Несмотря на то, как сильно я этого желал, руки предательски дрожали, когда я сжимал первый флакон. Содержимое напоминало кровь, но оттенок красного был слишком ярким, а сама жидкость переливалась неестественно легко.
— Каково оно на вкус? — спросил я. — И какие будут ощущения?
— Все они вкусные, не переживай, — отозвалась сестра.
Я коротко кивнул:
— Хорошо. Эм... а сколько времени это займёт? И что делает каждый этап?
— Весь процесс может завершиться всего за пять-шесть часов, а может затянуться до завтрашнего дня, — пояснила она. — Каждый этап должен завершиться, прежде чем начнётся следующий, и длительность этих этапов варьируется. В какой-то степени это зависит от тебя.
— Ладно, — нахмурился я. — Так за что отвечает каждое зелье?
— За одним исключением, у всех зелий несколько эффектов, — начала объяснять Кэт. — Ты же знаешь, как я люблю сюрпризы, да и тебе они, помнится, нравятся, так что не хочу раскрывать всё заранее. Но...
Её лицо стало серьёзным, она посмотрела мне прямо в глаза и отчеканила:
— Когда пару минут назад я сказала, что как моя ученица ты должна будешь мне подчиняться, делать то, что я скажу, я имела в виду это буквально. У первого зелья есть несколько свойств, одно из которых — необходимая подготовка к следующему эликсиру. Но есть и другое — то, что мы называем «Ограниченным Послушанием». Оно сделает тебя более склонным выполнять мои указания, если я отдам прямой приказ.
На мгновение я решил, что она шутит, но взгляд её глаз говорил об обратном. Я нахмурился:
— Зачем?
Кэтрин поморщилась:
— У преподавателей в академии были свои способы заставить нас, студентов, делать то, что велено. Здесь у меня таких рычагов нет. А раз ты теперь моя ученица и подопечная, будут вещи, о которых я попрошу, и они могут тебе не понравиться.
Она продолжила:
— Ограниченное Послушание не лишит тебя свободы воли и не сделает рабом, я бы никогда так не поступила. Ни с тобой, ни с кем-либо ещё. И оно не заставит тебя потакать каждой моей прихоти. Оно просто делает тебя более сговорчивым к прямым приказам, ничего больше. Если ты действительно не захочешь чего-то делать или если это будет противоречить твоей натуре, ты всегда сможешь отказаться.
Я заколебался, переводя взгляд с неё на флакон в руке, а затем обратно. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать её слова, но в итоге решение далось на удивление легко.
— Я люблю тебя и доверяю тебе, Кэтрин. И я знаю, что ты тоже меня любишь. Я хочу этого.
Кэт улыбнулась:
— Обещаю, я тебя не подведу. Ну что, готова? Процесс начнётся, как только ты выпьешь первое зелье, сестрёнка.
От этих последних слов внутри всё затрепетало от нервного возбуждения. Я был её младшей сестрёнкой, и, возможно, уже к завтрашнему утру буду выглядеть соответственно.
Моё внимание вернулось к флакону. Я выкрутил пробку — восковая печать сломалась, затычка податливо вышла. Не позволяя себе снова засомневаться, я опрокинул содержимое в рот.
Вкус оказался на удивление приятным. Напоминало сладкую вишню с лёгкой ноткой имбиря. Ровно столько, чтобы оставить во рту приятное, чуть тепловатое покалывание.
Кэтрин улыбнулась, осторожно забрала у меня пустой флакон, вернула пробку на место и убрала его обратно в футляр.
— Эти пузырьки стоят недёшево, а теперь, когда с деньгами туго, нам нужно экономить тару. Так что ронять или бить их мы не будем.
— Конечно, — кивнул я. — Разумно.
Сердце продолжало бешено колотиться. Сидя напротив неё, я с тревогой ждал хоть каких-то ощущений, то и дело, поглядывая на себя, особенно на свои руки, лежащие на столе.
Сестра встала, взяла два кубка, которыми мы пользовались раньше, подлила нам вина, а затем, прежде чем сесть, подтащила второй стул поближе, чтобы устроиться рядом со мной.
Она протянула мне кубок, отпила из своего и сказала:
— Просто расслабься, сестрёнка. Постарайся не нервничать так сильно, ладно? Расслабься, думай о чём-нибудь хорошем, о том, какой будет твоя новая жизнь. Завтра в это же время ты будешь моей младшей сестрой, моей ученицей.
Я пригубил вино, стараясь следовать её инструкциям.
— Как думаешь, как я буду выглядеть девушкой? — спросил я. — Магия удлинит мне волосы или придётся ждать, пока они отрастут? Я буду... Как думаешь, я буду красивой?
Кэтрин улыбнулась:
— Думаю, ты будешь очаровашкой. Ты уже выбрала новое имя? Заметила, я больше не называю тебя старым, оно совершенно не подходит такой девушке, как ты.
Сердце ёкнуло от её слов, и я залился краской:
— Не выбрал. Ты же знаешь, я гнал эти мысли прочь с двенадцати лет. Не смел даже думать об этом после того, как вёл себя отец.
— Раз уж ты не выбрала, — решила она с ухмылкой, — выбирать буду я. Ты будешь Валерией.
— Погоди, что? — нахмурился я. — Нет, мне просто нужно пара минут, чтобы придумать...
Кэтрин рассмеялась:
— Глупости. Я уже назвала тебя. А теперь скажи мне, Валерия, как ты себя чувствуешь?
Я покраснел, но глубоко внутри снова что-то сладко сжалось. Мог ли я действительно быть Валерией? Звучало, пожалуй, слишком пафосно для меня. С другой стороны, если я собираюсь когда-нибудь стать алхимиком, возможно, это имя подойдёт как нельзя кстати?
Что же до самочувствия...
— Я чувствую счастье, — ответил я с улыбкой. — И какое-то тепло? Я знаю, что сейчас конец весны, но ощущение, будто середина лета. Я немного вспотел, словно здесь слишком жарко. Хотя я понимаю, что это не так, у нас не хватило бы дров топить печь весь день.
— Всё в порядке, Валерия, — отозвалась сестра. — Допивай вино, оно поможет тебе немного остыть.
Я кивнул и залпом осушил кубок.
Но вместо того, чтобы охладиться, мне стало только жарче. Словно в душный августовский полдень, мне захотелось сорвать с себя одежду, чтобы хоть немного остыть. И тут с ужасом я осознал, что не просто вспотел — я возбудился. К моему смущению, в штанах образовалась явная, выпирающая палатка.
— Ты в порядке, Валерия? — снова спросила Кэтрин. — Выглядишь встревоженной.
Я повернулся к ней и просто уставился, на несколько секунд заворожённый её красотой.
Кэтрин всегда была хорошенькой. Большую часть жизни я втайне завидовал её внешности. А последние пять или шесть лет — втайне её желал.
Высокая, стройная, одарённая великолепными соломенными волосами, светлой кожей и ярко-голубыми глазами, которые, казалось, искрились в угасающем свете дня. Её губы были полными и розовыми, и сейчас на них играла лёгкая улыбка, пока она наблюдала за мной.
http://bllate.org/book/15744/1410000
Готово:
