Шэнь Линьчуань, неся свои вещи, быстрым шагом вышел. В этот раз каникулы были долгими, и дома он сможет как следует побыть со своим фуланом.
Выйдя, Шэнь Линьчуань машинально взглянул на большой баньян напротив.
— Нин-гэр? — Шэнь Линьчуань поспешил подойти. — Зачем пришел? Говорил же, не нужно встречать.
— Подумал, что у тебя каникулы, вот и пришел.
Сердце Шэнь Линьчуаня растаяло. Если его фулан и дальше будет так баловать его, он совсем обленится.
— Пойдем на рынок. Я как раз хотел купить немного засахаренных фруктов домой.
Теперь, когда с серебряными стало вольготнее, они не считали медяки и купили сушеные сливы и абрикосы, а также красную бумагу. Затем приобрели арбуз, а увидев охотника, продающего кроликов, Шэнь Линьчуань выбрал самого большого и упитанного.
— Вернемся домой, приготовим кролика с имбирем и рисовой водкой, тебе обязательно понравится.
Чжоу Нин, глядя на упитанного кролика, сглотнул слюну. Шэнь Линьчуань всегда готовил вкусно, но кролика с имбирем он еще не пробовал. Осенью его отец иногда охотился на кроликов, но обычно их просто варили.
С кучей покупок они отправились домой. Шэнь Линьчуань планировал приготовить что-то основательное – с тех пор как начал учиться, у него не было возможности готовить сложные блюда.
Навстречу им попался знакомый человек. Шэнь Линьчуань хотел пройти мимо, но Чжан Дун, стиснув зубы, остановил его.
— Шэнь Линьчуань, постой!
Чжоу Нин помнил этого человека — именно он привел тех богатых молодых гэров посмеяться над Шэнь Линьчуанем у их лотка. Чжоу Нин нахмурился.
— Чего тебе?
Если тот задумал драку, он мог одним ударом отправить его в нокаут.
Чжан Дун, увидев сердитого Чжоу Нина, не осмелился подойти ближе. Фулан Шэнь Линьчуаня был известен на всей улице как мясник-гэр, запросто поднимавший полтуши свиньи.
— В чем дело? — спросил Шэнь Линьчуань.
Чжан Дун покраснел и неуверенно проговорил:
— Шэнь Линьчуань, я слышал, ты ищешь людей для написания писем. Не мог бы ты порекомендовать эту работу мне?
— Откуда ты знаешь?
— Я знаком с людьми из твоей школы, они рассказали.
Шэнь Линьчуань как раз держал под мышкой пачку красной бумаги. Он отсчитал немного и протянул Чжан Дуну.
— Приходи ко мне после занятий раз в несколько дней.
— С-спасибо.
Чжан Дун взял бумагу и хотел уйти, но Шэнь Линьчуань остановил его.
— Чжан Дун, одумайся. Мы, деревенские учащиеся, не можем сравниться с богатыми городскими.
Чжан Дун замер, затем кивнул.
— Понял.
Он быстро растворился в толпе. Шэнь Линьчуань вздохнул. Чжан Дун был другом его прежнего «я». Оба они долго учились в школе Фань Жухуэя, оба лизали сапоги молодым мастерам вроде четвертого Чжао, пировали с ними и даже ходили в публичные дома.
Но даже при таком образе жизни нельзя было совсем не тратиться. Деньги уходили быстро, а когда заканчивались, они выпрашивали у семей. Семья Чжан Дуна была беднее, чем семья Шэнь Линьчуаня, где был плотник. Жизнь с четвертым Чжао и компанией сделала их дом еще беднее.
Купив все необходимое, они вернулись домой. Шэнь Линьчуань, впервые за долгое время вернувшийся так рано, закатал рукава и принялся за готовку.
Кролик с имбирем и рисовой водкой, баклажаны с фаршем, бланшированный бок-чой, жареная стручковая фасоль – три человека, четыре блюда, этого вполне хватит.
Старший Чжоу, возвращаясь в деревню, уже издалека почуял аппетитный запах.
— Линьчуань снова готовит?
— Отец вернулся.
Во дворе стало прохладнее, и они устроили ужин на свежем воздухе. Старший Чжоу достал кувшинчик с вином и налил себе маленькую чашечку. Нынешняя жизнь была куда оживленнее, чем когда они жили только вдвоем с сыном.
После ужина они съели по куску арбуза, охлажденного в колодце, – наслаждение, от которого захватывало дух.
Чжоу Нин отрезал еще несколько кусков, чтобы отнести И-гэру и Нань-гэру. Насытившийся Шэнь Линьчуань пошел с ним, чтобы прогуляться. Сначала они отнесли два больших куска семье лекаря Чжана, затем направились к дому Чжоу Сяонаня.
Не успели они дойти, как увидели, как кто-то подозрительно крадется у ворот. Чжоу Нин крикнул:
— Кто здесь?!
Старуха Дяо вздрогнула от испуга.
— Я-я-я.
— Что ты здесь делаешь?
Не успел Чжоу Нин договорить, как изнутри донеслись ругань и крики:
— Ах ты, щенок! Осмелился прятать деньги! Говори, куда ты их дел?!
Затем раздался вопль Нань-гэра. Чжоу Нин помрачнел и быстро вошел во двор. Чжоу Лаогуай вернулся и снова начал беспредельничать.
Шэнь Линьчуань, боясь, что старый негодяй может поранить его фулана, поспешил за ним. Они увидели, как Чжоу Лаогуай избивал Нань-гэра палкой.
Чжоу Нин рявкнул:
— Что ты делаешь?!
Чжоу Лаогуай увидел Чжоу Нина, а не старшего Чжоу, и не стал обращать на него внимания – всего лишь гэр.
— Что, и ты смеешь указывать мне, Чжоу Лаогуаю?
Лицо Чжоу Сяонаня уже распухло от побоев. Чжоу Нин пришел в ярость. Нань-гэр уже взрослый, как можно так его бить?
— Попробуй тронуть Нань-гэра еще раз!
— Я воспитываю своего гэра, какого черта ты лезешь?! Катись отсюда!
Услышав, как Чжоу Лаогуай оскорбляет его фулана, Шэнь Линьчуань фыркнул и пнул его ногой. Чжоу Лаогуай с воплем покатился по земле.
— Ах ты! Теперь не только какой-то гэр смеет указывать мне, но и жалкий зять-примак!
Чжоу Лаогуай, не в силах сдержать ярость, замахнулся палкой. Чжоу Нин встревожился:
— Шэнь Линьчуань, осторожно!
— Знаю, отойди!
Шэнь Линьчуань решил проверить свои недавно приобретенные навыки боя. Он схватил палку и ударил Чжоу Лаогуая под коленку, заставив того рухнуть на колени.
Чжоу Гоува, прятавшийся в доме, увидев, как бьют его отца, закричал:
— Отпусти моего отца! Как ты смеешь его бить?!
— А, так ты дома! А я думал, куда ты, белоглазый, подевался.
Шэнь Линьчуань усмехнулся и пнул Чжоу Лаогуая, тот свалился на землю. Чжоу Гоува бросился на помощь отцу, но Шэнь Линьчуань отвесил ему пощечину.
— Белоглазый [прим. ред.: неблагодарный человек, предатель или человек без совести; происх. от «волк с белыми глазами» – волк в кит. культуре симв. жестокость, коварство и неблагодарность + белые глаза (или «отвернутые зрачки») – метафора человека, который не признает доброты, забывает тех, кто ему помог, и даже вредит своим благодетелям; анал.: пригреть змею на груди].
Чжоу Сяонань хотел остановить его, но опустил руку.
Все эти годы он защищал младшего брата, но тот ни разу не вступился за него. Порой ему казалось, что Гоува похож на их отца.
Сегодня Чжоу Лаогуай, услышав, что сын стал управляющим и зарабатывает пятьдесят медяков в день, вернулся и начал рыться в поисках денег.
Чжоу Сяонань холодно наблюдал, как отец переворачивает дом вверх дном. Чжоу Лаогуай не появлялся почти месяц – продал собранную пшеницу и отправился кутить. Узнав, что у сына есть деньги, он тут же явился.
У Чжоу Сяонаня было четыре-пять лянов серебряных, на которые он покупал рис и муку, иначе ему с Гоува пришлось бы питаться дикими растениями.
Чжоу Сяонань утверждал, что денег нет, но Чжоу Лаогуай не верил и готов был разнести дом. Тогда Чжоу Гоува указал пальцем:
— Отец, деньги брата там.
Чжоу Сяонань с ужасом смотрел, как отец забирает его серебряные. Он лишь радовался, что на этот раз не получил много, иначе все бы пропало.
Когда он попытался отобрать деньги, отец избил его до синяков.
Шэнь Линьчуань, дав пощечину Чжоу Гоува, наконец остановился. Бессовестный белый глаз! Если бы не Чжоу Сяонань, этому неблагодарному давно пришлось бы питаться северным ветром.
Во дворе Чжоу Лаогуай стонал, растянувшись на земле, а Чжоу Гоува ревел:
— Как ты смеешь меня бить?! Как смеешь!
Даже Чжоу Нин застыл в оцепенении. Когда его муж стал таким сильным? Ведь когда они только поженились, тот даже ведра с водой нес, дрожа от напряжения. А теперь в одиночку с легкостью разобрался с Чжоу Лаогуаем.
Очнувшись, Чжоу Нин поспешил к нему:
— Ты не поранился? Я бы сам справился, зачем тебе, ученому человеку, с ним драться? Оно того не стоит.
— Я твой муж. Разве могу позволить своему фулану бросаться в бой первым? Люди потом смеяться будут, — Шэнь Линьчуань широко улыбнулся, затем протянул руку: — Ой, как больно! Руку ушиб, когда палку ловил.
Чжоу Нин встревожился:
— Дай посмотрю.
— Подуй на нее, подуй – и сразу пройдет.
Чжоу Нин отпустил его руку – тот снова его разыгрывал. Убедившись, что с Шэнь Линьчуанем все в порядке, он подошел к Чжоу Сяонаню:
— Давай обработаю раны.
Чжоу Сяонань протянул ему свой кошелек:
— Нин-гэр, возьми деньги. Дома их не уберечь. Если он захочет их забрать, пусть идет к дяде Чжоу. Со мной все в порядке, он больше не посмеет поднять руку. Идите домой.
Чжоу Нин не хотел уходить, но Чжоу Сяонань настоял и проводил их до ворот.
— Нань-гэр, завтра отдыхай, — обернулся Чжоу Нин.
— Хорошо, понял.
Они пришли, чтобы угостить Чжоу Сяонаня арбузом, но случайно застали Чжоу Лаогуая, грабящего сына. Как всегда – стоит ему вернуться, и сразу начинаются проблемы.
После ухода Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина во дворе снова поднялся крик – но плакал уже не Чжоу Сяонань. Чжоу Лаогуай, лежа на земле, орал, что Чжоу Сяонань – дармоед и ублюдок, а Чжоу Гоува, получив пощечину, колотил ногами по земле.
В глазах Чжоу Сяонаня мелькнула ярость. Работая управляющим, он стал смелее. Он поднял с земли палку.
Его руки дрожали, но он подошел и ударил Чжоу Гоува по лицу:
— Почему сказал ему, где деньги?!
Этот удар был куда сильнее пощечины Шэнь Линьчуаня – тот лишь хотел проучить мальчишку, а от удара Чжоу Сяонаня от злости, у брата даже губа разбилась в кровь.
Чжоу Гоува остолбенел от шока и замолчал.
Чжоу Лаогуай, увидев, как бьют его драгоценного сына, взбеленился:
— Как ты смеешь бить Гоува?! — У него ведь только один сын, на которого он рассчитывал в старости!
Чжоу Сяонань ударил палкой по ноге Чжоу Лаогуая, и тот завизжал, как под ножом. Чжоу Сяонань почувствовал странное облегчение.
— Если еще раз поднимешь на меня руку, я сломаю тебе ноги и сделаю настоящим калекой!
— Ты... ты!..
Чжоу Лаогуай дрожал, глядя на всегда покорного сына. Неужели это тот самый Чжоу Сяонань, который раньше только закрывал голову руками? Может, в него вселился демон?
Чжоу Сяонань, сжимая палку, зашел в дом. Так вот каково это – быть хозяином своей судьбы.
Но почему отец вдруг вернулся? Деревенские бабы судачили, что он крутил роман с вдовой и потратил на нее все деньги от продажи урожая. Кто же надоумил его прийти за деньгами сюда?
Чжоу Ючэн узнал, что почти вся деревня занимается производством благовоний и охлаждающих мазей, только вернувшись домой.
— Отец, мать, вы тоже участвуете?
Ху Цайюнь фыркнула:
— Кому это нужно? Изначально это был бизнес семьи Чжан. Хотя управляет действительно старший Чжоу, даже Нань-гэр стал каким-то управляющим. Просто смех!
Чжоу Фан-цзе, пока остальные говорили, быстро положила себе в миску кусок мяса. Ху Цайюнь заметила и отчитала ее:
— Уступи брату! Он в городе учится, совсем исхудал.
Чжоу Фан-цже, набив рот, пробормотала:
— Если он учится, то на наши деньги. Я бы тоже не отказалась поучиться.
— Мерзкая девчонка, еще и спорить вздумала! Когда брат получит степень сюцая, тебе тоже перепадет.
— Да-да-да, знаю уже.
Чжоу Фан-цзе слышала это миллион раз. Она, конечно, тоже мечтала, чтобы брат получил степень – тогда и она бы стала уважаемой особой, сестрой ученого.
Довольная мыслями, она взяла еще мяса.
Второй Чжоу положил сыну в миску лучший кусок:
— Ешь, пока не остыло.
— Это мясо я сама купила, — проворчала Чжоу Фан-цзе. — А мать ждала, пока ты вернешься.
— Откуда у тебя деньги?
— Заработала на благовониях! У меня даже ногти почернели. Так что я имею право на лишний кусок. Сначала запрещали работать, а теперь мясо едите.
Ху Цайюнь положила ей в миску овощей:
— Хватит болтать, ешь уже.
Чжоу Фан-цзе надулась и снова взяла мяса. Любимчики!
Это мясо она купила, когда дядя резал свинью. Вся деревня тогда закупалась, а ей дали даже больше, чем просили.
Она так мечтала о мясе, но мать настояла, чтобы дождались брата, и пришлось засолить. Просто бесит!
— Думаю, бизнес не семьи Чжан, а дяди, — заметил Чжоу Ючэн.
— Тогда почему говорят, что Чжана? — спросила Ху Цайюнь.
— Я видел, как Шэнь Линьчуань продавал благовония в школе. Наверное, дядя прикрывается именем лекаря, чтобы мы не пришли за деньгами.
Второй Чжоу помрачнел:
— Мы же родственники. Зачем старшему брату относиться к нам, как к ворам? Неужели он думает, что Шэнь Линьчуань получит степень?
В его глазах только Чжоу Ючэн был надеждой семьи, а они вкладывались в чужого человека. Ху Цайюнь тоже злилась: если бы не Шэнь Линьчуань, все деньги достались бы ее сыну.
— Даже если он чего-то добьется, кто гарантирует, что не бросит Чжоу Нина? Тот ведь некрасивый, только как примак и годится.
Пока трое поливали грязью старшего брата, Чжоу Фан-цзе тихонько доедала мясо – заработанное ее потом и кровью!
— Мама, Нин-гэр на самом деле симпатичный, — заметила она. — Красивее многих парней.
Ху Цайюнь сверкнула глазами:
— Ешь уже.
После экзаменов у Шэнь Линьчуаня было три дня отдыха. В первый же день они с Чжоу Нином отправились в деревню Синхуа, где Шэнь Хуцзы прыгал от радости.
Семья Шэнь была занята – тележки их производства пользовались большим спросом.
Жена старшего Шэня, увидев гостей, обрадовалась и подала нарезанную дыню. Теперь они жили зажиточно – во дворе даже стоял большой желтый бык.
Шэнь Линьчуань рассказал о своей учебе в городе. Старший Шэнь был человеком прямолинейным – хотя он и знал, что брат исправился, годы финансирования его учебы оставили в душе неприятный осадок. Его улыбка сразу потухла:
— Э-э, Линьчуань...
Шэнь Линьчуань понимал, о чем думает брат:
— Не волнуйся, брат. Я не трачу деньги попусту. Я просто вольнослушатель, платы за обучение нет.
— Ну и хорошо, ну и хорошо. Учеба должна быть по средствам. Главное – чтобы семья не осталась без гроша.
— Понимаю, брат.
Они пробыли в деревне Синхуа до самого вечера и ушли, забрав с собой двух больших карпов. Оставшиеся два дня помогали делать благовония у въезда в деревню.
К началу занятий результаты экзамена были проверены. Перед уроком все нервничали в ожидании оценок.
Сюй Чжифан, развалившись на скамье, выглядел расслабленным:
— Чего переживаете? Это же всего лишь пробный экзамен.
— Ты не понимаешь. В прошлый раз нас поймали за написанием писем на красной бумаге. Учитель сказал, что если сдадим плохо, нам не поздоровится.
Услышав это, Сюй Чжифан резко повернулся:
— Шэнь Линьчуань, тебя же не отчислят?
— Нет.
Ван Цай, услышав разговор о красных письмах, опустил голову. Именно он донес учителю, что Шэнь Линьчуань занимается бизнесом в школе и портит атмосферу.
Кто-то пробормотал:
— Интересно, какая подлая душонка донесла? Ему-то что мешало?
Ван Цай вообще перестал поднимать глаза. Шэнь Линьчуань учился здесь не так долго, и никто не знал его уровня. Говорили, раньше он учился у какого-то учителя Фаня, но даже степень сюцая не получил. Наверняка он среди отстающих!
Если Шэнь Линьчуань провалит экзамен, учитель может его выгнать.
В классе было около тридцати учеников. Учитель Ван начал с комментариев, а затем раздал работы. Оценки делились на девять категорий: три уровня А, Б и В.
— Высший уровень А: Лу Ювэй, Шэнь Линьчуань, Цы Сымин...
Когда назвали имя Шэнь Линьчуаня, в классе раздался грохот – это Чжоу Ючэн уронил книгу. Все обернулись. Чжоу Ючэн поспешно поднял ее.
Учитель Ван нахмурился:
— Чжоу Ючэн, ты получил уровень низший В. Что с тобой происходит? Даже вольнослушатель тебя обогнал. Разве вы не родственники с Шэнь Линьчуанем? Тебе бы у него поучиться.
Лицо Чжоу Ючэна пылало. Никто в классе не знал об их родстве, да и Шэнь Линьчуань никогда не упоминал об этом. И вдруг учитель сам об этом заговорил!
— Да, учитель. Я понял.
В классе зашептались:
— Шэнь Линьчуань – высший уровень А!
— Как он так смог?!
— Чжоу Ючэн и Шэнь Линьчуань – родственники? Почему они никогда об этом не говорили?
Учитель Ван кхыкнул и продолжил зачитывать результаты. Чжоу Ючэн с появлением Шэнь Линьчуаня совсем забросил учебу. Он специально сделал ему замечание.
Если бы он случайно не увидел, как мясник Чжоу приносил Чжоу Ючэну еду, он бы и не знал, что они дядя и племянник. Старший Чжоу был человеком справедливым, и наверняка оплачивал учебу племянника. Жаль, что тот стыдился своего дяди-мясника.
Учитель Ван покачал головой. Посмотрим, как он сдаст экзамены в следующем году.
После занятий все столпились вокруг Шэнь Линьчуаня:
— Шэнь Линьчуань, покажи свою работу! Не ожидали от тебя такого!
— Да что вы, я просто усердно занимался, пока вы не видели.
Все рассмеялись. Если такой ученик, как он, говорит об усердии, то им и подавно надо стараться.
— Кстати, учитель сегодня сказал, что вы с Чжоу Ючэном – родственники. Почему вы никогда об этом не упоминали?
— Наши семьи не очень ладят, потому и не говорили.
— А, понятно.
Видя, что Шэнь Линьчуань не хочет обсуждать тему, все отстали. Но они догадались: оба из одной деревни, Шэнь Линьчуань – примак, его фулан – сын мясника Чжоу, а Чжоу Ючэн тоже носит фамилию Чжоу. Наверное, в этом и дело.
К концу августа жара пошла на убыль, и жители деревни Даяншу завершили производство благовоний и охлаждающих мазей. За месяц работы каждый заработал больше одного ляна серебра.
Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин расплатились со всеми. Многие спрашивали:
— Нин-гэр, в следующем году будет такая же работа?
— Будет. Хозяин Сюй уже договорился.
— Вот и отлично! Летом в поле все равно мало работы, а так хоть немного денег подзаработаем.
Все расходились с монетами в руках и улыбками на лицах. Работа была тяжелой, но никто не пропустил ни дня – все знали, что это сезонный заработок.
Последние партии товара отправили в город. Чжоу Нин с облегчением вздохнул: наконец-то все закончилось.
— Завтра хозяин Сюй пригласил нас в ресторан «Ванъюэ». Пойдем вместе.
Сюй Чжифан передал Шэнь Линьчуаню приглашение. Завтра в школе выходной, и они смогут поужинать вместе.
Чжан Сяои округлил глаза:
— «Ванъюэ»?! Я там никогда не был!
Чжоу Нин закрыл учетную книгу:
— Завтра сверим расчеты с хозяином Сюем. В этом году бизнес завершен.
Чжоу Сяонань тихо спросил:
— Нин-гэр, ты подсчитал, сколько всего заработали?
— Около трех тысяч лянов.
— Т-три тысячи?! Это же огромные деньги! — Чжоу Сяонань не верил своим ушам.
Чжан Сяои знал, что сумма будет немаленькой, но не ожидал такого:
— Значит, мой отец сможет открыть клинику!
— Не спеши радоваться. Это общий доход. Нужно вычесть зарплаты и материалы, останется чистая прибыль, — Шэнь Линьчуань тоже был доволен. Если доход восемь тысяч, то чистыми останется около полутора тысяч – тоже неплохо.
Чжоу Нин, как ответственный за учет, примерно представлял цифры:
— Сегодня я все подсчитаю, а завтра сверимся с хозяином Сюем. Через пару дней сможем поделить деньги.
Чжан Сяои радостно обнял Чжоу Нина за талию:
— Нин-гэр, ты изменился. Стал похож на Шэнь Линьчуаня!
— Ч-что ты... — Чжоу Нин покраснел от смущения.
http://bllate.org/book/15795/1412675
