Глава 10
Заброшенное здание оказалось сырым и ледяным. У Шухао, потерявшего сознание и часть души, нашёл лишь на следующий день случайный бродяга.
Очередной пациент для больницы.
Вэнь Линью же, всего за три дня после возвращения, успел отправить туда уже четверых. Достижение, чего уж.
Тем утром он вальяжно сидел во главе обеденного стола и неторопливо наслаждался завтраком. Рядом был только Вэнь Чэн.
Вэнь Хунбо с женой находились в больнице.
Дворецкий и слуги держались настороже, бесшумно исполняя свои обязанности, — теперь от Вэнь Линью исходила холодная уверенность человека, который в любой момент может вонзить нож в спину.
— Раз уж он собственную мать потащил в подвал, чего ждать остальным?
Конечно, за его спиной всё ещё шли пересуды. Раньше обсуждали, какой он никчёмный и как проигрывает младшему господину Чэну. Теперь спорили, правда ли госпожа говорила, что Вэнь Линью сам выбрал жить в подвале, и чем же он так навлёк на себя родительский гнев.
Что сделал Вэнь Линью? Ничего. Просто судьба связала его с Гу Чи.
Как выяснилось — в тот же месяц, день и час, только в разные годы, они оба родились. Родители Гу Чи зачали его ради демонического пути. Его же собственные — ничем не отличались.
Они «передали» его в тщательно подобранную семью, обрекли на страдания, питались его болью, строили своё благополучие на его несчастьях. А вернули — вовсе не из раскаяния, а чтобы досуха выжать всё, что осталось.
Вчера ночью белобородый призрак подтвердил то, о чём он уже догадывался.
Дело было не в его проступках. Эти люди были изначально гнилыми.
Без помех по пути в школу, Вэнь Линью чувствовал себя на удивление спокойно. Его заветная мечта всегда была простой: учёба, полноценный обед, крепкий сон, жизнь без унижений. Он и не смел желать большего.
Теперь это стало реальностью.
После уроков он отправился забрать выигрыш в лотерее.
Хорошая новость — выиграл. Плохая — не джекпот, а всего лишь второй приз.
Триста тысяч за билет, в сумме тридцать миллионов за сотню. Вместо ожидаемых пятисот миллионов. То ли белобородый призрак оказался не так уж силён, то ли три жизни стоили слишком мало. Следовало бы у Шуцзе на перемене выдрать пару волосков.
Недовольный, он направился на антикварную улицу А-сити. В элитные лавки не заглядывал, обходил лотки с безделушками, скупая побольше мелочёвки: пусть хоть так удастся выжать с родителей и брата ещё денег.
Затем он пошёл на ночной рынок. Шум, запахи, разноцветные огни — всё было новым и удивительным. Он бродил среди рядов, пробовал угощения, затыкал дыры голода прошлых лет.
В толпе, где никто его не знал, глаза Вэнь Линью засияли от настоящего восторга.
В зеркале за ним наблюдал Гу Чи, скрежеща зубами:
— Устроился, значит, хорошо?
998 услужливо замахал крылышками, массируя ноги хозяина:
— Господин, сами видите, его никто не обижает. Может, вы тогда…
Ответом было тяжёлое, недовольное «Хм».
998 понимал это недовольство. Оно рассказало Вэнь Линью правила «роли злодея» в его мире, но не в мире Гу Чи. Тот не знал, что ученик уйдёт, и внезапное исчезновение для демонического владыки с его маниакальной потребностью всё контролировать стало ударом.
Но… обида? Вот этого система объяснить не могла.
Тем не менее Гу Чи продолжал наблюдать.
Так вот как выглядит его маленький ученик. Десять лет наставлений, а в глазах всё то же беззащитное сияние, прозрачные, как вода. Слишком уязвимый.
Забыл всё, чему его учили?
Из-за какого-то морского пирожка так радоваться? Неужели это интереснее, чем изучать приёмы против врагов?
Гу Чи хотелось ворваться туда и проучить непослушного ученика.
Он зло уставился на цыплёнка.
998 мигом бухнулся на колени:
— Босс, я же на мели! Давайте потерпим до конца месяца, вот получу зарплату — сразу вас отправлю!
Маленький комочек с куриную лепёшку склонил голову, сложил крылья, едва не плакал — вид комичный.
Но Гу Чи не усмехнулся. Да и системе было не до смеха: энергии оставалось впритык, всё ушло на то, чтобы заманить Гу Чи, перенести Вэнь Линью и вернуть его. А ведь нужно было ещё и мир стабилизировать.
Опасаясь, что недовольный владыка запишет в меню «куриный суп», 998 из последних сил продолжало транслировать «живой эфир».
И как и ожидалось, вскоре Гу Чи потребовал:
— Хочу видеть его.
998 хотелось выругаться: «Ты глухой?!» Но вслух выдавило жалобно:
— Папочка! Нет у меня больше сил…
Гу Чи вздрогнул от отвращения:
— Мерзость. Быстро!
…
Тем временем Вэнь Линью, нагулявшись, вернулся домой, принял ванну, три часа занимался культивацией и уснул.
И сон был необычным.
Он оказался в белом пространстве — не снег, а металлический блеск, как экран, сбившийся в глюк, весь мигающий и нестабильный.
— Где это? — спросил он вслух.
И тут перед ним проявилась фигура. Неясная, словно пиксели низкого разрешения.
— Что, уже забыл меня за пару дней? — голос Гу Чи, скрежетавшего зубами и прикидывавшего, как наказать беглеца.
— Учитель?! — глаза Вэнь Линью засветились, ещё ярче, чем тогда, когда он ел пирожок.
Эта искра слегка смягчила злость Гу Чи.
А Вэнь Линью бросился вперёд и крепко его обнял, прижавшись лицом к груди, улыбаясь и шепча:
— Учитель, я так скучал.
Он понимал, что это сон, и поэтому не сдерживался. Обнял ещё крепче.
Гу Чи…
Гу Чи застыл, оцепенел, но злость и обида растаяли, а в груди расплылось тепло.
http://bllate.org/book/15736/1408773
