Глава 37
Войдя в дом, госпожа Ли с пристальным вниманием осмотрела Линь Цю и Линь Суя.
— Когда ты в прошлый раз приезжала, Суй'эр был вот такого роста, а теперь посмотри, как вымахал.
— Цинъюнь, ты помнишь своих двоюродных братьев?
— Помню, — кивнула девочка. — Брат Цю водил меня срывать хурму.
Линь Цю застенчиво улыбнулся. Стоявший рядом Линь Суй был куда бойчее.
— А меня помнишь, сестрёнка Юнь?
— Угу, мы с тобой подрались из-за той хурмы.
Госпожа Ли и Чэнь Жун не смогли сдержать смеха. Тогда детям было всего по восемь-девять лет. Кажется, это было вчера, а ведь прошло уже три года — именно тогда, после смерти отца, Чэнь Жун приезжала с сыновьями на похороны.
— А где Цинсун? — спросила гостья.
— Ушёл гулять, скоро вернётся.
Чэнь Цинъянь, услышав это, помрачнел.
— Пока меня не было дома, он, верно, совсем от рук отбился.
Цинъюнь тут же вступилась за брата:
— Вовсе нет! Он каждый день усердно занимался, только сегодня ненадолго вышел погулять.
Госпожа Ли подозвала служанку:
— Ступай на кухню и скажи, что вернулись третья тётушка с детьми. Пусть приготовят побольше еды.
— Не стоит так беспокоиться, — поспешно возразила Чэнь Жун.
— Я от всего сердца рада, что ты вернулась. Я здесь совсем одна, старая женщина, целыми днями маюсь от безделья. Теперь будем друг дружке компанией.
— Хорошо, — тихо ответила та.
В присутствии детей госпожа Ли не стала расспрашивать о случившемся и лишь перевела разговор на домашние дела.
— Ин'эр открыл овощную лавку. Теперь у нас дома всегда будут свежие овощи, какие только пожелаешь.
— Я знаю. У мальчика голова на плечах. В таком юном возрасте уже не боится начинать своё дело. Мы в его годы на такое не решились бы.
— И не говори! С тех пор как я передала ему все дела, у меня голова не болит. Он всё устраивает чётко и ясно. Пока его не было, я прямо не находила себе места.
Ван Ин покраснел от похвалы.
— Матушка, перестаньте, а то я и впрямь зазнаюсь.
Все дружно рассмеялись.
Вскоре на стол подали ужин: каждому по большой миске мясного бульона с размоченными в нём лепёшками. Мясо было нежным и ароматным, а лепёшки из тонкой муки просто таяли во рту. Помимо бульона, была ещё тушёная курица, яичница с луком-пореем и холодная закуска из маринованного мяса.
Тётушка и её сыновья, давно не видевшие такой обильной трапезы, не сдержались и съели больше обычного. Последние годы, выплачивая долги Линь Чанбиня, они жили впроголодь. Мясо на столе появлялось не чаще раза в месяц, да и то — крохотный кусочек на целый котёл похлёбки. Мальчики росли без должного питания.
Ван Ин и Чэнь Цинъянь тоже ели с аппетитом. Еда в придорожных гостиницах не шла ни в какое сравнение с домашней, и за время пути они успели изрядно проголодаться и похудеть.
— Всё-таки дома лучше всего, — сказал Ван Ин, откинувшись на спинку стула и удовлетворённо икнув.
— Устали, наверное, в дороге? — с сочувствием спросила госпожа Ли.
— Терпимо. Только в гостиницах такая грязь, что после ночи там голова кругом идёт.
Его супруг полностью разделял эти чувства.
— В следующий раз, если придётся куда-то ехать, нужно обязательно брать свои постельные принадлежности. После тех одеял в гостинице было очень неприятно.
— Летом ещё куда ни шло, — заметила Чэнь Жун, — хозяева хоть изредка стирают. А зимой бельё сохнет плохо, так его и по месяцу не меняют.
Госпожа Ли махнула рукой.
— Ох, не говорите, а то у меня уже всё чешется. Я велю согреть воды. После ужина все хорошенько вымойтесь.
После еды хозяйка дома занялась размещением гостей.
— Третья сестра, ты сегодня переночуешь со мной. А Цю'эра и Суй'эра отправим во двор к Цинъюнь, у неё там несколько комнат пустует. Завтра я велю прибраться в западном флигеле, будете там жить.
Западный флигель был тем самым, где Чэнь Жун жила до замужества. Услышав это, она почувствовала, как на сердце потеплело. Невестка и впрямь была рада её возвращению.
— Вы тоже идите, — обратилась женщина к племянникам. — Дорога была долгой, вы устали. Отдыхайте.
Цинъюнь увела двоюродных братьев в свой флигель — между гэ'эрами и девушками строгих правил не было.
Ван Ин и Чэнь Цинъянь тоже поднялись, чтобы уйти. Они действительно вымотались: столько дней в пути, да и в доме Линь отдохнуть толком не удалось.
Когда все разошлись, госпожа Ли увела золовку во внутренние покои и усадила рядом.
— Так что же всё-таки произошло?
— Я развелась с Линь Чанбинем.
— Развелась? Но почему?
Чэнь Жун в подробностях рассказала обо всём, что случилось за последние дни. Госпожа Ли слушала, стиснув зубы от гнева.
— Вот же скотина! Совершить такое бесстыдство!
— Я и сама не ожидала от него подобного. Раньше, каким бы он ни был непутёвым, я на многое закрывала глаза. Всякое в семейной жизни бывает. Но на этот раз он перешёл все границы. Из-за этого своего ублюдка он готов был погубить моего Цю'эра! Хорошо, что приехали Цинъянь и Ин'эр. Если бы не их помощь, я… я даже не знаю, что бы делала…
Собеседница достала платок и вытерла её слёзы.
— Не думай об этом. Он поступил низко, и ты правильно сделала, что ушла. Насчёт замужества Цю'эра не беспокойся, я присмотрюсь, и если подвернётся подходящий вариант, мы это обсудим.
— Спасибо тебе, невестка.
— Не стоит благодарности, мы же одна семья.
— Да.
Чэнь Жун немного успокоилась.
— Теперь, после развода, мне как-то неудобно будет здесь жить. Думаю, после Нового года поищу домик в городе. Не знаешь, какие сейчас цены?
Госпожа Ли тут же рассердилась.
— Зачем тебе съезжать? Разве в доме мало комнат?
Старый особняк семьи Чэнь был большим, с тремя внутренними дворами. Его строил ещё дед, рассчитывая, что все три сына после женитьбы смогут жить здесь. Места было столько, что и десять человек не чувствовали бы тесноты. Лишь позже, когда дети выросли и начались неизбежные ссоры, старик перед смертью решил разделить семью, оставив родовой дом старшему сыну.
— Не сердись, невестка, выслушай меня, — остановила её сестра. — Жить здесь — это одно, но ведь еда, питьё, да и всё остальное стоит денег. Нельзя же сидеть на чужой шее. Так и добрые отношения можно испортить.
— Да сколько вы втроём съедите? К тому же, Цю'эр и Суй'эр — гэ'эры. Я не могу отпустить тебя с ними жить одних, без мужчины в доме. Мне будет неспокойно.
В те времена, в отличие от современных, дом без мужчины был лёгкой добычей для всякого сброда. Могли и ограбить, а то и хуже — какой-нибудь негодяй ночью перелезет через стену и обесчестит. Такие случаи бывали.
Чэнь Жун и сама этого опасалась.
— Тогда мы будем платить двести вэней в месяц за еду. И не отказывайся, иначе я здесь не останусь.
Спорить было бесполезно. Госпожа Ли, с сочувствием погладив её руку, вздохнула:
— К чему такие сложности? Если бы твой старший брат узнал, он бы во сне меня упрекал, что я за деньги удавлюсь.
У Чэнь Жун защипало в носу.
— Кто велел ему так рано уходить? Теперь он мне не указ.
— Не будем о грустном. Завтра как раз большая ярмарка. Возьмём детей, погуляем по городу, купим им новую одежду. Город у нас, конечно, не такой шумный, как уездный центр, но несколько приличных лавок найдётся. Позволь мне, как тётке, проявить заботу.
На этот раз гостья отказываться не стала. Она и сама хотела купить что-нибудь для племянника и его супруга.
— Цинъянь ведь уже полгода как женат, верно? А детей всё нет?
При упоминании об этом госпожа Ли схватилась за голову.
— Ох, и не говори! Я из-за этого чуть беды не наделала. Гляжу, у них дело не движется, вот и решила подсобить. Когда семья Цю прислала подарки на рождение сына, там был кусок оленины. Я и приготовила его для них. А кто ж знал, что оленина такая сильная? Тело Янь'эра после болезни ещё не окрепло, вот его от этого «лекарства» и скрутило. Лежал без сознания, весь в жару.
— О небо, и что же потом?
— Пришлось звать лекаря. Он велел молодой паре несколько раз «сбросить напряжение».
Чэнь Жун прыснула со смеху. Госпожа Ли шлёпнула её по руке, но и сама не выдержала. Они хохотали до слёз, пока не согнулись пополам.
— Что ж, считай, помогла.
— Вот именно!
***
Вернувшись в свой двор, Ван Ин и Чэнь Цинъянь первым делом отправились мыться. Ван Ин подозревал, что подхватил вшей — последние дни он весь извёлся, почёсываясь. Его муж тоже то и дело запускал пальцы в волосы и чесал тело.
Они взяли чистую одежду и пошли в баню, где в котле уже кипела вода.
— Ты иди первый, а я тебе потом спину потру.
— Нет, лучше ты, — возразил Чэнь Цинъянь. — Иди мойся и ложись отдыхать. Посмотри, у тебя уже круги под глазами.
— Ладно, уступаю.
Ван Ин снял верхнюю одежду и прошёл во внутреннее помещение. Баня состояла из двух комнат. Внутренняя отапливалась через полую стену, и в ней было тепло. Во внешней стояла кушетка, где можно было отдохнуть, выпить чаю или почитать.
Муж сел ждать снаружи. Вскоре из-за двери раздался голос:
— Цинъянь, зайди, потри мне спину.
— А? Д-да, хорошо…
Он закатал рукава и с пылающим лицом вошёл внутри. Комната была окутана густым паром, в котором с трудом угадывались очертания фигур. Ван Ин сидел в лохани спиной к нему. Его кожа казалась ослепительно белой.
— Там кусок мыла, намыль немного и потри.
Супруг сглотнул и хрипло ответил:
— Хорошо.
Он взял мыло, осторожно нанёс пену на плечи и спину юноши, а затем принялся растирать мочалкой. Белоснежная кожа под его руками тут же порозовела. Молодой человек затаил дыхание, чувствуя, как бешено колотится сердце, а к лицу приливает жар.
Хотя они уже были близки в постели, он никогда ещё не видел его тела так откровенно. Зрелище было настолько волнующим, что кровь тотчас же устремилась вниз.
— Ты что, щекочешь? Три сильнее, — проговорил Ван Ин, ещё не осознавая всей серьёзности момента.
Дыхание за его спиной становилось всё тяжелее. Юноша с недоумением обернулся, и в тот же миг Чэнь Цинъянь придержал его за затылок и впился в губы поцелуем.
Молодая кровь кипела, желания копились долго, и теперь оба сгорали от нетерпения.
Ван Ин обнял его за шею, отвечая на поцелуй, и, улучив момент, когда муж был полностью поглощён страстью, одним движением увлёк его за собой в лохань.
— М-м, я же ещё не разделся…
— Неважно, всё равно сейчас мыться.
Они тесно прижались друг к другу, забыв обо всём на свете. Разгорячённая плоть, уже не в силах сдерживаться, тёрлась друг о друга сквозь мокрую ткань.
Чэнь Цинъянь принялся покусывать родимое пятно беременности на его шее. Это место было невероятно чувствительным — каждый раз, когда он касался его губами, Ван Ин дрожал всем телом и терял последние силы.
— Цинъянь… ах… не кусай…
Мужчина оторвался и снова впился в его губы. Этот поцелуй был пропитан желанием. Его язык хозяйничал во рту супруга, заставляя того тихо стонать.
Плеск воды эхом отдавался в стенах бани. В миг высшего наслаждения Ван Ин, вцепившись в его плечи, едва не потерял сознание.
Они возились ещё долго. Вода в лохани почти остыла. Выбравшись, они наполнили её заново, наскоро ополоснулись и вернулись в спальню.
В комнате их уже ждал Чэнь Цинсун.
— Брат, шурин, наконец-то вы вернулись! Я вас уже заждался!
— Где пропадал?
— Мы с ребятами, с которыми я познакомился в школе, устроили поэтический вечер. Я даже с одним сюцаем познакомился! Он твоего возраста, а такой начитанный! Поистине, послушать умного человека — всё равно что десять лет книги читать.
Чэнь Цинъянь усмехнулся.
— Тогда тебе тем более стоит у него поучиться и направить всю свою энергию на учёбу.
— Эх, для учёбы нужен талант. Мне до него так далеко, сдать экзамены на сюцая будет очень трудно.
— Не говори глупостей. Если перестанешь тратить время на развлечения и сядешь за книги, то обязательно сдашь.
Чэнь Цинсун, видя, что старший снова собирается читать ему нотации, поспешно вскочил и бросился к двери.
— Понял, понял! Отдыхайте, брат, шурин, а я пошёл учить!
Когда младший брат ушёл, до Чэнь Цинъяня вдруг дошло, о ком тот говорил. Его лицо мгновенно стало белым как полотно.
http://bllate.org/book/15812/1435479
Готово:
