Глава 32
Одноклассник, услышав их короткую перепалку, искренне удивился: ракетки для пинг-понга лежали на нижней полке в открытом доступе — зачем зовёт на помощь?
Лин Чжи, не спускавший глаз с Сун Цзячжу, невозмутимо уточнил:
— Я про бадминтон.
Лин Чжи был уверен: умел бы Сун Цзячжу говорить, он не скупился бы сейчас на самые крепкие выражения.
Но юноша молчал. И лишь в глубине его тёмных глаз полыхала смесь изумления и ярости.
Каким бы замкнутым он ни был, сколько бы грязи ни повидал в жизни и как бы ни огораживался от окружающих, столкнуться с подобным цинизмом — когда человек секунду назад угрожает тебе, а в следующий миг с ангельским видом просит о помощи, — он не мог мысленно не вылаять: «Какая бессовестная тварь!»
Сун Цзячжу потянулся было, чтобы вырвать край футболки из чужих пальцев и уйти, но вошедший ученик восторженно воскликнул:
— Надо же, здесь правда есть бадминтон? А я думал, всё разобрали, уже настроился на стол!
Обведя взглядом шкаф, парень задрал голову и на самой верхней полке разглядел выпирающий край чехла.
— Вот ведь урод! И какой умник засунул их на самую верхотуру?
Спортинвентарь обычно раскладывали по средним и нижним ярусам, чтобы ученикам не приходилось карабкаться.
Парень ростом не вышел: подпрыгнув пару раз и лишь рассекши воздух ладонями, он беспомощно перевёл взгляд на Лин Чжи и Сун Цзячжу.
Сун Цзячжу подошёл к стеллажу, легко снял ракетки и протянул однокласснику.
Лин Чжи мысленно цокнул языком, но промолчал.
— А вы вдвоём собирались? Возьмёте меня? — спросил парень, с удивлением разглядывая чехол. — Можем по очереди меняться. Не хотите — без проблем, пойду в пинг-понг погоняю.
— Да нет, играйте на здоровье, — мягко отозвался Лин Чжи, провожая взглядом удаляющегося Сун Цзячжу. — Всё равно мне не с кем, да и расхотелось как-то.
Он снова опустил голову, пряча глаза, точь-в-точь как делал прежний хозяин этого тела.
Школьнику стало неловко. Он хотел было позвать Лин Чжи с собой, но тот уже поплёлся к выходу. Почесав затылок, одноклассник расписался в журнале выдачи и, довольный, ушёл.
***
Выйдя из склада, Лин Чжи не спеша пошёл вдоль стадиона.
Сун Цзячжу шагал быстро, но навигатор Системы 01 безошибочно указывал путь к его убежищу.
В тихом, уединённом уголке Сун Цзячжу тяжело нахмурился, снова увидав перед собой нового соседа.
На его лице прямым текстом было написано «убирайся». Ему только что угрожали — так какого чёрта этот тип снова увязался за ним?
Достав из кармана бумажную салфетку, Лин Чжи тщательно протёр доску скамьи подле соседа и уселся рядом.
— Похоже, тебе очень нужны деньги, — произнёс он, опершись локтём о колено и подперев подбородок ладонью. — Как насчёт подзаработать?
Он с улыбкой посмотрел на Сун Цзячжу:
— Позанимайся со мной после вечерних уроков. Два часа в день. Сто юаней в час. Даже если уложимся быстрее, посчитаем как за полный. Идёт?
Лин Чжи требовался верный повод, чтобы просочиться в жизнь Сун Цзячжу и сокращать дистанцию изо дня в день. И предложение подработки подходило идеально.
Сун Цзячжу отрицательно качнул головой, оставаясь безучастным. Кабы не уверенность в том, что Лин Чжи опять потащится следом, он бы мгновенно поднялся и пересел.
— Считаешь, мало? — Лин Чжи в очередной раз извратил смысл его отказа. — Могу платить больше.
За репетиторство с лучшим учеником школы обычно платят куда солиднее. Вот только юноша был нем. Физический изъян перечёркивал любые шансы на подработку: какой родитель наймет человека, способного изъясняться лишь на бумаге, как бы блестяще тот ни учился?
Сун Цзячжу размашисто вывел на черновике строчку и ткнул листок прямо к носу Лин Чжи:
Дело не в деньгах. Я не стану с тобой заниматься. Держись от меня подальше.
Жирная точка в конце предложения наглядно демонстрировала всю педантичность и непреклонность юноши.
— Ой, что-то в глазах потемнело, ничего не вижу, — лениво протянул Лин Чжи.
Достав из кармана купюру в сто юаней, он швырнул её прямо на тетрадь соседа:
— Это аванс за сегодняшний вечер.
Оставшись без свидетелей, тихий и кроткий школьник сбросил маску, обнажая свою настоящую натуру.
Сун Цзячжу отбросил купюру обратно и поднялся.
Но не успел сделать и шага, как чья-то бессовестная рука намертво вцепилась ему в брюки.
— Сделай ещё шаг, немой, и я сдёрну с тебя штаны, — проворковал Лин Чжи. — Хочешь опозориться перед всей школой? Давай, попробуй.
Сун Цзячжу глубоко вдохнул, сжав сборник задач так, что страница смялась в гармошку.
— Собираешься пожаловаться учителю и попросить пересадить тебя? Смешно. Так ты от меня не избавишься. Как я могу быть уверен, что ты не разболтаешь мой секрет? Мне будет куда спокойнее, если ты останешься перед глазами.
— Позанимайся со мной до середины семестра — после экзаменов всё равно будут пересаживать. Тогда сможешь выбрать себе любого соседа, и я от тебя отстану. Ну как?
Первые ежемесячные тесты прошли сразу после октябрьских праздников, буквально пару дней назад, и по их итогам 1-й класс пересадили. Следующая пересадка по правилам планировалась лишь после промежуточных экзаменов в середине семестра.
Экзамены намечались на середину ноября — точная дата пока не оглашалась, но оставалось около месяца.
Расселение в 1-м классе завязывалось на успеваемость: первый ученик в рейтинге выбирал себе место и соседа, за ним шёл второй, и так далее по убывающей. Чем выше балл, тем больше свободы выбора.
Месяц — срок небольшой, но Лин Чжи и не рассчитывал влюбить в себя Сун Цзячжу за четыре недели. Главное — оставить нестираемый след в его душе. Чтобы пробраться в чьё-то сердце, нужно быть рядом, но без фанатизма: излишняя навязчивость лишь вредит делу. В игре сближения важна дистанция и чувство меры.
Сун Цзячжу по-прежнему рвался отрезать путь к отступлению. Он не желал иметь ничего общего с этим типом — да и вообще ни с кем не желал сближаться, а уж тем более с тем, кто разрушает его привычную тишину.
Однако пальцы, вцепившиеся в ткань его брюк, потянули вниз с нарастающей силой.
«Ему бы к врачу показаться», — подумал Сун Цзячжу. Раздвоение личности у парня или извращённые наклонности, но он был куда более ненормальным, чем сам молчаливый калека.
Понимая, насколько опасны и назойливы подобные психопаты, и представляя, что этот сумасшедший станет тенью преследовать его и выслеживать каждый шаг, Сун Цзячжу решил пресечь всё здесь и сейчас.
Он перехватил тонкое запястье, сжимавшее его одежду, с силой надавил, заставляя разжать пальцы, и обернулся, намереваясь ледяным взглядом осадить дерзкого шантажиста.
Но едва их взгляды встретились, Сун Цзячжу замер в немом изумлении.
Глаза юноши блестели от слёз.
— Мне же больно... — прошептал Лин Чжи.
Прозрачные, как хрусталь, капли сорвались с его ресниц и покатились по щекам. Согнутое запястье в чужой хватке, слегка сдвинутые бровки, хрупкий вид беззащитной жертвы — вся его фигура выражала кротость и уязвимость.
Смутившись, Сун Цзячжу поспешно разжал пальцы. На бледной коже Лин Чжи наливался багровый след от его хватки. Юноша сжал губы.
Он уже поднял ручку, чтобы вывести на бумаге: Раз больно, нечего было угрожать, но не успел грифель коснуться листа, как хрупкий парень поднял глаза. И сквозь застилавшую их пелену слёз на его лице расцвела лукавая улыбка.
— Ну так что, ты подумал, немой?
И в тот самый миг, когда сорвалась очередная слезинка, его облик казался одновременно трогательно-беззащитным — и до тошноты порочным.
«Мерзавец! Какая бесстыжая сука!» — Сун Цзячжу мысленно обругал соседа дважды. Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал подобную бурю эмоций.
Кое-как совладав с яростью, юноша убедил себя потерпеть. Всего один месяц.
Пройдут промежуточные экзамены, и он сменит соседа. Не придётся терпеть липучие домогательства этого психа, а жизнь вернётся в привычную тихую колею.
Сун Цзячжу размашисто чирканул на черновике и ткнул листок под нос Лин Чжи:
Ладно. Но после экзаменов отстанешь от меня навсегда.
— По рукам, — согласился Лин Чжи.
Он поднялся, аккуратно сложил стоюаневую купюру и вложил её в ладонь юноши.
На счастье, родители прежнего владельца тела, испытывая вину за то, что бросили сына одного, с лихвой снабжали его карманными деньгами. Сбережений вполне хватало на оплату репетитора.
Сун Цзячжу развернулся и ушёл. На этот раз Лин Чжи не стал за ним тащиться.
Достав салфетку, он вытер с щёк следы влаги и взглянул на багровый след, наливавшийся на запястье.
«Хватка цепкая, да и силой не обижен», — с удовлетворением подумал он.
[Хост, а если за месяц ничего не выйдет, как мы к нему подберёмся?] — обеспокоенно поинтересовалась Система 01.
[Не бери в голову, — весёлым тоном отозвался Лин Чжи. — Негодяи никогда не держат слова.]
01 слегка опешила от столь вопиющего откровения, хотя зерно истины в этом признала.
Хост в этом мире казался слегка необычным, хоть и безупречно отыгрывал роль.
Вспомнив высокий показатель очков доброй воли Лин Чжи, Система успокоилась. Как бы то ни было, данные не врут: перед ней добрейшей души человек, сущий ангел — к тому же невероятно проницательный и способный.
Под конец урока учитель физкультуры оглушительно свистнул, созывая всех в строй.
Часть ребят потащилась к складу сдавать инвентарь, остальные выстроились в шеренгу для переклички.
Лин Чжи встал бок о бок с Сун Цзячжу, привычно опустив голову.
— Будешь конфету? Мы перед уроком взяли.
Кто-то осторожно ткнул Лин Чжи в спину и зашептал над ухом.
Это была та самая девчонка, что заговорила с ним во время пробежки — Хэ Юйцин, представительница класса по английскому. Круглолицая, с короткой стрижкой, она отличалась редким дружелюбием. Даже когда прежний Лин Чжи сливался с мебелью, она всегда здоровалась с ним.
— Спасибо, — тихо отозвался он.
Девушка вложила ему в ладонь клубничный леденец «Альпенлибе».
Хотя Лин Чжи и соблюдал канон персонажа, быть абсолютным невидимкой он не собирался. Полезные знакомства лишними не бывают, да и просить о помощи знакомых куда проще.
Сладкий вкус быстро заполнил рот, а яркий фантик осел в кулаке — до ближайшей урны.
Учитель подгадал идеально: стоит ему закончить перекличку, как над стадионом прозвенел звонок. Ученики гурьбой потянулись к учебному корпусу.
Возле дорожки стоял мусорный бак. Выбросив фантик, Лин Чжи поднял глаза и столкнулся с вышагивавшим навстречу высоким парнем.
Сам Лин Чжи его не знал, а вот прежний хозяин тела — более чем.
Сюй Леян, староста соседнего класса и тайная любовь прежнего Лин Чжи.
В десятом классе они полгода проучились вместе. Чтобы стать ближе к объекту своего обожания, парень из кожи вон лез в учёбе и в итоге пробился в элитный первый класс. А Сюй Леян остался во втором, из-за чего прежний Лин Чжи долго ходил сам не свой.
Сюй Леян вполне оправдывал своё имя: яркий, как палящее солнце, высоченный, красивый, звезда баскетбольной команды. Неудивительно, что забитый тихоня западал на таких лидеров.
Впрочем, новый Лин Чжи взаимодействовать с ним не собирался. Преследовать Сун Цзячжу — это одно, а вот разыгрывать из себя упоротого сталкера перед Сюй Леяном — увольте. Ни к чему, да и неинтересно.
Лин Чжи прошёл мимо, привычно уткнув нос в землю. Сюй Леян, отправив мусор в урну, мельком обернулся ему вслед.
— Ян-гэ, ты чего застыл? Пошли!
У второго класса следующим уроком как раз стояла физкультура. Одноклассник сгрёб Сюй Леяна за плечо и недоумённо уставился на него.
— Да так, ерунда, — качнул головой Сюй Леян и со смехом шагнул дальше.
Вернувшись в кабинет, Лин Чжи застал Сун Цзячжу уже на месте.
Сосед источал ту особую, отстранённую тишину, которая бросается в глаза далеко не сразу, но, едва обратив на неё внимание, ты уже не можешь оторвать взгляд.
«И всё же, когда в его глазах полыхает ярость, он куда забавнее», — подумал Лин Чжи, ловя себя на мелком злорадном желании поиздеваться над пареньком.
Последними уроками шла химия. Лин Чжи конспектировал объяснения учителя, а в паузах откровенно развлекался: наматывал на палец лямку от рюкзака Сун Цзячжу, отпускал и наматывал снова.
Сун Цзячжу не поворачивал головы, но сосредоточиться на уроке уже не мог.
Лин Чжи даже не касался его тела, однако ощущение, что в твоё личное пространство без зазрения совести беспрестанно вторгаются, жутко раздражало.
Внезапно на парту Лин Чжи лёг черновик гения с краткой надписью:
Слушай учителя.
Лин Чжи черкнул ответ и придвинул листок обратно:
Я же тебя не трогаю.
После чего продолжил крутить лямку портфеля, не спуская при этом притворно-внимательного взгляда с доски, точно идеальный ученик.
Сун Цзячжу переписываться не стал. Молча подхватив рюкзак, он переставил его на пол.
Дискутировать с Лин Чжи явно было бесполезно: немота связывала руки, а сам сосед отличался редкой въедливостью.
Когда тонкая рука Лин Чжи неожиданно пересекла границу парты, Сун Цзячжу вспомнил недавнее «Я же тебя не трогаю» и поспешно отдёрнул пальцы, опасаясь домогательств.
Однако Лин Чжи всего лишь сцапал с его стола красную ручку и одарил соседа двусмысленным взглядом.
Сун Цзячжу ничуть не смутился, но всем своим видом показывал неистовое желание отсесть подальше.
Спустя пару минут на краю выдвижного ящика его стола материализовался стикер.
Сун Цзячжу понятия не имел, что там написано, да и читать не собирался. Он упёрся взглядом в доску, демонстрируя абсолютное равнодушие.
Когда прозвенел звонок с последнего урока, Сун Цзячжу приготовился к очередной слежке, но, к его удивлению, Лин Чжи сбежал первым.
Юноша облегчённо вздохнул, непроизвольно нахмурившись.
Он редко о чём-то жалел в жизни, но вчерашний поход в книжный искренне считал роковой ошибкой. Если бы не он, они бы никогда не пересеклись.
Вчера он даже не разглядывал образ Лин Чжи — в памяти отпечатался лишь девичий наряд, перепуганное лицо человека, чей тайный порок выставили напоказ, да мгновение, когда они разминулись в дверях.
Наведя порядок на столе, Сун Цзячжу достал из ящика забытую бумажку.
Надпись была сделана алыми чернилами — видимо, той самой умыкнутой ручкой.
Не переживай: хоть мне и нравятся парни, на тебя я не западаю.
Рядом красовался нарисованный смайлик.
Сун Цзячжу без труда представил, с какой глумливой физиономией сосед выводил эти строчки. Он мелко изорвал стикер и швырнул обрывки в корзину в конце класса.
«Его, надо полагать, интересует тот тип, за которым он шпионил. Впрочем, какая разница?»
Ему было всё равно. Единственное, чего он хотел — чтобы этот проклятый месяц пролетел как можно скорее.
Ужинать в школьной столовой Лин Чжи не стал — для него это было бы изощрённой пыткой.
Девятая средняя школа работала по полуинтернатной системе: ученики могли жить в общежитии или приходили только на занятия. И Лин Чжи, и Сун Цзячжу относились к категории дневников, возвращаясь по вечерам домой.
У школьных ворот ютилось множество лавочек, а вдоль широкой проезжей части выстроились пёстрые лотки уличных торговцев.
Оглядев заведения по обе стороны улицы, Лин Чжи наугад зашёл в первую попавшуюся закусочную, где подавали рисовую лапшу.
Сделав заказ, он тихо устроился за столиком в самой глубине зала.
Вскоре внутрь с шумным смехом ворвалась компания парней. На ходу перебросившись парой знакомых фраз с хозяином заведения, они заказали еду и уселись аккурат перед Лин Чжи.
Лин Чжи поднял глаза и мельком встретился взглядом с Сюй Леяном, сидевшим за соседним столом прямо напротив него. Тот тоже заметил его, но мгновенно отвёл глаза.
Лин Чжи опустил веки. Похоже, слежка прежнего хозяина тела была далеко не такой незаметной, как тому казалось: во взгляде Сюй Леяна мелькнуло отчётливое, едва сдерживаемое отвращение. Впрочем, Лин Чжи было плевать — лишь бы это не помешало выполнению задачи.
В обеденный час народу набилось полно, так что за пустующие места цеплялись без лишних церемоний. Вскоре напротив Лин Чжи подсели ещё двое учеников.
Заслонённый чужими спинами, Лин Чжи исчез из поля зрения Сюй Леяна. А когда те двое расплатились и ушли, место за дальним столиком уже пустовало.
Вечерняя самоподготовка у выпускников Девятой средней заканчивалась в десять. Вдоль дороги уже горели фонари, у ворот толпились ожидающие родители, а школьники целыми группами разлетались на велосипедах.
Лин Чжи прижал педали и, быстро опередив поток, поджидал Сун Цзячжу у самого выхода.
Сун Цзячжу жил неподалёку, в старом жилом фонде при школе. Девятая средняя была старой постройки; в те времена никаких современных микрорайонов поблизости не существовало — элитные многоэтажки возвели лишь пару лет назад.
В своё время руководство заманило юного гения возможностью бесплатного проживания в школьном районе, однако раскошеливаться на дорогое жильё в новостройках, разумеется, не стало. Обычная практика.
Сун Цзячжу молча шагал впереди, а Лин Чжи неспешно катил рядом на велосипеде. Добравшись до нужного дома, Лин Чжи пристегнул замок, но, подняв голову, соседа уже не обнаружил.
Не будь у него метки от Системы 01, можно было бы подумать, что парень сбежал. На самом же деле юноша просто ждал его в тёмном подъезде.
Взяв деньги, он, вопреки собственному нежеланию, скрупулёзно держал слово.
Лин Чжи шагнул под крышу и увидел замершего в тени подростка.
Утончённые черты лица казались бесстрастными и холодными, словно блёклые тени деревьев в пасмурный день.
Лин Чжи и не думал испытывать угрызений совести из-за издевательств над немым, а потому беззаботно поплёлся за ним по лестнице.
Поднявшись на третий этаж, Сун Цзячжу отпер дверь.
Уговор о месте не требовался: заниматься у Сун Цзячжу было удобнее и ближе всего, так что решение приняли по умолчанию.
Квартирка оказалась невеликой — обычная «однушка» в середине дома.
Впрочем, хоть и тесная, она вмещала всё необходимое: крохотную прихожую, совмещённый санузел, кухню, спальню и небольшой балкон.
Сун Цзячжу ткнул пальцем в стол у стены, давая понять, что заниматься они будут здесь.
Пускать гостя в спальню хозяин не собирался, да и Лин Чжи не стремился лезть со своим носом раньше времени.
Скинув портфель на диван, Лин Чжи разложил на столе тетради по физике, химии и биологии и принялся донимать соседа расспросами по самым непонятным темам.
Память прежнего хозяина выдавала знания порционно, из-за чего Лин Чжи порой задавал элементарнейшие вопросы, заставляя Сун Цзячжу одарять его тяжёлым, выразительным взглядом.
— А вот тут точно так?
— Ой, а я не знаю...
— Всё равно не понял. Объясни ещё... А, точно, напиши заново.
— Эй, молчун, ты правда немой? Это от рождения или случилось чего?
— Не догоняю этой задачи, можешь писать помедленнее?
Сун Цзячжу с такой яростью царапал ручкой, что стержень едва не прорывал бумагу.
Никогда в жизни он с такой ядовитой страстью не желал, чтобы сидевший рядом человек тоже оказался немым. Какое же это было бы счастье — заставить его заткнуться!
Наблюдая за тем, как парень изо всех сил пытается сохранить самообладание, Лин Чжи едва сдерживал торжествующий смех.
Занятия затянулись до полуночи. Лин Чжи выложил на стол очередную стоюаневую купюру.
— Рюкзак мне тащить лень, захвати завтра в школу. Если не успею сдать домашку, так и скажу всем, что забыл у тебя дома.
Едва за гостем захлопнулась дверь, Сун Цзячжу брезгливо подцепил пальцем забытый портфель и отставил его к самому порогу.
Будь его воля, он выставил бы эту дрянь на лестничную клетку — точь-в-точь как мусорный пакет.
«Какой же мерзкий, въедливый и двуличный тип...» Взглянув на настенный календарь, Сун Цзячжу впервые за долгое время ощутил, как мучительно и бесконечно тянутся дни.
Занятия продолжались почти неделю. Лин Чжи исправно платил за два часа ежедневно, хоть и не всегда тратил их на учёбу. Справившись с заданиями, он вальяжно разваливался в кресле, ковырялся в телефоне или беззастенчиво врубал музыку на полную громкость.
Поняв, что урезонить соседа не удастся, а тот лишь пользуется его немотой, Сун Цзячжу просто уходил к себе в спальню и запирался, не обращая внимания на то, когда незваный гость соизволит убраться.
Если в первые дни Лин Чжи оставлял рюкзак только после домашних уроков, то к концу недели совсем обнаглел: сразу после вечерней самоподготовки в школе сваливал все учебники со своей парты на стол Сун Цзячжу, заставляя того тащить чужую кладь.
В выпускном классе единственный воскресный выходной урезали до половины дня.
В воскресенье после полудня Сун Цзячжу по привычке отправился в книжный магазин.
На этот раз он сознательно тянул время, не желая снова столкнуться с переодетым соседом. Одно воспоминание о Лин Чжи вызывало у него стойкое, почти рефлекторное желание сбежать на край света.
Лин Чжи весь день просидел дома и лишь к вечеру застыл перед распахнутым шкафом в глубоком раздумье.
В итоге он всё же выудил нужный наряд, после чего расположился перед зеркалом: надел парик и наложил макияж.
Навыки прежнего хозяина тела никуда не делись, но, глядя на своё отражение, Лин Чжи испытывал странное, непередаваемое ощущение неловкости.
[Ого, до чего красиво!] — восторженно блеснул виртуальными глазами 01.
Спорить Лин Чжи не стал. Достав из ящика чёрные капроновые чулки, он натянул их на ноги.
Ощущение неловкости возросло кратно.
«Девушка» в зеркале обладала утончёнными чертами лица; за каскадом слегка вьющихся локонов кадык был практически незаметен.
Белоснежная блузка идеально сочеталась с малиновой плиссированной юбкой, а мерцающие блёстки под глазами придавали образу невинное и вместе с тем манящее очарование. Не приглядываясь в упор, разглядеть в этом создании юношу было невозможно.
Дождавшись, пока густая тьма окончательно накроет город, Лин Чжи надел защитную маску и вышел из дома, отправляясь на реализацию своего ночного замысла.
За неделю совместных уроков он уже добыл всё, что требовалось.
В половине двенадцатого ночи Сун Цзячжу, уже укладывавшегося спать, встряхнул внезапный телефонный звонок.
Взглянув на имя на экране, юноша замешкался, но всё же нажал на кнопку ответа.
— Сун Цзячжу, я возле бара. Забери меня, а?
Голос на том конце провода звучал сбивчиво и пьяно, но от него веяло обволакивающей, весенней нежностью.
Сун Цзячжу порывался сбросить вызов: к роли немого ему страстно хотелось добавить ещё и глухоту.
— Отодвинься от меня... Я же сказал, за мной приедут! Отвали, сейчас мой парень приедет и заберёт меня!
Фон заполнил пьяный шум и выкрики. Слегка хрипловатый голос парня сорвался на повышенные тона — судя по всему, он пытался отбиться от навязчивого ухажёра.
Лин Чжи ни секунды не сомневался: Сун Цзячжу приедет. Тот когда-то пережил страшную травму, из-за которой замкнулся и потерял способность говорить. При всей неприязни к своему соседу он был не способен бросить человека в беде.
Сун Цзячжу нахмурился. Он судорожно разомкнул губы, но из горла не вырвалось ни звука. В попытке подать знак он нервно застучал ногтем по стоящей рядом стеклянной кружке, требуя назвать адрес.
Лин Чжи без промедления выпалил название улицы и бар, после чего проворковал с пьяной медовой тягучестью:
— Всё-всё, жду! Буду сидеть тихонечко и ждать только тебя.
Тон был таким естественным, будто он и впрямь разговаривал со своим парнем.
http://bllate.org/book/15821/1434896
Готово:
