Готовый перевод Quick Transmigration: Refusing to be Cannon Fodder / Быстрая трансмиграция: Отказ быть пушечным мясом: Глава 73

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Отец с сыном вернулись домой. Вся семья Тао Дачжу, за вычетом сбежавшей Эръя, сгрудилась в горнице. По распухшему лицу госпожи Ван было видно, что она излила немало слёз — вот только о чём она так убивалась, о пропавших деньгах или о сбежавшей дочери, оставалось загадкой.

Как-никак, кроме двух сыновей у старухи Сун никого не было. И хотя она души не чаяла в младшем и злилась на невестку Ван да на ядовитую Эръя, решившую сжить со свету любимого внука, при разделе хозяйства обделять старшую ветвь не стала. Родовой усадебный дом оставила себе с младшим, зато из скопленных двадцати пяти лянов серебра целых десять отвалила Дачжу — чтобы тот починил с женой старую мазанку и справил необходимую утварь.

Двадцать пять лянов — деньги немалые, да только старуха собирала их по медяку долгие годы, отказывая себе во всём, чтобы скопить драгоценному внуку на обучение и книги.

Однако из выданной десятки родня госпожи Ван тут же выпросила в долг два ляна, ещё около ляна разошлось на мелкие нужды. Оставалось семь лянов серебра да горсть медных медяков. И надо же было Эръя сгрести всё до единого гроша! Не оставила родным даже на пропитание. Повезло девке, что она успела сбежать и концы в воду спрятала — попадись она сейчас матери на глаза, госпожа Ван без всякой помощи мужа перебила бы ей хребет.

Увидев, что вернулся её любимый внук, старуха Сун окончательно потеряла охоту переливать из пустого в порожнее и рявкать на семейство старшего:

— Ладно, проваливайте к себе! Девчонку эту вы сами породили да выкормили, нечего теперь на меня, старуху, глаз косить! Зерна при разделе вам отмерили честно — если не разбазаривать, до нового урожая с голоду не помрёте.

— И запомните: делила я всё по совести! Тебе, Дачжу, отдала десять лянов. А оставшиеся пять лянов — мои гробовые! Вы что, и эти гроши у старухи вырвать норовите?! Пошли вон! Убирайтесь, чтоб глаза мои вас не видели!

Старуха подхватила стоявший у двери веник и с завидной резвостью замахала им над головами родичей. Госпожа Ван и прежде побаивалась свекрови, а Дачжу и подавно не смел перечить матери. Поняв, что поживиться больше нечем, семейство поджало хвосты и поплелось к выходу.

Впрочем, и саму старуху Сун весь день разбирала лютая злоба. "Какое счастье, — думала она, — что я вовремя выставила старшего за порог! Обрати эта дрянь свои загребущие лапы против меня — на что бы я учила Цзинбао? Восемьдесят лянов за женьшень как корова языком слизнула бы!" От этой мысли у бабки поджилки затряслись, и она дала себе зарок спрятать вырученное серебро так глубоко, чтобы никакой чёрт не отрыл.

Поделиться этими деньгами со старшим сыном ей и в голову не приходило. Старуха отлично знала натуру своей невестки: та только притворяется овечкой, а дай ей хоть медяк — тут же начнёт шипеть, будто в доме изначально лежала непочатая кубышка, которую свекровь припрятала для любимого третьего сына. Начни помогать — спасибо не скажут, а грязи не оберёшься.

Да и не с голоду же они пухнут. А уж если совсем прижмёт — тогда и видно будет.

Взгляд бабки упал на Юаньцзина, держащегося с истинным благородством книжника, и мрачные мысли мгновенно улетучились. Лицо старухи озарилось счастливой улыбкой. Вот он, её единственный отрадный свет! Не то что эта дрянь Эръя — паршивая овца, от которой одни беды. Сбежала — и скатертью дорога. Останься она в доме, разорила бы семью дотла.

Тао Даюн с младшей госпожой Сун держались того же мнения. Хотя в душе они готовы были собственными руками придушить племянницу, здравый смысл подсказывал: сделай они так — и односельчане быстро забудут её вину, заклеймив их самих жестокосердными извергами. Как-никак, родная кровь. Так что её побег стал для них облегчением — с глаз долой, из сердца вон, да и кровь перестанет закипать от одного её вида.

К тому же глупая девка с кучей серебра за пазухой — лёгкая добыча для лихих людей. Возомнила о себе Бог весть что, думает, за пределами деревни её ждёт сладкая жизнь! Как бы не так: схватят дурёху да продадут в какой-нибудь публичный дом на краю света.

Юаньцзин тоже был рад подобному исходу. По крайней мере, ближайшие пару лет можно спать спокойно и не опасаться ядовитых козней за спиной. А уж проявится ли у Эръя сказочное везение главной героини, дающее ей взлететь к вершинам власти, — с этим он разберётся по мере поступления проблем. В конце концов, в этом патриархальном мире у мужчины на руках куда больше козырей.

Чтобы уберечься от капризов судьбы и инерции прежнего сюжета, Юаньцзин вознамерился учиться с утроенным усердием. Нужно было как можно скорее сдать уездные экзамены и пробиться наверх: чем выше он поднимется, тем бессильнее окажутся любые попытки Эръя навредить ему.

Но оставалось ещё одно дело, требовавшее вмешательства старших — нужно было заранее перекрыть девке все пути для будущих козней:

— Бабушка, зная нравы Эръя, скажу так: если она пропадёт на чужбине — туда ей и дорога. Но если вдруг зацепится и встанет на ноги, она первым делом обрушит свой гнев на наш дом. Да даже если и не так — натворит она беды, а отдуваться перед властями придётся всей нашей семье и нашей деревне. Не лучше ли попросить главу рода вычеркнуть её имя из родовой книги?

Глава рода и сам должен был это понимать. Девка, покушавшаяся на жизнь родного брата и обокравшая родительский дом, навлекла несмываемый позор на весь клан. Такому чудовищу не место в родовой книге.

Тао Даюн тут же отложил палочки для еды:

— Матушка, Цзинбао дело говорит! Эта мерзавка — настоящая язва, от неё жди одних неприятностей. Нашему сыну суждено выучиться и стать чиновником, и не дай боги, если эта дрянь перечеркнёт его великое будущее!

Старуха Сун сперва сомневалась, но едва речь зашла о светлом будущем её драгоценного внука, от сомнений не осталось и следа:

— Ладно! Вот поем — и сразу к главе рода. Сбежала дрянь — и ладно, сделаем вид, будто её и вовсе на свет не рождалось!

Глава рода и сам сгорал от гнева из-за выходок Эръя. Едва старуха изложила просьбу, он с готовностью хлопнул себя по колену. Созвав старейшин клана, он распорядился отворить храм предков и внести исправления в родовую книгу: Тао Санья передвинули на место второй дочери. А надо сказать, через год с небольшим госпожа Ван родила ещё одну девочку; та, что должна была зваться Тао Сыя, аккуратно заняла освободившееся место третьей.

Завершив перепись, глава рода просто поставил семейство Тао Дачжу перед фактом — именно уведомил, а не спрашивал их согласия. Клану Тао не требовались безумные твари, способные очернить честное имя сородичей. И главе было абсолютно плевать, жалко ли родителям сбежавшую дочь. Более того, он строжайше приказал всей деревне держать язык за зубами и придерживаться единого сказа.

Так Тао Эръя — или, как назовёт себя позже сбежавшая негодница, Тао Юйчжу — превратилась в призрак, которого в деревне Таоцзя отродясь не существовало. Теперь статус второй дочери перешёл к шестилетней малышке, ставшей двоюродной сестрёнкой Юаньцзина.

Прежде чем в семье Тао родился второй мальчик, в деревню пришла пора осенней жатвы. Для крестьянина это время самых тяжких трудов и одновременно величайшей радости: год выдался благодатным, погода благоприятствовала, и щедрый урожай обещал доверху засыпать закрома зерном, обеспечив сытую жизнь до следующей весны.

Младшая госпожа Сун ходила с огромным животом и едва могла разогнуться, так что о работе в поле не могло быть и речи. Юаньцзин порывался отправиться на уборку вместе со всеми, но родня встала стеной: руки учёного созданы для кисти, а не для тяжёлого серпа! Когда же он попытался настоять на своём, бабка пригрозила пасть перед ним костьми, так что парню ничего не оставалось, кроме как остаться дома.

— В поле я не пойду, раз вы так просите, — уступил Юаньцзин. — Но давайте тогда наймём пару батраков. Деньги в доме есть, а если бабушка с отцом надорвутся на работе, на снадобья да лекарей уйдёт куда больше. К тому же разве бабушка не хочет пожить подольше да своими глазами увидеть, как её внук дослужится до высоких чинов?

— Ну... — Старуха помедлила, явно соблазнённая этими словами. Ей и впрямь хотелось пожить побольше, чтобы увидеть, как её драгоценный Цзинбао выбьется в люди и станет гордостью всей округи.

— Матушка, послушайте Цзинбао! Вам же легче будет, — поддержал сына Тао Даюн.

Видя, с какой заботой к ней относятся сын и внук, старуха расцвела от счастья:

— Ладно! Пусть будет по-вашему!

Даюн сходил в деревню и быстро сыскал двух смышлёных и рабочих парней. Всего за пару дней те убрали все принадлежащие семье наделы. Юаньцзин же, оставаясь дома, старался приготовить сытную еду, чтобы у работников и домашних водились силы.

Помимо мяса, купленного на рынке в городке, он вырыл у подножия холма ловчую яму и брызнул на дно каплю целебной воды из духовного источника, привлекая лесную дичь. В оригинальном сюжете именно так поступала Эръя, и Юаньцзин решил опробовать её метод. На следующее утро в яме действительно обнаружились два упитанных диких кролика, которых он с улыбкой приволок домой за уши.

Тао Даюн только руками развёл: надо же, так просто — и дичь сама в руки даётся! Впрочем, пораскинув умом, отец решил, что его Цзинбао — отмеченный небесами ребёнок. Кому другому удача не улыбнётся, а его сыну всё даётся с лёгкостью, и удивляться тут нечему.

Попади кто иной на его место — сорвись с кручи да пролежи всю ночь в диком лесу — разве выжил бы?!

Даюн быстренько ощипал да разделал тушки и сварил густую, ароматно пахнущую похлёбку. В тот день домашние и нанятые работники наелись до отвала, утирая засаленные губы.

Когда страда закончилась, Юаньцзин сразу засыпал ловчую яму: частая добыча привлекла бы ненужное внимание со стороны соседей. Для улучшения семейного достатка следовало найти другие пути.

Едва деревня перевела дух после изнурительной жатвы, как у младшей госпожи Сун начались схватки.

Выйдя из уездной школы, Юаньцзин столкнулся с отцом, лицо которого выражало крайнее смятение.

— Что стряслось, батюшка? — поинтересовался юноша.

— Матушка твоя братика тебе рожает! — переведя дыхание, выдохнул Тао Даюн. — Я когда уходил, она ещё не разрешилась!

Юаньцзин едва не лишился чувств: матушка вот-вот разрешится от бремени, а отец примчался за ним к школе!

— Батюшка! Срочно нанимай повозку да лекаря зови! А ну как у матушки роды тяжёлые?!

— Да ведь не первенец же, — растерянно возразил Тао Даюн.

— А разве не говорят, что роды для женщины — всё равно что через Врата Ада пройти? Батюшка, мне мачеха не нужна! Я за матушку душой болю!

Вспомнив, что в оригинальном сюжете этот ребёнок даже на свет не появился, Юаньцзин всерьёз опасался, как бы инерция судьбы не решила доконать его мать с младенцем.

— Ладно-ладно, сделаем по-твоему, Цзинбао, — уступил отец.

Даюн и сам себе места не находил от тревоги за жену. Они ведь приходились друг другу двоюродными братом и сестрой, с малых лет вместе росли, а повзрослев, вполне естественно сыграли свадьбу. Немудрено, что он сам не свой прибежал за сыном. Сгребнув Юаньцзина в охапку, Даюн примчался к городской лекарне, увёл оттуда старого лекаря и, наняв бычью повозку, во весь опор помчался обратно в деревню.

Едва они въехали во двор, как из дома донёсся душу раздирающий вопль младшей госпожи Сун. У Юаньцзина от этого крика подкосились ноги, а сердце ушло в пятки. Чай, не XXI век на дворе — в эти времена женщины от родовой горячки гибли повсеместно. И ведь сам врачевать умеет, да как такое знание на свет вытащить?! К счастью, Тао Даюн, услыхав крики жены, перепугался ничуть не меньше и, сгребнув почтенного лекаря за рукав, поволок его в дом.

Тао Дачжу с женой Ван тоже толклись во дворе: как-никак невестка рожает, нужно показать участие. Хоть и разъехались по разным углам, а совсем откреститься от родичей нельзя — деревенские со свету сживут за бессердечие.

Глядя, какую суматоху поднял Тао Даюн, госпожа Ван поджала губы и ядовито прошипела:

— Ишь, какая барыня выискалась! Рожает она, вишь ты, лекаря ей из самого городка подавай! Я четверых брюхом выносила — и ни разу ко мне врачевателей не звали.

— Заткнись! — рявкнула оказавшаяся рядом старуха Сун, сощурив гневные глаза. — Ежели языком молоть не умеешь, так лучше прижухни! Четверых она выносила! Троих ты родила, дура!

Госпожа Ван мгновенно побледнела и проглотила язык.

Лекарь подоспел как нельзя кстати: роды и впрямь выдались тяжёлыми. Не окажись под рукой опытного коновала, кто знает, чем бы всё закончилось. Впрочем, сказалось и то, что Юаньцзин всё последнее время подпаивал мать водой из духовного источника. Едва стемнело, из горницы раздался громкий, сочный детский крик. Услыхав его, Тао Даюн как подкошенный грохнулся прямо на землю.

Юаньцзину давно хотелось шмыгнуть внутрь, да старуха Сун наотрез запретила: родильная горница — место скверное, нечего будущему великому учёному скверну цеплять. Едва раздался плач, Юаньцзин, едва передвигая одеревеневшие ноги, подошёл к порогу и крикнул:

— Что с матушкой?! Как она?!

Из-за двери донёсся ликующий голос бабки:

— Не тревожься, Цзинбао! Матушка твоя сморилась да уснула. Сейчас в горнице приберемся, зазовём лекаря пульс проверить. А братика-то она тебе и впрямь подарила!

Откинув страхи, Юаньцзин, совсем как отец, без сил опустился на землю и, разминая затекшие ноги, переглянулся с Тао Даюном. Оба счастливые ухмылялись.

У госпожи Ван от зависти сводило челюсти. Первенец — сын, теперь вот и второй — мальчик! Всё, обставила её младшая невестка, как ни крути. Надо же такому брюху уродиться!

Она невольно погладила собственный живот: "Нет, так дело не пойдёт! Надобно и мне мальчонку понесть, не давать же этой пигалице надо мной возноситься!"

Юаньцзину, разумеется, и дела не было до её завистливых думок.

Когда старуха вынесла на порог туго свёрнутый пищащий свёрток, Юаньцзин с отцом наконец поднялись и подскочили ближе. Даюн уже растопырил руки, намереваясь забрать младшего, да старуха больно шлёпнула его по ладоням:

— Куда тянешь, медведюка неотёсанный?! Ещё разбудишь да напугаешь кроху! Цзинбао, миленький, глянь-ка на братишку! Каков красавец, а?

Перед глазами Юаньцзина предстал сморщенный красный замухрышка. Впрочем, рождение новой жизни он видел не впервые, а вот старшим братом стал впервые.

— Бабушка права, красавец! — умиляясь, вымолвил он. — Батюшка, а как брата наречём?

Всегда смышлёный Тао Даюн только чесал затылок да глупо скалился. Старуха же снова придвинула младенца к Юаньцзину:

— От твоего отца разве дождёшься путного имени? Он мужик неотёсанный. Ты у нас книжник, вот и нареки братишку! Пусть и он от твоего благословения да ума кусочек урвёт.

Тао Даюн сперва понурил голову, но услышав слова матери, тоже с надеждой уставился на сына. Юаньцзину оставалось лишь вздохнуть в душе — с такой слепой любовью и избаловать недолго. Впрочем, отказываться он не стал:

— Что ж, с радостью! Пусть имя младшего от моего роднится: раз я Юаньцзин, то его прозовём Юаньцзэ. А детское прозвище пусть бабушка дарует!

— Юаньцзэ? Тао Юаньцзэ? Ох, до чего ладно звучит! Сразу видно — грамотей имя слагал! — Старуха засияла от счастья. — А прозовём его Сяо Нюню, чтоб с малых лет бычком сдобным рос, крепким да дужим!

В деревнях верили: дашь младенцу имя попроще — легче выходить. Да только всяких Песиков да Шариков вокруг и так пруд пруди, вот бабка и выдумала прозвище посвежее. А бедному Тао Даюну оставалось лишь вздыхать: родной отец, а ни имени, ни прозвища дать не позволили!

Юаньцзина искренне радовал этот исход. Младенец, которому в каноне так и не суждено было увидеть свет из-за козней злодейки, благополучно родился, да и матушка осталась жива-здорова.

Дая с изменившей статус Эръя стояли неподалёку, несмело держась за руки. Прежде они ладили с двоюродным братом, да только после выходки беглой Эръя девочки боялись и шагу ступить в его сторону.

Юаньцзин вовсе не собирался вымещать на них злобу. Заметив их робкие, полные надежды взгляды, он махнул рукой:

— Идите сюда, поглядите на Сяо Нюню.

В глазах младшей вспыхнула радость. Она нерешительно взглянула на старшую сестру. Дая немного помялась, но всё же сделала первый шаг — а за первым последуют и прочие.

Впрочем, судьба Сяо Нюню с малых дней складывалась непросто. Едва перенеся тяжёлые роды, младшая госпожа Сун столкнулась с новой бедой: молока у неё почти не было. Старухе Сун приходилось поить заливающегося плачем кроху жидким рисовым отваром. Юаньцзин понимал, что на одном отваре крепкого парня не вырастишь. Во время полуденного перерыва в школе он прошёлся по городку и приметил у торговца двух молочных коз: одна только окотилась и доилась вовсю, а вторая ходила с брюхом. Сговорившись со стариком, Юаньцзин пообещал вернуться вечером.

Вечером, когда Тао Даюн пришёл забирать сына из школы, Юаньцзин без труда подбил отца купить обоих животных.

Лишь по дороге домой, ведя коз на верёвке, Тао Даюн опомнился и досадно хлопнул себя по лбу:

— Эх, всыпает мне матушка! На кой леший столько денег ухлопали? И что за бес меня попутал?! Может, повернём назад да вернём старику?

Юаньцзин с улыбкой качнул головой:

— Батюшка, козье молоко куда питательнее рисового отвара! А если Сяо Нюню всё не осилит, нам с бабушкой достанется. К тому же я давно подумывал найти тебе дело по душе. Что скажешь, если мы подрядимся коз разводить? Начнём вот с этих да с козлят, что скоро на свет появятся.

Юаньцзин уже успел проведать силу духовного источника. Чистая живая вода ускоряла рост зелени в разы: овощи, которым в огороде требовался месяц, созревали за десять дней, да и на вкус выходили слаще обычных.

Впрочем, поливать грядки чистой водой из источника он не рискнул, а просто незаметно подмешивал её в домашний чан. Помойная вода после мытья овощей и умывания шла на грядки, так что огород получал раствор разбавленный. Овощи росли лишь немного быстрее обычного, так что старуха Сун ничего не заподозрила, хотя и удивлялась про себя, отчего это зелень в их огороде стала такой сочной да вкусной.

Юаньцзин рассуждал просто: если поить коз такой водой или кормить выросшей на ней травой, скотина вырастет куда крепче и здоровее, чем у соседей. А когда дело встанет на ноги, можно будет выкупить склон холма и развернуть настоящее хозяйство — не только коз держать, но и прочую живность. Доход выйдет более чем достойный!

Жители деревни Таоцзя от века были простыми пахарями. Заведи разговор о торговле или ремесле — ничего не поймут, а вот землю пахать да скот выпасать у них в крови. Конечно, козы — лишь первый шаг. Настоящие дела начнутся, когда он сдаст экзамен и получит звание сюцая: вот тогда к его слову в родной деревне будут прислушиваться беспрекословно.

Тао Даюн с сомнением покосился на раздутый бок одной из коз:

— И впрямь думаешь, разживёмся?

— А отчего нет? Двух коз прокормить — велика ли забота? Попробуй, батюшка! Вот увидишь, всё получится.

Тао Даюн привык верить старшему сыну — парень-то сметливый, небесами отмеченный! Раз говорит "получится", значит, так тому и быть. Почему бы не попробовать?

— Ладно... Только бы матушка шкуру с меня не содрала!

Юаньцзин лишь сдавленно хмыкнул.

И впрямь: едва они вошли во двор и старуха узнала, что сын ухлопал пол-ляна серебра на двух коз, она тут же схватила веник и принялась охаживать его по спине:

— Ах ты мот проклятый! Серебро тебе карман жжёт?! Разорить нас вздумал, бездельник?!

Налюбовавшись этой картиной, Юаньцзин взялся за бабушку. Слово любимого внука для бабки весило больше ста уговоров сына: она ведь тоже свято верила в особую удачливость Цзинбао! А когда внучек ласково пояснил, что козье молоко целебное, и полезно не только младенцу, но и самой бабушке, старуха растаяла без остатка. Ох, каков у неё внучек заботливый да ласковый!

Старуха Сун принялась обнимать Юаньцзина, припадая к нему и нахваливая на все лады: "Сердечко моё, ненаглядный мой!" Тао Даюн стоял в стороне и лишь тоскливо вздыхал к небу. Он уже почти завидовал собственному сыну: за что матушка так разнила их в любви?!

Лежавшая в постели младшая госпожа Сун, слыша эти разговоры, утирала слезы умиления. Сыночек-то у неё каков! Это ведь он, видя её беду с молоком, измыслил купить коз, а отговорка про бабушку — лишь ради того, чтобы старуха не бранилась. Она-то понимала: дитя, выросшее на сытном молоке, и ребёнок на жидкой кашице — два разных человека!

http://bllate.org/book/15835/1501735

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода