехнулся:
— Не доросли еще.
В этот момент на шум выбежал Цю Цзиньбэй. Лицо его было опухшим, под глазами залегли тени — видно было, что ночь он провел без сна.
— Начальник Чэнь, начальник Чэнь! Ланьшань до сих пор нет! Что же нам делать?
Цю Цзиньбэй рассказал, что поднял на ноги всех родственников, прочесал окрестные поля и леса, но — ни следа. Он обзвонил бывших коллег девушки, её друзей по сети, но никто понятия не имел, куда она могла деться.
Его голос задрожал. Вчера Юэ Цяню казалось, что парень что-то скрывает, но сегодня в его отчаянии чувствовалась искренность. Значит, его секрет был в чем-то другом.
— Ты обзвонил столько людей, — ледяным тоном произнес Чэнь Суй, — но почему-то не связался с родителями Лю Ланьшань?
Цю Цзиньбэй осекся, его рот беспомощно открылся, но не издал ни звука.
— Почему? — Офицер шагнул ближе, нависая над парнем. — Твоя невеста пропала. Разве первым делом ты не должен был сообщить её самым близким людям?
— Я... я... — Цю Цзиньбэй попятился, прижавшись спиной к стене. — Я думал, вот найду её сначала, а потом...
— И ты был уверен, что найдешь?
Цю Цзиньбэй лихорадочно схватился за телефон, но спустя секунду его рука бессильно опустилась.
— Я просто... я не знал, как им сказать!
— Можешь не стараться, — отрезал Чэнь Суй. — Я уже связался с ними. Они будут здесь с минуты на минуту.
На лице Цю Цзиньбэя отразился чистый страх. Ван Цюхуа, услышав, что едут сватья, чувствительно пихнула сына в бок:
— Ты чего затрясся? Сам же говорил, что её родители от тебя без ума!
— Мам... — простонал Цю Цзиньбэй. — Замолчи, прошу тебя!
Юэ Цянь незаметно проскользнул во двор. Три сестры Цю лишь проводили его тяжелыми взглядами, не проронив ни слова.
Чэнь Суй с полицейскими продолжал обход деревни. У дома Инь они задержались надолго, но хозяина не оказалось на месте. Ближе к полудню прибыли родители пропавшей девушки — Лю Чэн и Ло Мэнъюнь.
Ло Мэнъюнь вышла из машины с опухшими от слез глазами. Не говоря ни слова, она подошла к Цю Цзиньбэю и с размаху влепила ему пощечину.
— Торговец людьми! Куда ты продал мою дочь?!
http://bllate.org/book/15837/1428279
Готово:
