Глава 4. Не останавливайте меня, я хочу прыгнуть
Лучше бы я сгнил на фабрике
Луна взошла над верхушками ив, и огни города начали гаснуть, уступая место ночной тишине.
Серебристый поток лунного света, пробиваясь сквозь листву, рассыпался по земле призрачными бликами. Половина лица Су Иняня была погружена в игру света и тени, а пляшущие за окном огни делали выражение его глаз неразличимым. Лишь длинный силуэт на полу выдавал каждое его движение.
Он извлёк откуда-то пару изысканных белоснежных перчаток из натурального шелка, расшитых золотой нитью. С истинно аристократической грацией юноша натянул их на руки и медленно, почти торжественно... поднял крышку мусорного бака.
В ту же секунду Система разразилась воплем, точно ошпаренная:
[Носитель!!! В этом мире запрещено использование артефактов!]
Су Инянь на мгновение замер. В следующую секунду он, невозмутимо игнорируя истерику в своей голове, развязал мусорный пакет и сделал глубокий вдох, явно не собираясь останавливаться.
«Всё кончено! — в отчаянии подумала она. — Психика Носителя не выдержала нагрузки, он окончательно лишился рассудка»
Видя, с каким благородством её подопечный копается в отбросах, Система почувствовала, что её центральный процессор вот-вот расплавится от когнитивного диссонанса. Её голос дрожал и срывался.
[«Любимые перчатки графа Луи из человеческой кожи», артефакт из инстанса 236. Граф Луи страдал от тяжелейшей формы гермофобии и всю жизнь стремился к абсолютной чистоте, пока в конце концов не содрал собственную кожу, чтобы сшить из неё эти безупречные перчатки...]
У Системы потемнело в глазах от негодования.
[Носитель, что вы творите?! Вы копаетесь ими в помойке!]
Молодой человек, не меняясь в лице, извлёк из бака обломок пластиковой детали. Стоит признать, что в аристократическом детском саду к сортировке мусора относились ответственно, так что работа была не такой уж грязной. Су Инянь продолжал поиски с ледяным спокойствием, лишь бросив на мечущуюся рядом сферу холодный взгляд.
— Разве я задействовал хоть одну сверхъестественную способность этого артефакта? — резонно возразил он. — Я использую исключительно его физические свойства.
[Носитель, формально вы правы, вы не использовали магию, но...]
Голос Системы наполнился почти человеческой скорбью.
[Если граф Луи узнает, что его кожей ворошат отходы, он выберется из гроба от ярости. Более того, он уже в бешенстве прорывает завесу миров и стоит прямо у вас за спиной...]
Су Инянь медленно моргнул.
Его тень под лунным светом начала неестественно удлиняться, а сгустившийся мрак за спиной постепенно обрел очертания высокой фигуры в цилиндре. Бледное лицо с европейскими чертами исказилось в гримасе гнева, проступая сквозь тени.
Граф Луи: вперил в Су Иняня убийственный взгляд, надеясь, что его совесть сожмётся от боли.jpg
Су Инянь: одарил его невинной улыбкой и на глазах у призрака снова запустил руку в мусорный бак.jpg
***
Глубокая ночь. Детский сад города А. У окна замерли трое: призрак, Система и человек.
Мертвенно-бледный граф Луи, вцепившись в подоконник, скорчился в три погибели. На его угрюмом лице отражалась целая гамма небывалых для покойника чувств: от яростного негодования до глубочайшего отчаяния.
— Не держите меня, я прыгну! — вскричал он. — Он лапает моей кожей помои! В чём смысл моего существования?!
Система тщетно пыталась выступить в роли миротворца:
— Успокойтесь, мистер Луи! Это не Бесконечная игра, здесь пол внизу ещё грязнее!
Услышав это, граф на мгновение затих. Он нерешительно убрал одну ногу с края и с сомнением уточнил:
— Тогда, может, мне найти место почерплее и прыгнуть там?
Су Инянь, сосредоточенно копавшийся в пакете, на секунду высунул голову и безжалостно добавил:
— Ты собрался прыгать и ещё выбираешь? Какая разница, куда втыкаться головой...
Система предпочла промолчать.
Луи, взбешённый до предела, снова перекинул ноги через подоконник, выкрикивая проклятия:
— К чёрту всё! Знай я, что он будет так меня использовать, лучше бы я так и остался гнить на фабрике!!
Следующие три часа стали для графа самыми мучительными в его посмертии. Он был вынужден наблюдать за тем, как юноша по крупицам извлекает из мусора осколки разбитого водяного пистолета.
Су Инянь устроился прямо на полу игровой комнаты; лунный свет очерчивал его профиль серебристым контуром. Он работал с таким сосредоточенным выражением лица, что в мягком сиянии его взгляд казался почти нежным.
Граф Луи с недовольной миной парил рядом, невольно вовлекаясь в процесс и время от времени выдавая инструкции:
— Не туда, пазы с другой стороны...
— Осторожнее с моей кожей! Не вздумай посадить пятно!
— Проклятье, ну и неуклюжие же у тебя руки!
Су Инянь хранил молчание. Обычно властный и резкий, сейчас он проявлял остатки своего скудного терпения, аккуратно стыкуя мельчайшие детали.
Видя, как под его руководством игрушка обретает форму, Луи постепенно начал заноситься:
— Надеюсь, этот твой пистолет — какой-нибудь легендарный артефакт S-ранга, иначе он просто недостоин моей идеальной кожи.
Юноша лишь загадочно улыбнулся, защелкивая последний фрагмент.
***
Когда Су Инянь вернулся в поместье, часы уже близились к полуночи. Дворецкий, с самого вечера дежуривший у входа, подобострастно встретил его, вышедшего из ночного сумрака.
В огромном зале, где располагался ресторан «Ситуланья», на массивном европейском столе его ждал ужин. Блюда всё ещё источали аппетитный аромат и лёгкий пар. Только сейчас молодой человек вспомнил, что его нынешнее человеческое тело нуждается в пище.
В Бесконечной игре еда была редкостью: либо это были инстансы с голодом, где игроки дрались за кусок галеты, либо продукты состояли из таких кошмарных ингредиентов, что их и называть-то не стоило. Су Инянь уже и забыл, каково это — нормально поесть. При виде накрытого стола его черные глаза мгновенно заблестели.
Нежнейшая мраморная говядина вагю была нарезана идеальными кубиками, а фуа-гра искусно оформлена в виде спелых вишен. Даже самый простой пудинг был украшен лепестками белого трюфеля.
Он грациозно опустился на стул и взял столовые приборы. Каждое его движение было выверенным и элегантным, словно он всю жизнь провёл в академии этикета.
Служанка, стоявшая неподалеку, украдкой бросала на него удивлённые взгляды. Обычно Госпожа во время еды превращалась в сущий кошмар: то продукты не те, то приправа не так подобрана. Стоило ей съесть пару кусков, как начинался скандал, и поварам приходилось переделывать всё по несколько раз под градом оскорблений.
Сегодня же... он сидел тихо и ел с такой завораживающей эстетикой!
Несмотря на внешнюю неспешность, Су Инянь расправился с ужином довольно быстро. Уже через полчаса стол опустел, а приятное чувство сытости заметно подняло ему настроение.
Он открыл двери ресторана «Ситуланья» и, проходя мимо застывшей в изумлении горничной, одарил её благожелательной улыбкой.
Служанка ошеломлённо смотрела ему вслед, не в силах вымолвить ни слова, а её движения при уборке стали восторженно-рассеянными.
«Госпожа сегодня... такая непривычно добрая. И до чего же красивая!»
***
Су Инянь чувствовал, что немного переел, и решил прогуляться по вилле, чтобы растрястись. Однако, проходя мимо кухни, он внезапно замер.
Там, в густой тени за тяжелой дверью из красного дерева, виднелся крошечный силуэт. Малыш, выставив крохотную попку, увлечённо чем-то занимался в самом углу.
Су Инянь прищурился и бесшумно, точно тень, направился к кухне.
***
Авторский комментарий:
http://bllate.org/book/15832/1427996
Готово:
