Глава 18
— Что же теперь делать? — в панике запричитала Госпожа Ли, едва не заламывая руки. — А ну как сестрица очнется да всё второму дяде разболтает? Тогда все наши труды прахом пойдут!
Ван Ин бросил строгий взгляд на детей, которые в сторонке едва сдерживали смешки, и обернулся к свекрови, стараясь её успокоить:
— Матушка, ступайте к ней. Как придет в себя, стойте на своем: мол, померещилось ей всё от великого горя, глаза застлало.
— Хорошо-хорошо, — она поспешно закивала, соглашаясь.
— Если же она вздумает снова пойти в поминальный зал, чтобы всё проверить — любой ценой преградите ей путь. Скажите, что дитя ушло неприкаянным, кровью харкало перед смертью... И вскользь упомяните, что подозреваете отравление.
— Сноха, а нам что делать? — Цинъюнь потянула его за рукав, глаза её и младшего брата так и горели от возбуждения.
— А вы двое сидите смирно и жгите бумагу. Да плачьте поусерднее, чтобы все поверили.
— Поняли, всё сделаем! — Дети тут же припустили к гробу, где принялись за работу.
Как раз в этот момент во двор вошел Чэнь Бяо.
— Слыхал я, Третья вернулась? — буркнул он.
Госпожа Ли, заикаясь, ответила:
— Да... вернулась. Увидела Цинъяня, так разволновалась, что чувств лишилась. Сейчас в западном крыле отдыхает.
Он лишь презрительно скривился и прошел мимо. К сестре Чэнь Бяо особой любви не питал. Несколько лет назад, когда умер старший брат, он пытался занять у неё серебра, но та не дала ни гроша, да еще и отчитала его прилюдно. Возомнила о себе невесть что, раз за городского вышла! Родила двоих гэ’эров, за душой никого из родни мужа, кто бы заступился — поглядел бы он, как она дальше запоет!
Едва старый лис скрылся, как на пороге показался молодой.
Чэнь Цинфэн в эти дни стал захаживать подозрительно часто. Днем, едва выдавалась свободная минутка, он уже терся неподалеку, так что Чэнь Цинъянь даже по нужде из своего пристанища выбраться не смел.
— Ван Ин, вот ты где! А я тебя повсюду ищу.
— У брата ко мне какое-то дело? — спросил юноша.
— Видел я в полдень, что ты почти ничего не съел. Как раз по делам в город отлучался и купил коробочку сластей, угощайся.
— Благодарю, но я не голоден.
Он действительно не чувствовал голода, ведь обедал втайне от всех прямо в поминальном зале вместе с мужем, и в желудке до сих пор было полно.
Собеседник, решив, что гэ’эр просто стесняется, насильно всучил ему коробку:
— Ну как же так, совсем не голоден... Возьми, перекуси хоть немного.
У него дернулся уголок рта. Лишняя любезность всегда скрывает злой умысел — чего же добивается этот парень?
Тем временем гость сальным взглядом прошелся по фигуре Ван Ина, задержавшись на изгибе бедер, скрытых под белыми одеждами, и незаметно сглотнул.
— Как думаешь жить дальше, когда Цинъяня не станет?
— Помогу матушке поднять на ноги младших брата и сестру. О другом пока не помышляю.
— Тебе ведь всего восемнадцать, самый расцвет. Неужто собираешься до конца дней своих вдовствовать по этому доходяге?
— Почему бы и нет?
Ван Ин и впрямь не собирался больше выходить замуж, учитывая, что в душе оставался мужчиной.
Мужчина многозначительно протянул:
— Молод ты еще, не смыслишь ничего. Постареешь — локти кусать будешь.
«Буду я жалеть или нет — тебе-то какая печаль?»
— Брат твой сочувствует тебе. Как надумаешь — приходи ко мне, — бросил Цинфэн и, стараясь придать своей походке небрежный и щегольской вид, удалился.
Сидевший в гробу Чэнь Цинъянь больше не мог сдерживаться. Едва шаги стихли, он приподнялся:
— Ах ты ж ничтожество! Как он посмел?!
— А ну ляг обратно! Увидит кто! — Он поспешно толкнул мужа в грудь, возвращая на место.
Цинъянь так и задыхался от гнева:
— Это же надо до такого додуматься! Чэнь Цинфэн — человек подлый, к тому же азартный игрок. Ни единому слову его не верь!
— Да не глупее я тебя, чего мне его слушать?
Муж распалялся всё больше. Тело его еще не предали земле, а этот негодяй уже положил глаз на его законного супруга! Истинный пес, даже хуже!
— Впредь держись от него подальше. От него добра не жди.
— Да брось ты, — отмахнулся он. — У него всего семь пальцев осталось, в драке он мне не противник.
Мужчина от такого довода лишился дара речи и, надувшись, закрыл глаза, снова изображая труп.
***
Тётушка Чэнь Жун очнулась только к вечеру. Увидев Госпожу Ли, которая сидела рядом с вышивкой в руках, она рывком села на постели.
— Сестрица, ты пришла в себя.
— Невестка! Цинъянь не умер! Он живой!
— Ох, сестрица, это ты от горя рассудком помешалась. Нет больше нашего Янь-эра.
— Но днем... я же видела...
Госпожа Ли отложила шитье и тяжело вздохнула:
— Видать, неспокойно душе его, вот и мечется...
— С чего бы это?
— Ох, дело это долгое, еще со свадьбы тянется... Дитя наше с прошлого года угасало, к весне и вовсе с постели встать не могло. Сердце моё кровью обливалось, вот я и пошла к старому даосу за советом. Тот сказал, что в судьбе Янь-эра воды не хватает, а металл и огонь в нем так яростно полыхают, что всю кровь высушили. Чтобы беду отвести, нужно было ему срочно сочетаться браком с девой или гэ’эром, в чьей судьбе вода главенствует. Вот я и отдала десять связок монет, чтобы найти ему пару для обряда чунси. Всё в такой спешке было, что и весть вам подать не успели.
Чэнь Жун спросила:
— Это тот гэ’эр, что сейчас в трауре стоит?
— Он самый. Ван Ин — дитя доброе. И что бы ты думала? Как он в дом вошел, Янь-эру и впрямь полегчало. На днях он уже сам по двору хаживал.
— Так почему же так внезапно...
Она прижала платок к глазам, и на этот раз слезы были самыми настоящими:
— Подозреваю я, что извели моего сына!
Чэнь Жун оцепенела. Кто станет губить человека, который едва оправился от болезни? Да еще в собственном доме! Она судорожно соображала, и вдруг глаза её расширились от ужаса:
— Нет... не может быть... Второй брат не мог так поступить!
— Раз ты сама догадалась, значит, знаешь — нет такого злодейства, на которое он не пойдет! Ты ведь не ведаешь, что здесь творится. Как старшего брата не стало, они каждый месяц приходят за поживой. Недавно Цинфэн снова в кости проигрался. В игорном доме его заперли, пятьсот лан серебра требовали, иначе грозились руки-ноги отрубить. Пришел ко мне за деньгами, а где я столько возьму? Стал буянить, угрожать. Сноха за меня заступился, так тот его ударить хотел, пришлось стражу звать. С тех пор семейство Чэнь Бяо на нас зуб точит, грозились, что мы еще поплатимся...
— Не верю! Второй брат хоть и непутевый, но не мог он на такое смертоубийство пойти! — Чэнь Жун всё еще сомневалась. Она давно жила в уезде и помнила брата еще молодым. Хоть он и был неприятным человеком, но чтобы на такое решиться...
Госпожа Ли всхлипнула:
— Знаю, что не веришь. Это лишь догадки мои, но что мы, вдовы да сироты, можем поделать? Теперь придется во всем на него полагаться, чтобы выжить.
Она схватила невестку за руку, и обе женщины зашлись в безмолвном плаче.
***
Ночью детям позволили не нести вахту, и те разошлись по комнатам. Лишь Ван Ин остался в поминальном зале, листая книгу при свете поминальной лампады.
— Осторожнее, — негромко донеслось из гроба, — не сожги мою книгу.
— Не волнуйся, я не слепой, близко не подношу.
Тот поворочался в своем приюте:
— Я есть хочу.
— Ты же только что ужинал.
— Не наелся. Дай мне кусочек чего-нибудь сладкого.
Ван Ин отложил книгу:
— Полночь на дворе, откуда у меня сласти?
— Тебе же Чэнь Цинфэн целую коробку приволок. Неужто для меня пожалел?
— Ты еще и его подношения есть собрался? — Он хмыкнул. — Я их сразу в корыто для помоев выкинул. Если охота — лезь, вылавливай.
Ревность в его душе мгновенно угасла:
— И правильно сделал. От него и куска хлеба брать не стоит.
— Псих, — бросил он и снова уткнулся в книгу.
«Тук-тук-тук», — внезапно раздалось в тишине.
— Кого там принесло в такой час? — Он поднялся и отворил дверь. На пороге стоял Чэнь Цинфэн.
В эти дни всё семейство Чэнь Бяо под предлогом помощи в похоронах перебралось в усадьбу и заняло комнаты в том дворе, что принадлежал им до раздела имущества.
— Брат Цинфэн, зачем ты пришел?
— Решил проведать тебя.
— Это... как-то не к месту сейчас...
Но гость, не слушая возражений, боком протиснулся внутрь. Он зажег благовонную палочку, водрузил её в курильницу и неспешно произнес:
— Подумал над моими словами, что я днем говорил?
— А? — Тот изобразил полное недоумение.
Мужчина внезапно схватил его за руку:
— Я не побрезгую тем, что ты вдовец, иди ко мне! Законной женой не сделаю, но сытую жизнь обеспечу. А как родишь сына, запишем его на имя моей супруги, в обиде не останетесь.
«Охренеть... — только и подумал Ван Ин. — У этого парня совсем мозги отсохли? Когда ему пальцы рубили, голову тоже задели? Я и слова не вымолвил, а он уже в уме целую драму расписал!»
— Погоди-ка. Я, кажется, согласия не давал?
— Знаю, стыдно тебе признаться, вслух сказать не можешь. Вот я и решил сам первым шаг сделать.
Лежащий в гробу Чэнь Цинъянь уже готов был взорваться от ярости. Он не сдержался и коротко кашлянул. И надо же было такому случиться — в тот же миг в дверях пролетел порыв ветра, задув поминальную лампаду. Комната погрузилась в непроглядную тьму.
— Что... что это был за звук?! — Мужчина задрожал всем телом.
Ван Ин, не теряя времени, опустился на колени и запричитал:
— Цинъянь... это ты вернулся? Твой дух здесь?..
Плач, завывание ветра и приглушенный кашель из темноты довели Чэнь Цинфэна до исступления. Кожа на его голове натянулась от ужаса, он подпрыгнул и со всех ног бросился вон, вопя на всё поместье:
— Призрак! Призрак вернулся!!!
Этот случай так напугал подлеца, что с того дня он и думать забыл о Ван Ине.
***
Незаметно пролетело время, и наступил седьмой день — время погребения.
Рано утром Ван Ин тайком ушел из дома и направился в одну из городских харчевен. Вскоре там показался знакомый человек — стражник Хуан Сань.
— Разузнал я всё, о чем молодой господин просил. Ваш четвертый дядя вчера прибыл в городок Чанмэнь. Сегодня к полудню должен быть дома.
— Благодарю, господин Хуан! — Он быстро достал из-за пазухи один лан серебра и протянул ему.
Хуан Сань с улыбкой принял деньги:
— Слишком уж вы щедры! Если еще какая помощь понадобится — только скажите.
— И впрямь есть у меня еще одна просьба. В доме сейчас суматоха, за всем не уследишь, вот и завелся у нас воришка. Слуга один, Люцзы, деньги прихватил да сбежал невесть куда. Прошу вас, помогите его разыскать.
— Будет сделано! — с готовностью отозвался стражник. С молодым господином Ваном иметь дела было одно удовольствие — говорит прямо, платит щедро.
Закончив с делами, он поспешил обратно. Гробовые козлы уже вынесли во двор, над ними натянули поминальный навес. Через четверть часа крышку должны были прибить гвоздями.
Госпожа Ли в волнении теребила платок. Увидев Ван Ина, она бросилась к нему:
— Ну как, что теперь делать?
Тот шепнул ей несколько слов на ухо, и она заметно успокоилась.
— Подмостки готовы, — прошептал он, — пора начинать представление.
http://bllate.org/book/15812/1427979
Готово:
