Глава 8
— В такой час — и явились просить серебра?
Чэнь Цинъюнь торопливо объясняла на ходу:
— Второй дядя говорит, что старший брат Цинфэн проигрался в пух и прах. Его заперли в игорном доме и грозятся отрубить руку, если не принесем выкуп!
Ван Ин резко остановился.
— Погоди-ка, — бросил он и юркнул обратно в спальню. Спустя мгновение юноша вышел, торопливо поправляя одежду. — Идем!
— Невестка, ты зачем возвращался?
Ван Ин хитро прищурился:
— Скоро увидишь. Обещаю, представление будет что надо.
В главной гостиной в это время стоял невообразимый шум. Чэнь Бяо заливался слезами, причитая на весь дом:
— Невестка! В этот раз ты обязана мне помочь! Цинфэна держат в заложниках. Если не выкупим его сейчас, парень останется калекой!
— Но... но где же мне взять столько денег?.. — лепетала госпожа Ли, бледнея от волнения.
— У тебя же есть приданое! Ты ведь дочь из почтенного рода Ли из Тяньяна, у вас в семье полно чиновников. Уж такая госпожа, как ты, точно не бедна. Немного серебра для тебя — сущая безделица!
Госпожа Ли в растерянности переминалась с места на место, пока не увидела в дверях дочь и Ван Ина. Почувствовав в них опору, она облегченно выдохнула:
— Юнь-эр, Ин-эр, скорее, заходите!
Стоило Чэнь Бяо увидеть вошедшего, как его лицо тут же омрачилось. Он всё еще помнил обиду, нанесенную ему в день свадьбы, и питал к новому родственнику крайнюю неприязнь.
— Что же привело Второго дядю к нам в столь поздний час? — осведомился Ван Ин, проходя в комнату.
Тот лишь пренебрежительно фыркнул:
— Когда говорят старшие, младшим не следствие совать свой нос.
Молодой человек и бровью не повел. Игнорируя наглеца, он подошел к свекрови, помог ей сесть и незаметно сжал её локоть, подавая знак. Госпожа Ли понимающе кивнула. Хоть она и была мягкосердечной, дурой её назвать нельзя — она видела, что сама с этим делом не сладит, и решила позволить невестке взять всё в свои руки.
Видя, что госпожа Ли молчит, Чэнь Бяо откашлялся. Его второй сын, Сяо Лин, стоявший за спиной отца, тут же повалился на колени.
— Старшая тетушка, умоляю, спасите брата! — вскричал он, принимаясь неистово биться лбом о пол.
Его мать, госпожа Чжан, тоже не осталась в стороне — опустилась рядом и заголосила, размазывая слезы по лицу:
— Невестка, не бросай нас в беде! Он же твой родной племянник, кровиночка!
Это семейство давно изучило характер госпожи Ли. Они знали: если требовать деньги в лоб, она может и отказать, но против слез и жалоб её сердце никогда не устоит.
— Да вы поднимитесь же... Сяо Лин, перестань кланяться... — в голосе госпожи Ли послышалось колебание. Она уже обернулась к дочери, собираясь велеть той принести шкатулку.
Видя, что история повторяется, Ван Ин не выдержал и рявкнул во всю глотку:
— Что за похоронный вой вы тут устроили?!
От неожиданности все замерли. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как летит муха.
— Только и умеете, что голосить, — продолжил Ван Ин, смерив родственников холодным взглядом. — Раз пришли просить в долг, Второй дядя, так и говорите прямо — сколько. Если сумма разумная, мы, конечно, поможем.
Чэнь Бяо молча выставил вперед пятерню.
— Пять гуаней? — уточнил Ван Ин.
— Пятьсот лянов серебром! Игорный дом велел вернуть всё за три дня, иначе Цинфэну руку отрубят!
Ван Ин от возмущения едва не расхохотался:
— Пятьсот лянов?! Вы в своем уме? Мы вам что, казначейство или монетный двор?
Госпожа Ли почувствовала, как у неё темнеет в глазах. Даже если она распродаст всё свое приданое до последней булавки, такой суммы ей не собрать. Годовой доход семьи Чэнь едва достигал сотни лянов, а за вычетом всех трат и подарков к праздникам на руках оставались крохи. А этот старый стервятник, не моргнув глазом, требует пятьсот!
— Как ты смеешь так разговаривать?! — вскинулся Чэнь Бяо. — Мы — одна семья, и в трудный час обязаны помогать друг другу!
— Пф-ф! Да кто ты вообще такой? — Ван Ин упер руки в бока. — Я еще проявляю к тебе уважение только потому, что ты родственник Чэнь Цинъяня. Был бы на твоем месте чужой — давно бы взашей выставил!
— Ты!.. Да ты берега попутал!
— И что? Ударить меня хочешь? — Ван Ин шагнул вперед. — Ты не у себя дома! Хочешь показать, какой ты грозный — иди своих сыновей воспитывай, а в чужом поместье старшинство выпячивать не смей!
— Раз брата нет дома, я, как его заместитель, сам тебя проучу! — Чэнь Бяо, побагровев от ярости и закатав рукава, кинулся на Ван Ина.
Но юноша не был робкого десятка. Силы в руках хватало, да и хитрости тоже. Одной рукой он перехватил замах дяди, а сам ловко пнул того по ногам. При этом он истошно завопил:
— Скорее, зовите стражу! Родственник вдовствующую невестку обижает! Средь бела дня... то есть ночи, чести лишают! Ни стыда, ни совести у людей не осталось!
Вбежавший на шум дядя Чэнь преградил путь рассвирепевшему гостю. Чэнь Бяо, не имея возможности дотянуться до противника, зашелся в ругательствах:
— Ах ты, проходимец! Вот подохнет Чэнь Цинъянь — и не видать тебе спокойной жизни! Лично прослежу, чтобы тебя в самый дешевый бордель продали, попомни мое слово!
— Это кто тут подохнет?! Сами вы подохнете, все до единого! — Чэнь Цинъюнь, услышав такое о брате, мгновенно вспыхнула. Схватив стоящую в углу метелку для пыли, она тоже ринулась в бой.
Супруга Чэнь Бяо бросилась на подмогу мужу. Ван Ин, прикрывая собой младшую сестру, отбивался от обоих сразу, да так успешно, что нападавшие только и успевали вскрикивать.
— Прекратите! Умоляю, хватит! — госпожа Ли, хватаясь за сердце, была на грани обморока. В комнате воцарился полнейший хаос.
Кто-то из слуг уже успел сбегать за стражей. Семья Чэнь была в городке на хорошем счету, так что вскоре на пороге появились четверо вооруженных мужчин. Завидев представителей власти, семейство Чэнь Бяо мигом притихло. Они стояли, забившись в угол, и боялись даже вздохнуть.
Ван Ин же, напротив, выглядел плачевно: волосы растрепаны, одежда надорвана, а на щеке красовался огромный иссиня-черный синяк!
Тот глазам своим не верил. Ведь это он только что получал тумаки! Откуда у этого пройдохи взялась рана на лице?!
Пока Второй дядя пребывал в недоумении, Ван Ин, прижимая платок к уголку глаза, принялся жалобно причитать:
— Офицеры, господа хорошие, защитите нас, сирот!
— Что здесь происходит? — строго спросил старший стражник.
— Ошибка, господин... чистое недоразумение! — залепетал Чэнь Бяо. — Мы родственники, глава этого дома — мой родной брат.
— Ты помалкивай, — оборвал его офицер и указал на Ван Ина, который в три ручья заливался слезами. — Говори ты.
— Родственники-то они родственники, — начал Ван Ин, всхлипывая. — Да только разделились мы много лет назад. Я в этот дом вошел недавно, многого не знал. Но с самого дня моей свадьбы этот человек повадился к нам ходить, пользуясь тем, что в доме одни женщины да дети. Приходит, плачется, деньги выманивает.
— Свекровь моя — душа добрая, отказать не может. Всё время по паре гуаней им отдавала. Так, верно, уже больше сотни лянов набралось, и ни гроша они не вернули!
— Да что ты несешь! — выкрикнул незваный гость.
Стражник смерил его тяжелым взглядом:
— Продолжай.
— А сегодня они снова явились, — продолжал Ван Ин сквозь слезы. — Мой супруг тяжело болен, прикован к постели. Брат с сестрой еще совсем дети. В доме больше десятка ртов, и все мы живем только тем, что огород даст. Нет у нас лишних денег! Так Второй дядя стал требовать, чтобы матушка приданое свое отдала — пятьсот лянов разом! Да если мы всё имущество с молотка пустим, столько не соберем! А когда мы отказали — он на нас с кулаками бросился. Посмотрите только, как он меня разделал!
— Вранье! Чистой воды вранье! — взревел тот.
Ван Ин громко высморкался в платок:
— Если я хоть в чем-то соврал — пусть меня громом на этом самом месте поразит!
Офицер всё понял. Обычные прихлебатели, решившие нажиться на чужой беде. Он с отвращением посмотрел на семейство Чэнь Бяо:
— Было такое?
— Нет... не совсем так, как он говорит... — пробормотал дядя.
— Тогда что вы тут шум устроили среди ночи?
— Мы просто хотели занять немного серебра...
— Пятьсот лянов? Вы думаете, деньги у людей на деревьях растут?! — рявкнул стражник.
Тот втянул голову в плечи. Перед Ван Ином и госпожой Ли он вел себя как хозяин жизни, но перед законом не смел и пикнуть.
— А ну, прочь отсюда! Чтобы духу вашего здесь не было, иначе живо в управу заберу!
Чэнь Бяо топнул ногой от бессильной злобы:
— Невестка! Цинфэна же не выпустят! Ты правда вот так его бросишь?!
Госпожа Ли демонстративно отвернулась. Даже если вначале она и хотела помочь, то после его слов о смерти сына её сердце окончательно окаменело.
— Хорошо! Хорошо! Очень хорошо! — прошипел глава семейства, трижды ткнув пальцем в сторону госпожи Ли, и вылетел из дома. Жена и сын поспешили следом.
Когда за незваными гостями закрылась дверь, Ван Ин велел Цинъюнь принести две связки монет. С поклоном он протянул их начальнику стражи:
— Благодарю, что не оставили нас в беде в такой час. Возьмите на вино, господа.
Двести вэней — сумма не великая, но и не малая; стражникам вполне хватит на добрый ужин. Офицер, довольно хмыкнув, спрятал деньги:
— Меня зовут Хуан Сань. Если эти типы снова заявятся — сразу посылайте слуг за нами. Разберемся.
— Премного благодарны, господин Хуан.
Когда стражники ушли, в доме наконец наступила тишина. Зажгли свечи.
— Ин-эр, сегодня снова всё благодаря тебе... — Свекровь осеклась, не в силах сдержать слез. Она коснулась его щеки, где был «синяк»: — Бедное дитя, сильно болит? Цинъюнь, скорее, неси мазь!
— Вовсе не болит, матушка. Это подделка, — юноша со смехом потер лицо, и пятно заметно побледнело. — Когда я в комнату заходил, взял у Цинъяня кусочек синей краски, которой он картины пишет. Пока во дворе шум стоял, я её и размазал.
Мать Чэнь не выдержала и прыснула со смеху:
— Ну и хитрец! Надо же такое придумать!
— Против бесстыдников только такие методы и работают. С ними по-хорошему договориться невозможно.
Она вдруг посерьезнела:
— И всё же... вдруг Чэнь Бяо не врал? Вдруг Цинфэну и вправду руку отрубят?..
Чэнь Цинъюнь гневно тряхнула головой:
— Так ему и надо! Кто его просил в долги влезать? Да если бы мы им и дали денег, Второй дядя нам спасибо бы не сказал.
— Юнь-эр права, — поддержал её Ван Ин. — Малая услуга — дружба, большая — вражда. Вы их слишком избаловали подачками, вот они и решили, что вы им по жизни должны. Таких людей благодарности не научишь, это волки в овечьей шкуре.
— Ах, вы правы... — вздохнула госпожа Ли. — Слишком я была мягкой, вот они и распоясались. — Она кликнула старую служанку и велела принести ключи от кладовых. — С этого дня ты в доме хозяин, Ин-эр. Тебе и дела вести.
Ван Ин оторопел:
— Но... как же так? Разве это правильно?
У госпожи Ли было одно неоспоримое достоинство — она знала свои слабые стороны. Она понимала, что из неё распорядительница никакая, и если так пойдет дальше, семья по миру пойдет. Цинъюнь была толковой, но слишком юной — слуги её не боялись и часто обманывали.
Другое дело — Ван Ин. Острый на язык, честный и, главное, удивительно проницательный. Под его началом дом будет в безопасности.
Госпожа Ли решительно вложила ключи в его ладонь:
— Ты славный ребенок, Ин-эр. За то время, что ты здесь, я всё увидела. Как ты пришел — Янь-эр с каждым днем на поправку идет. Сегодня вот даже во двор выбрался...
— Да, это правда.
— Будда милосердный... — госпожа Ли молитвенно сложила руки. — Видно, тот даос и впрямь не обманул: обряд «чунси» сработал!
«Амитабха и даосы — это же совсем из разных опер! — Ван Ин промолчал, не желая разрушать веру свекрови. — В мое время такую доверчивую женщину точно бы развели на покупку бесполезных БАДов»
***
http://bllate.org/book/15812/1423061
Готово:
