Готовый перевод When a Straight Man Transmigrates to Ancient Times for a Chongxi Marriage / Муж-спаситель для молодого господина: Глава 28

Глава 28

После ужина они, как обычно, вернулись в задний двор.

Умывшись, Ван Ин почувствовал, что ему стало жарко, но списал это на сытный ужин из горячего котла и не придал значения.

Чэнь Цинъянь, которому тоже было жарко, скинул стёганую куртку и остался в одной жилетке. Засветив масляную лампу, он сел готовиться к завтрашним занятиям.

В тот момент ни один из них ещё не догадывался о силе съеденного ими мяса.

Пока Ван Ин просматривал счётные книги, на его лбу и кончике носа выступили бисеринки пота. Он залпом осушил стакан холодной воды, но всепроникающий жар в теле не унимался.

— Почему сегодня так жарко?

Его супругу было не лучше. Щёки Цинъяня пылали, как спелые помидоры, а спина промокла от пота.

— Сам не знаю, — ответил тот. — И вправду жарко.

Ван Ин отложил книги, накинул на плечи одежду и вышел на улицу проветриться. Снег уже прекратился, укрыв двор тонким белым покрывалом.

Температура, по ощущениям, опустилась до семи-восьми градусов ниже нуля. В комнате топилась всего одна печь, и от этого не могло быть так жарко. Странно.

Прохладный ветерок немного остудил разгорячённое лицо юноши. Повернувшись, чтобы войти обратно, он столкнулся с Чэнь Цинъянем, который с одеждой в руках направлялся наружу.

— Куда ты так поздно?

— Слишком жарко, я весь вспотел. Пойду в баню, омоюсь.

— Смотри не простудись.

— Ничего, всё в порядке. Ложись отдыхать пораньше.

Молодой человек дошёл до бани. В котле ещё оставалось полкотла горячей воды. Он наполнил деревянную кадку наполовину холодной, добавил несколько ковшей горячей и, раздевшись, погрузился в тёплую воду.

После омовения наступило долгожданное облегчение, но стоило ему одеться, как тело снова покрылось испариной.

«Что за странность»

Чэнь Цинъянь вышел на улицу в одной нижней рубахе и стоял так, пока руки и ноги не заледенели. Только после этого он вернулся в спальню.

В комнате уже раздавался мерный храп Ван Ина. Овощи в лавке ещё не были распроданы, так что в ближайшие дни отправляться на экспериментальное поле не требовалось, и сегодня хозяин лёг спать раньше обычного.

Цинъянь на цыпочках подобрался к кровати и лёг, но невыносимый жар не отпускал. К его смущению, тело начало реагировать самым недвусмысленным образом.

Он закрыл глаза, пытаясь силой воли не замечать происходящего, но жар внутри только нарастал, становясь мучительным.

Юноша не в первый раз испытывал подобное, но раньше это ощущение проходило само собой, стоило лишь отвлечься. Сегодня же ничего не помогало. Не зная, как найти облегчение, он в мучении ворочался на постели.

Около полуночи Ван Ин проснулся от нестерпимой жажды. Горло саднило, а когда он сел, из носа что-то потекло. Коснувшись лица, он нащупал влагу и, смекнув неладное, поспешил зажечь масляную лампу.

Носовое кровотечение, и довольно сильное.

Юноша списал это на сухой воздух и, недолго думая, заткнул ноздри платком, выпил два стакана воды и собрался снова лечь спать.

Поднимаясь на кровать, он случайно коснулся Чэнь Цинъяня и отдёрнул руку — тот был горячим, как печь.

— Ты не заболел?

Человек на кровати лишь тихо простонал.

— Чёрт, да мне и самому сегодня жарко до смерти. Подожди, я принесу тебе воды.

Тот, кто лежал в постели, лишь невнятно мычал, не двигаясь с места.

— Как ты пить будешь, если не встанешь? Всю постель промочишь.

Больной не шевелился. Только тогда Ван Ин понял, что дело неладно. Его сосед по кровати был мокрым с головы до ног, словно его только что вытащили из воды, лицо пылало неестественным румянцем, а с губ срывался бессвязный бред.

— Чэнь Цинъянь, очнись! Очнись!

Но тот не реагировал. Юноша в ужасе выбежал из комнаты.

— Дядя Чэнь! Дядя Чэнь!

Вскоре в боковом флигеле зажёгся свет, и на пороге появился дядя Чэнь, наспех накинувший на плечи стёганую куртку.

— Молодой господин, что случилось?

— Цинъянь, кажется, в сильной лихорадке. Быстрее зовите лекаря!

— Слушаюсь! — воскликнул старик и, не мешкая, бросился наружу.

Шум в заднем дворе донёсся до главной усадьбы. Госпожа Ли проснулась и спросила у новой служанки, который час.

— Госпожа, только что пробило полночь.

Женщина с улыбкой покачала головой.

«Ну и неугомонные эти двое. Такой час, а они всё не спят»

Однако через некоторое время звуки стали тревожными. Кажется, кто-то кричал про лекаря. На сердце у госпожи Ли стало неспокойно.

— Сяо Юэ, сходи в задний двор, узнай, что там стряслось.

Служанка оделась, взяла фонарь и направилась к флигелю. Подойдя к дверям, она увидела, что в комнате молодого господина горит свет, и оттуда доносились испуганные крики его супруга.

— Молодой господин, что случилось?

— Цинъянь в сильной горячке, он потерял сознание!

— Ах! — вскрикнула Сяо Юэ и тут же бросилась назад с докладом. Вскоре прибежала и сама госпожа Ли, наспех накинувшая на плечи накидку.

— Что здесь происходит?

— Не знаю. Перед сном всё было в порядке, а посреди ночи я проснулся и увидел его в таком состоянии.

К этому моменту больной уже полностью потерял сознание от жара. Его нельзя было дозваться, а тело время от времени сводило судорогой. Ван Ин, используя единственные известные ему методы, прикладывал к его лбу мокрую ткань и обтирал шею и подмышки, пытаясь охладить кожу.

— Как же так, как же так? — Госпожа Ли в слезах металась по комнате. Здоровье сына только-только пошло на поправку, и вдруг такой рецидив.

Время тянулось мучительно медленно, а пациенту не становилось лучше. Ван Ин впервые в этой жизни пожалел, что в древности не было больниц, и оставалось лишь беспомощно ждать.

Спустя более получаса дядя Чэнь наконец привёл лекаря. Старый врач, уже привыкший к вызовам в эту семью, не задавая лишних вопросов, сразу направился к постели.

Прощупав пульс, он нахмурился.

— Когда у него начался жар?

— Точно не знаю. Но ещё перед сном он жаловался на жар в теле и даже ходил мыться. Мне тоже было невыносимо жарко. Я проснулся среди ночи от жажды и только тогда обнаружил, что у него сильная горячка.

Лекарь, поглаживая бороду, продолжил расспросы:

— Что он ел вечером?

— Горячий котёл. Мясо с редькой. Кстати, мама, что это было за мясо?

Мать Цинъяня внезапно всё поняла.

— Это… это оленина! Точно, это всё из-за оленины!

— Безрассудство! — воскликнул врач. — Его организм только начал восстанавливаться, как можно было давать ему такое сильное средство? Ослабшее тело не приняло его, что вызвало застой жизненной силы и крови.

Услышав это, госпожа Ли разрыдалась. Откуда ей было знать такие тонкости? Если бы она ведала, что это мясо нельзя есть, ни за что бы не дала его сыну.

— Что же теперь делать? — с тревогой спросил А-Ин.

— Они сегодня разделяли ложе?

— Разделяли… что?

Старик взглянул на него.

— Исполняли супружеский долг.

Ван Ин, осознав, о чём речь, густо покраснел.

— Нет… нет. Я сегодня рано лёг спать…

— Неудивительно. Жизненная сила не нашла выхода, поэтому жар не спадает. Помогите ему несколько раз облегчиться, он пропотеет, и температура спадёт.

— А другого способа нет?

— Можно погрузить его в холодную воду на четверть часа, — ответил лекарь. — Но выдержит ли его тело?

— Хорошо… я понял.

— Я выпишу ему рецепт для восстановления ци. Завтра же возьмите травы и сварите отвар. И запомните, никакой подобной пищи больше.

— Понял. Спасибо, что пришли в столь поздний час.

Юноша вложил в руку лекаря несколько монет. Разбудив человека посреди ночи, нельзя отпускать его с пустыми руками, иначе в следующий раз на помощь можно и не рассчитывать.

Дядя Чэнь проводил гостя. Госпожа Ли с виноватым видом смотрела на сына и его супруга. Хотела как лучше, а навредила. Ещё больше её удручало то, что отношения между ними, похоже, были не слишком тёплыми.

— А-Ин…

— Мама, идите отдыхать. Я позабочусь о Цинъяне.

Женщина кивнула и, не сказав больше ни слова, ушла.

В комнате остались только они вдвоём. Человек на кровати всё так же был без сознания. Ван Ин вздохнул, задул свечу, расстегнул нижнюю рубаху и поднялся к нему.

— Сразу говорю, я не пользуюсь твоим состоянием. Ты болен, а я тебя лечу.

Ответа не последовало.

— Молчание — знак согласия.

В прошлой жизни юноша был обычным мужчиной и понимал, что к чему. Но помогать в этом другому… впервые. Было невероятно неловко.

Собравшись с духом, он протянул руку, но, едва коснувшись кожи супруга, отдёрнул её от обжигающего жара.

Он долго убеждал себя, что это просто лечение, ничего особенного. Глубоко вдохнув, он наконец решился.

Лежащий на кровати глухо застонал. Кажется, помогает.

Ван Ин продолжил. Дыхание партнёра резко участилось, и с губ сорвалось имя супруга.

— А-Ин…

— Я здесь, — сгорая от смущения, ответил тот.

— Мне так плохо…

— Сейчас станет легче.

Чэнь Цинъянь напрягся всем телом, и не прошло и четверти часа, как он обмяк, тяжело дыша.

А-Ин с облегчением выдохнул.

Однако не прошло и нескольких минут, как жар вернулся. Больной в полузабытьи шептал:

— А-Ин, А-Ин…

Ван Ин покорно взялся за дело снова. На этот раз пришлось дольше. Прошло время, за которое сгорает благовонная палочка, а жар всё не отпускал.

— Ван Ин…

«Чёрт… — от этого обращения у Ван Ина мурашки побежали по коже. — Мать его, от этого голоса у меня самого сердце заходится»

Чэнь Цинъянь приоткрыл глаза, кажется, не до конца понимая, что происходит. Всё плыло перед глазами.

Это был его первый опыт такой близости, да ещё и с человеком, который ему нравился. От переизбытка чувств его тело задрожало, и вскоре напряжение схлынуло.

Ван Ин утёр пот со лба и, весь вспотевший от усердия, откинулся на подушки.

— А-Ин.

— Ты очнулся?

— М-м… что это было?

— Твоя мать вечером приготовила оленину. Это сильный афродизиак. Твой ослабший организм не справился, и у тебя поднялся жар. Лекарь велел мне помочь тебе… сбросить напряжение.

— Вот оно что… — Молодой человек покраснел.

— Как ты себя чувствуешь? Всё ещё плохо?

— Намного лучше.

А-Ин с сомнением коснулся его лба. Всё ещё немного горячий.

Тот застенчиво отстранился.

— Чего ты уворачиваешься? Лекарь сказал, нужно ещё, иначе твоему телу будет худо. Раз уж ты очнулся, давай сам.

— Я не умею…

— Что тут сложного?

— Братец, научи меня.

Юноша почувствовал, как под гипнозом снова протягивает руку.

В отличие от первых раз, теперь они оба были в полном сознании. Ван Ин смущённо отдёрнул ладонь.

— Давай сам, я устал…

Но Чэнь Цинъянь перехватил его запястье и накрыл своей ладонью, не желая отпускать.

Их тела сближались, пока юноша не уложил подбородок на плечо супруга. Его тяжёлое, горячее дыхание опаляло ухо партнёра.

Дыхание Ван Ина сбилось, сердце подскочило к горлу.

— Братец, быстрее… — хриплый шёпот заставил онеметь половину его тела. Отбросив все сомнения, он развернулся и обнял его.

Поцелуй случился сам собой.

Горячие губы соприкоснулись. А-Ин слегка приоткрыл рот, захватывая его нижнюю губу, а Чэнь Цинъянь, словно ведомый инстинктом, провёл языком по его верхней губе.

На мгновение их губы разомкнулись, чтобы тут же слиться в ещё более тесном поцелуе, и воздух наполнился влажными, тягучими звуками.

Ван Ин почувствовал, как чужой язык скользнул в его рот, исследуя, дразня. Жар, до этого мучивший их по отдельности, теперь стал общим, превращаясь в пламя, которое грозило поглотить обоих. Руки сами собой потянулись друг к другу, и одежда, казавшаяся тонкой, стала невыносимой преградой. Слова были не нужны, их заменяли дыхание и шёпот, в котором уже невозможно было разобрать имена. Мир сузился до размеров кровати, до тепла ладоней и вкуса чужих губ. Свеча давно погасла, и тьма милосердно укрыла их обоих.

На следующее утро Чэнь Цинъянь открыл глаза с ощущением, будто его избили. Кости ломило по всему телу.

Того, кто был рядом, уже не было. Одежда на юноше была сменена, и только тяжёлый, мускусный аромат, заполнивший всю комнату, свидетельствовал о том, как долго они безумствовали прошлой ночью.

Он коснулся своих губ и невольно улыбнулся.

http://bllate.org/book/15812/1432708