В конце концов, он был зятем, входящим в семью невесты, и не было нужды соблюдать все церемонии сватовства и свадьбы. С тех пор как три дня назад семьи Шэнь и Чжоу в спешке договорились о свадьбе, Шэнь Линьчуаня буквально упаковали и вышвырнули в семью невесты его старший брат с женой.
Зная, что Шэнь Линьчуань не согласен, они опасались, что если он сбежит из их дома, то вся вина ляжет на семью Шэнь. Поэтому они решили сразу же отправить его в семью Чжоу – если уж он сбежит оттуда, это уже не будет их проблемой.
Родни у семьи Чжоу было немного, в основном пришли односельчане из их клана. Старший Чжоу нанял повариху, а несколько женщин и фуланов из их рода помогали мыть овощи и нарезать их. У входа стоял стол для подарков: кто-то приносил медяки, кто-то – яйца, кто-то – зерно. В общем, было довольно оживленно.
Шэнь Линьчуаню тоже нечего было делать, он просто сидел в комнате старшего Чжоу и ждал, когда начнется церемония бракосочетания. Чжоу Нин отсутствовал – он только что выглянул и увидел, что тот с отцом встречает гостей у входа.
Молодой гэр сохранял каменное выражение лица, и было непонятно, рад он или нет. Зато старший Чжоу явно был в восторге, улыбался так, что в уголках глаз залегли морщинки.
Шэнь Линьчуань взглянул на них и вернулся в комнату. Распорядитель сказал ему сидеть смирно и обещал позвать, когда придет время церемонии.
У входа раздался смех – несколько полувзрослых детей толкались, пытаясь заглянуть внутрь и увидеть его. Шэнь Линьчуань скорчил им рожу, и дети с визгом разбежались. Он рассмеялся – было довольно забавно.
Во дворе постепенно становилось все шумнее, у дверей собралось еще больше зевак. Шэнь Линьчуань сидел внутри, и у него возникло странное ощущение, будто он – девушка на смотринах. А самое противное было то, что эти люди не только глазели, но и перешептывались так, что он отчетливо слышал каждое слово.
— Ой, да этот ученый-то симпатичный!
— Еще бы! Вон какой одаренный! Только вот уже восемь лет как сюцай [прим. ред.: вторая ступень, после туншэна; освобод. от труд. повинности и дает право носить опред. одежды], а до сюжэня [прим. ред.: сред. ступень; дает право претенд. на долж. уездного чиновника] так и не дотянул.
— Ну да, ученый человек! Смотри, какой белый, даже белее, чем некоторые де́вицы!
— Ну конечно, ученые – ветер не дует, солнце не печет. А у нас, деревенских, разве есть те, кто не работает? Учеба – это хорошо, я бы тоже поучился!
— То-то и оно! Думаешь, почему старший Чжоу смог женить своего старого гэра на ученом?
— Тьфу! Только выглядит он не очень крепким. Сможет ли в поле работать?
— Да старший Чжоу и Нин-гэр и сами справятся. Прокормить одного книжника – не проблема…
Шэнь Линьчуань скривил губы. Раз уж все равно все пялятся, почему бы не выйти и не показать себя открыто? Сидеть здесь одному было скучно, может, пойти помочь Нин-гэру встречать гостей?
Он повернулся к теткам у дверей и одарил их «добродушной улыбкой»:
— Тетушка, я не только лицом бел… — Я еще и толстокожий!
Женщины и фуланы [прим. ред.: 小夫郎 [сяо фулан] или просто «фулан» – досл. «младший/маленький муж»], сплетничавшие за его спиной, не ожидали, что он их слышал, и в смущении поспешили разойтись.
Шэнь Линьчуань отправился к Чжоу Нину. Старший Чжоу в этот момент с сияющей улыбкой встречал гостей во дворе, а рядом стоял Чжоу Нин.
Увидев Шэнь Линьчуаня, гэр, кажется, на мгновение оживился. Тот улыбнулся ему в ответ – видимо, этот паренек тоже не любил, когда на него глазеют.
Старший Чжоу заметил зятя и спросил:
— Линьчуань, что случилось? Почему вышел?
— Ничего, батюшка. Просто хочу помочь вам встречать гостей.
— Ладно, ладно.
Услышав, что Шэнь Линьчуань сам вызвался помогать, старший Чжоу расплылся в еще более широкой улыбке. Он не был большим сторонником строгих правил, и хотя обычно гостей встречает жених, у них ведь брак, принимающий зятя, поэтому он вышел с Нин-гэром.
Шэнь Линьчуань с видом знатока приглашал людей:
— Проходите, проходите, садитесь!
Он чувствовал себя гораздо свободнее, чем скованный Чжоу Нин. Неважно, знал он человека или нет, Шэнь Линьчуань широко улыбался и приветливо приглашал всех во двор.
Чжоу Нин рядом с ним незаметно вздохнул с облегчением. Он не умел поддерживать светские беседы и всегда предпочитал молча работать.
Сегодня все пришли посмотреть на его свадьбу, и Чжоу Нину было не по себе. Он не знал, куда девать свою энергию, и думал, что лучше бы ему вспахать пару му полей [прим. ред.: кит. трад. мера площади].
— Второй брат пришел!
Старший Чжоу представил Шэнь Линьчуаня:
— Линьчуань, это твой второй дядя, мой родной брат. Рядом – твоя вторая невестка и двое их детей.
Шэнь Линьчуань окинул взглядом прибывших. Те тоже разглядывали его, но их взгляды были откровенно недружелюбными. С фальшивой улыбкой он поздоровался:
— Второй дядя, вторая невестка.
Второй брат Чжоу небрежно кивнул, а его жена и вовсе задрала нос, словно смотрела на него свысока.
Старший Чжоу улыбнулся:
— Мы же одна семья, так что не стесняйтесь, располагайтесь как дома.
Семья второго Чжоу вела себя так, будто они и правда были у себя дома. Жену второго Чжоу звали Ху Цайюнь, и, войдя во двор, она сразу направилась к очагу, кружа вокруг него и заглядывая, словно что-то искала.
Старший Чжоу сказал Шэнь Линьчуаню:
— Сына твоего второго дяди зовут Чжоу Ючэн, он тоже сюцай. Сдал экзамен два года назад, а в следующем году будет пытаться стать сюжэнем. Может, вы с ним вместе поедете, так хоть будет кому поддержать.
Шэнь Линьчуань кивнул:
— Понял, батюшка. — А про себя подумал: — Так это семья второго Чжоу. Неудивительно, что они меня невзлюбили. Они-то надеялись, что Чжоу Нин поскорее выйдет замуж, чтобы прибрать его наследство к рукам.
Но Чжоу Нину никак не удавалось найти мужа, и, наверное, семья второго Чжоу волновалась даже больше, чем сам старший Чжоу. А теперь он еще и взял в зятья такого, как Шэнь Линьчуань, так что все их планы рухнули. Теперь они смотрят на него с явной неприязнью.
Если говорить о родственниках, то семья второго Чжоу не самая близкая среди клана Чжоу. Вчера другие родственники уже приходили помогать со столами и скамьями, а второй Чжоу со своей семьей появились только сегодня. Видно, им очень не по себе.
Пока Шэнь Линьчуань мысленно критиковал семью второго дяди Чжоу, старший Чжоу вдруг радостно воскликнул:
— Плотник Шэнь пришел! Нин-гэр, быстрее встречай своего деверя и невестку!
Только теперь Чжоу Нин перестал хмуриться и с легкой улыбкой поздоровался:
— Старший брат, старшая невестка.
Шэнь Линьчуань поднял голову и увидел своего старшего брата с женой. Рядом с ними стояли двое худеньких детей: восьмилетний мальчик и шестилетний гэр.
Его невестка несла корзину с яйцами, на которых лежала связка медяков, но, увидев его, ее лицо сразу потемнело.
Шэнь Линьчуань улыбнулся еще шире:
— Старший брат, старшая невестка, вы пришли!
Шэнь Циншань, простой и честный мужлан, кивнул:
— Линьчуань, живи с Нин-гэром дружно.
Он хотел что-то добавить, но вздохнул и замолчал. Не время сейчас говорить неприятные вещи – успеет еще поговорить с братом перед уходом.
Старший Чжоу был рад видеть родню со стороны жениха. Хотя супруги Шэнь и были моложе, они были единственными, кто пришел от семьи жениха.
— Нин-гэр, отведи племянников перекусить.
Чжоу Нин наконец-то освободился от обязанности встречать гостей и с облегчением повел двух застенчивых детей в дом.
Поначалу дети побаивались Чжоу Нина – все-таки чужой человек. Но Шэнь Циншань подтолкнул сына:
— Чего стоишь? Иди с дядей Нин-гэром перекуси.
— Батюшка, я тоже пойду с ними, — сказал Шэнь Линьчуань.
— Ладно, ладно. Гости уже почти все собрались.
Чжоу Нин привел детей в главную комнату, где уже сидели сын и дочь второго дяди Чжоу – Чжоу Ючэн и Чжоу Фан. Они без всякого стеснения ели сладости с жертвенного стола.
Чжоу Нин увидел это, но ничего не сказал. С невозмутимым лицом он вошел во внутреннюю комнату, развернул упаковку со сладостями и дал детям из семьи Шэнь пирожные с зеленой фасолью.
— Ешьте.
Дети, не избалованные деликатесами, сначала стеснялись, но, получив угощение, сразу осмелели и принялись жадно есть.
Чжоу Нин дал им еще по два финиковых пирожных. Его отец купил дорогие сладости – не те дешевые, что берут по праздникам, а сделанные из хорошей муки и сахара, которые редко кто в деревне мог себе позволить.
Отец купил только две упаковки: одну для жертвенного стола, другую – для семьи.
Дети редко видели такие лакомства и тут же принялись их уплетать.
Чжоу Фан фыркнула:
— Словно никогда ничего вкусного не ели.
Услышав это, гэр замер с пирожным в руке. Чжоу Нин взглянул на Чжоу Фан и дал ему еще одно.
— Ешь и не обращай на нее внимания.
Чжоу Фан скривилась:
— Нищеброды.
Шэнь Линьчуань как раз вошел в комнату и услышал эти слова. Будь здесь его невестка, она бы точно устроила скандал. Семья Шэнь владела плотницким ремеслом и могла бы жить неплохо, но они обеднели, потому что вкладывали деньги в его учебу, постоянно экономя на всем.
Лицо Шэнь Линьчуаня потемнело. Он был ровесником старшего сына второго дяди Чжоу, а эта девчонка, пользуясь тем, что Чжоу Нин неразговорчив и добр, позволяла себе оскорблять даже детей!
— Как их зовут?
— Чжоу Ючэн, Чжоу Фан, — равнодушно ответил Чжоу Нин, явно не желая с ними связываться.
— Чжоу Ючэн, Чжоу Фан, как вы посмели есть с жертвенного стола?! — Шэнь Линьчуань громко закричал: — Батюшка, батюшка! Беда! Кто-то съел жертвенные угощения!
Его крик разнесся по всему двору, и Чжоу Ючэн с сестрой застыли с пирожными в руках.
Даже Чжоу Нин опешил. Съесть жертвенные угощения – дело серьезное. Он не хотел связываться с этими двумя и потому промолчал, хотя в прошлом такие стычки всегда заканчивались для него плохо.
Но Шэнь Линьчуань своим криком собрал во дворе всех гостей. Старший Чжоу тоже поспешил внутрь. На жертвенном столе стояли две тарелки с угощениями: одна с красными финиками, другая с плодами лонгана. Каждая была накрыта красной бумагой, но теперь бумаги были сдвинуты в сторону, а верхушки угощений – съедены!
Старший Чжоу нахмурился, но лишь пожурил их:
— Ючэн, Фан, как же можно есть жертвенные угощения? Эх!
Второй дядя Чжоу поспешил замять ситуацию:
— Дети еще маленькие, не понимают. Мы же свои! Быстро идите сюда!
Если бы старший Чжоу не придал этому значения, инцидент бы на этом закончился. Но эти двое только что оскорбляли Чжоу Нина и его племянников, и Шэнь Линьчуань не собирался так просто отпускать это.
Какие еще дети?! Этим «детям» восемнадцать и шестнадцать лет – уже возраст для создания семьи!
Просто они привыкли безнаказанно пользоваться добротой Чжоу Нина и вели себя так, словно им все дозволено.
Да и потом, сегодня было много гостей, в том числе детей. Но никто из них не осмелился тронуть жертвенные угощения!
— Батюшка! Эти угощения предназначены для небес и духов! Мы с Нин-гэром еще даже не поклонились, а они уже все испортили!
Жена второго дяди Чжоу, Ху Цайюнь, презрительно скривилась:
— Подумаешь, съели пару пирожных с верхушки. Раздули из мухи слона!
— Вторая невестка, это же жертвенные угощения! Если разгневать духов, то все наши будущие несчастья с Нин-гэром лягут на вашу семью!
http://bllate.org/book/15795/1412622
