Глава 59
В Пекине Цзян Цинчжоу поехал забирать их днём.
Это был первый раз, когда Цзян Юэин приезжала в Пекин. Она явно была в восторге. Сев в машину, она начала трогать то одно, то другое, болтая обо всём, что приходило ей в голову. Щебетала, как маленький жаворонок, не закрывая рта ни на секунду.
Внезапно Цзян Юэин обхватила руками подголовник водительского сиденья и просунула голову вперёд. Её маленькое личико светилось любопытством:
— Брат, старшая сестра сказала, что в прошлый раз, когда ты был у брата Хо, его семья сделала тебе щедрый подарок. Эй, ты правда пожертвовал все эти красные конверты на десятки миллионов?
— Пожертвовал, — не моргнув глазом, ответил Цзян Цинчжоу.
— Больше двадцати миллионов, брат, ты слишком щедрый. Я бы точно не смогла с этим расстаться.
Не успела Цзян Юэин договорить, как тут же получила недовольный взгляд от тёти Цзян:
— С чем тут расставаться? Твой брат совершил доброе дело! — Она строго посмотрела на дочь. — К тому же эти деньги не принадлежат нашей семье. Они будто обжигают руки!
— Мам, не злись! — Цзян Юэин быстро схватила тётю Цзян за руку и начала ласково уговаривать: — Всё в порядке. Увидев столько денег, я бы всё равно согласилась с любым твоим решением. Делать добрые дела — это помощь многим людям, заслуга и честь для нашей семьи.
— Это не честь нашей семьи, — спокойно объяснил Цзян Цинчжоу. — Я пожертвовал их от имени семьи Хо. В конце концов, деньги дали они, а значит, в конечном счёте это всё ещё их деньги.
— Брат Хо тоже пожертвовал сто миллионов?
— Да.
Хотя она уже слышала об этом от старшей сестры, Цзян Юэин всё равно на мгновение застыла в шоке. Сто миллионов!
За всю свою жизнь она видела максимум десять тысяч, и то пачками. Эти пачки в чёрных пластиковых пакетах уже казались ей огромными деньгами.
— Вот это… вот это богатство!
Цзян Юэин не могла подобрать слова, повторяя одно и то же, а тётя Цзян уже покраснела глазами.
Она несколько раз разговаривала с племянником по телефону и знала, что Чжоучжоу планирует направить часть этих денег в её родной город. Этот город находился в горах, в нескольких долинах далеко за пределами Ляньхуа.
Честно говоря, родные места тёти Цзян были очень бедными. В небольшой горной долине жило чуть больше десятка семей, и каждая из них нищенствовала. Люди весь год надрывались в полях, но в итоге с трудом могли обеспечить себя едой и одеждой.
Если в семье было много детей, еды и одежды могло не хватать даже на минимальные нужды.
Когда базовые потребности недоступны, можно представить, в каких условиях растут дети. Разумеется, если недоедают, то и о нормальной одежде речи не идёт. Одна вещь носится три года как новая, три года как старая, потом штопается и носится ещё три года.
Вспоминая трудные времена, тётя Цзян опустила голову и украдкой вытерла слёзы.
Увидев, что мать плачет, Цзян Юэин встревожилась и почувствовала себя виноватой:
— Мам, ну почему ты плачешь? Всё, я больше ничего не скажу! Буду молчать, вообще ни слова!
— Глупая девочка, дело не в тебе, мама просто счастлива! — Тётя Цзян вдруг улыбнулась, её лицо засветилось радостью. — Твой брат хочет использовать часть этих денег, чтобы развивать родные места в долинах у Ляньхуа.
— Он всё тщательно продумал. Планирует построить там завод по переработке продуктов, а рабочих набирать из местных жителей в радиусе нескольких десятков миль. Так у деревенских появится законная, стабильная работа, и им больше не придётся уезжать на заработки.
— А ещё… он хочет построить школу, чтобы дать местным детям возможность учиться, особенно девочкам. Ведь знания могут изменить их судьбу.
Рассказывая это, тётя Цзян гордо выпрямила спину.
Она была горда своим племянником.
Тётя Цзян никогда не ходила в школу, потому что родилась в маленькой горной деревне, где люди едва могли накормить себя.
Не то чтобы у них не было денег на учёбу — даже если бы они были, семья всё равно не позволила бы ей пойти.
Будь она мальчиком, семья, возможно, стиснула бы зубы и отпустила ее учиться. Но она была девочкой.
В таких отдалённых, бедных деревнях, если рождалась девочка, её просто кормили, чтобы она не умерла от голода, а потом ждали, когда она сможет приносить пользу.
С возрастом девочка начинала помогать семье, облегчая жизнь родителей. А когда вырастала и выходила замуж, семья получала выкуп.
Тётя Цзян прошла через это. Прежде чем выдать её замуж за дядю Цзян, её семья потребовала пятьсот юаней выкупа.
Именно потому, что с детства она столкнулась с несправедливостью, тётя Цзян приложила все усилия, чтобы изменить свою судьбу.
Всю жизнь у неё было только две дочери, и дядя Цзян никогда не жаловался.
Наоборот, он всегда улыбался и говорил, что дочери добрые и заботливые, и что ему повезло иметь двух таких прекрасных дочерей.
Тётя Цзян знала, что за всю жизнь никогда не ошибалась в людях. Позже, когда семья усыновила Чжоучжоу, тётя Цзян всем сердцем и душой заботилась о племяннике, оставшемся после её зятя и его родных, относилась к нему, как к родному сыну.
С самого детства трое детей всегда получали одинаковое количество денег — в семье придерживались принципа справедливости. Будь то материальные вещи или образование, пока старшая пара ещё в силах двигаться и дышать, их дети должны иметь всё то же самое, что и другие.
Не успели они оглянуться, как пролетело десять, двадцать лет. Теперь все трое детей добились больших успехов, особенно Чжоучжоу. Этот ребёнок оправдал все надежды семьи: поступил в Пекинский университет и встретил выдающегося одноклассника.
Даже их семья, можно сказать, последовала за ним, словно «цыплята и собаки взлетели на небеса»*. Теперь даже несколько ущелий в их родном городе ощутили влияние его достижений.
(*Идиома «鸡犬升天» (цыплята и собаки взлетели на небеса) означает, что благодаря возвышению одного человека его близкие тоже получают выгоду.)
Имея такого племянника, можно сказать, что её жизнь удалась!
Тётя Цзян широко улыбалась, её лицо светилось от радости. Она услышала в голосе младшей дочери тот же восторг, что и у себя, и её улыбка стала ещё шире.
— Брат, ты такой молодец! Ты такой заботливый! — восхищённо воскликнула Цзян Юэин. — Благодаря этому ещё больше девочек смогут пойти в школу и изменить свою судьбу. Им больше не придётся бросать учёбу ради работы по принуждению семьи, не придётся выходить замуж в подростковом возрасте! Это так здорово! Брат, ты просто невероятный~
Цзян Цинчжоу поднял глаза и слабо улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида:
— На самом деле, достойный человек — не я. Тот, кто действительно вкладывает деньги и силы, — это Хо Цзиньюй.
Цзян Юэин тут же возразила:
— Но если бы не ты, брат Хо не стал бы вкладывать деньги и силы.
Цзян Цинчжоу: «…»
Цзян Юэин продолжала:
— Брат, вся семья брата Хо тебя так любит, да? Точно! Они наверняка тебя очень любят, иначе бы не подарили тебе на первый визит подарки на сумму более 20 миллионов.
Цзян Цинчжоу небрежно пробормотал:
— Ну… неплохо.
— А ещё, — продолжала Цзян Юэин, — старшая сестра и папа говорили, что в прошлый раз брат Хо взорвал кухню, когда хотел подогреть тебе молоко! Он даже в больницу попал и пролежал там больше двадцати дней! Боже, это же ужасно!
Цзян Юэин говорила всё, что приходило ей в голову. Цзян Цинчжоу мог только кашлянуть, скрывая смущение:
— Да, довольно печально.
Тётя Цзян, услышав это снова, постепенно пришла в себя, отбросила все странные мысли и с беспокойством спросила:
— Как там рана у Сяо Хо? Всё зажило? Шрама не осталось?
Цзян Цинчжоу покачал головой:
— Нет. Врач дал ему лучшее лекарство, и всё восстановилось.
— Это хорошо, это хорошо, — тётя Цзян похлопала себя по сердцу с облегчением. — Добро вознаграждается добром. Такой добрый ребёнок, как Сяо Хо, обязательно будет счастлив и проживёт долгую, благополучную жизнь.
Когда Цзян Цинчжоу приехал в Юйхуа-юань, он своими глазами увидел роскошный дом, который был точь-в-точь таким же, как на видео, которое ему показывала старшая сестра. Цзян Юэин, завизжав от восторга, чуть ли не запрыгала на месте.
Перед праздниками две помощницы по дому уже ушли в отпуск, начиная с двадцатого дня двенадцатого лунного месяца. В супермаркете тоже все сотрудники постепенно разъехались, и теперь за магазином присматривали только дядя Цзян и Цзян Юэхун.
Разложив багаж, трое отправились в супермаркет, не задерживаясь дома.
Они работали до десяти вечера. Перед закрытием дядя Цзян заказал еду на вынос в соседнем ресторане, и вся семья поужинала дома.
Как только прошло десять тридцать, Цзян Цинчжоу, как всегда, получил звонок от Хо Цзиньюя.
— Стоит мне не звонить первым — и ты вообще обо мне не вспомнишь, — раздался в трубке голос Хо Цзиньюя, полный обиды.
Цзян Цинчжоу сжал губы:
— Я только что вернулся.
— Ты только сегодня вернулся? Почему ты каждый день возвращаешься всё позже и позже? Эй… Ты что, ешь?
На другом конце провода Хо Цзиньюй услышал приглушённые звуки и движения в динамике.
— Кажется, я слышу голос твоей тёти и этой девчонки, Цзян Юэин.
— Я же говорил тебе, тётя и Юэин приехали в Пекин встречать Новый год. Они приехали днём.
Пока Цзян Цинчжоу говорил, он пил суп. Он попытался вспомнить, упоминал ли он точный день приезда, но, похоже, не говорил — в последние дни супермаркет был слишком загружен, и он просто забыл.
Когда Цзян Цинчжоу начал разговор по телефону, вся семья за столом притихла и продолжила есть молча.
— Ты сказал, что они приедут, но не говорил, когда именно.
— Ага.
— Нет, подожди. Ты так и не ответил мне! Почему ты только сейчас сел есть? Ты вообще знаешь, который час?!
Цзян Цинчжоу допил суп, показал родным, что наелся, затем взял телефон и ушёл в комнату, чтобы спокойно поговорить.
— Сяо Хо часто звонит Чжоучжоу? — поинтересовалась тётя Цзян.
— Они звонят друг другу каждый день, — улыбаясь, ответил дядя Цзян. Он проглотил большую ложку риса и добавил: — У Сяо Хо и Чжоучжоу очень хорошие отношения. Каждую ночь перед сном Хо обязательно звонит, и они немного разговаривают.
Тётя Цзян кивнула, задумавшись. Рядом с ней Цзян Юэхун тихо прошептала:
— Мама, не переживай. Между Чжоучжоу и Сяо Хо ничего такого нет. Вот приходи ко мне в комнату позже, я тебе кое-что покажу — и ты сама всё поймёшь.
Но даже после этих слов тётя Цзян всё ещё волновалась. Закончив ужин, она вместе с дочерью отправилась в её комнату, а за ними увязалась Цзян Юэин.
Цзян Юэхун не стала тянуть интригу. Она достала все свои украшения из прикроватной тумбочки, разложила их перед матерью и сестрой. От ярких переливов драгоценностей у тёти Цзян и Цзян Юэин буквально глаза полезли на лоб.
— Чжоучжоу сказал, что все эти украшения брат Хо купил для девушки, которая ему нравится… Мама, посмотри, вот эта девушка, Сун Янь. Говорят, её семья по статусу похожа на семью брата Хо. К тому же они с детства знакомы… Хотя она ему не нравится.
Говоря это, Цзян Юэхун открыла фото в телефоне и показала его тёте Цзян.
Этот снимок был сделан, когда она как-то раз зашла в Пекинский университет. На самом деле, она хотела навести справки. Хотела узнать, говорил ли её брат тогда правду или лгал.
Пройдясь по университету и поспрашивав людей, она поняла, что брат даже смягчил свои слова. Оказалось, что Сяо Хо давно нравилась та девушка, но девушке не нравился Сяо Хо.
Гуляя в одиночку по Пекинскому университету, она наткнулась на клуб под названием «Общество Байсяо» и увидела множество рейтингов.
На одном из списков красавиц она заметила визитку с именем «Сун Янь» и, не задумываясь, сфотографировала её.
Тётя Цзян уставилась в телефон и увидела на экране очень красивую и спокойную девушку в голубом платье.
— Сяо Хо дарил Сун Янь всевозможные подарки ещё со средней школы, ухаживал за ней очень напористо. Но Сун Янь не нравился Сяо Хо, и она ни разу не принимала его подарки.
— В университете Сяо Хо и Чжоу Чжоу оказались в одном классе и даже сидели за одной партой. Позже, когда Сун Янь отказалась принимать украшения, которые подарил ей Сяо Хо, он просто швырнул их Чжоу Чжоу.
Чжоу Чжоу даже собирался выставить эти украшения на платформу подержанных вещей и продать, чтобы потом перевести вырученные деньги обратно Сяо Хо. Но в тот раз, когда Сяо Хо приехал погостить, он увидел, что Чжоу Чжоу до сих пор хранит эти украшения. Он попросил его не продавать их, а потом взял и отдал их мне.
Мать и дочь слушали эту историю с большим интересом. Но неожиданно сюжет резко повернул в другую сторону, и обе хором вскрикнули.
Цзян Юэхун вздохнула:
— Я сказала, что не хочу их, а Сяо Хо рассердился. Сказал, что если я их не возьму, пусть хоть выброшу.
Мать и дочь снова: ?!
Они изумлённо переглянулись.
— Сяо Хо не просто так сказал! Он сразу вызвал горничную и велел вынести украшения. Я так испугалась, что тут же схватила их и сказала, что передумала. А потом быстро утащила всё к себе в комнату.
Вспоминая тот день, Цзян Юэхун до сих пор чувствовала страх. Этот молодой господин из богатой семьи и впрямь был расточительным. Он мог пожертвовать сто миллионов, не моргнув глазом, и так же легко выбросить на ветер целую кучу драгоценностей.
— Честно говоря, мама… сначала я думала так же, как и ты. Но когда увидела эти украшения и наведалась в Пекинский университет, то поняла: Сяо Хо действительно любил Сун Янь. А Чжоу Чжоу для него просто как младший брат, которого он ценит.
— В конце концов, наш Чжоу Чжоу красивый и очаровательный. Сяо Хо мог к нему привязаться и уделять особое внимание, но в этом нет ничего необычного.
Услышав этот шёпот, Цзян Юэин замерла и поняла:
— Так… мам, ты что, подозреваешь, что брат Хо любит младшего брата?
— Ерунда, не болтай чепуху, — отмахнулась тётя Цзян. Посмотрев на младшую дочь и выслушав доводы старшей, она наконец успокоилась.
— Какая ещё чепуха? Если бы я действительно нашла такого же хорошего, ответственного и нежного старшего брата, как брат Хо, что в этом плохого… Ай! Мам, за что ты меня ударила?!
Цзян Юэин потёрла свою маленькую голову и спряталась за спину сестры с обиженным видом:
— Вот именно! Я просто не хочу, чтобы мой младший брат в будущем так нежно и с любовью улыбался каким-то другим девушкам. Я бы приревновала. Мой младший брат должен быть тем, кого бережно лелеют и носят на руках. Только тогда мой статус не пошатнётся, и я всё равно останусь его самой любимой сестрёнкой. Тогда я не буду ревновать.
— Ты девочка или кто?! — тётя Цзян строго посмотрела на неё. — Тебе сколько лет? Уже даже ревнуешь к своей будущей невестке!
— Какая ещё невестка? Они даже дату свадьбы не назначили! — Цзян Юэин фыркнула. — Может, завтра ко мне явится какой-нибудь красавчик и начнёт ухаживать.
Тётя Цзян раздражённо посмотрела на свою младшую дочь:
— Твой младший брат — парень. В будущем он всё равно женится. Да у Чжоу Чжоу дома уже трое старых богов сидят и охраняют семейное счастье! Не неси глупости! Ты хоть понимаешь, что из этих слов может получиться?
Цзян Юэин надула губы:
— Я просто сказала, а ты сразу раздула…
— Кхм! Кхм!
Что ж, бывают вещи, о которых лучше молчать.
29-го числа
В супермаркет заглянул неожиданный посетитель.
Тун Цзючен был одет в очень откровенный розовый костюм, расшитый пайетками, а на груди его рубашки красовалась изящная роза. Его окружали четыре громилы в чёрных костюмах.
— Малыш-красавчик~ Ты ведь рад меня видеть~~~
Его слащавый голос был слышен даже за десять метров.
Не было удивления, но было некоторое потрясение. Цзян Цинчжоу на секунду схватился за лоб, желая, чтобы у него прямо сейчас выросли крылья, и он мог взлететь в небо, или хотя бы использовать технику побега или невидимости.
В общем, лишь бы исчезнуть.
«Смотри! Моё красивое лицо такое же, как раньше… Нет, нет, нет! Я стал ещё красивее?»
Тун Цзючен наклонился к нему, чуть ли не пытаясь повернуться на 360 градусов, чтобы продемонстрировать свой «прекрасный и мужественный» лик. Цзян Цинчжоу промолчал, отступил и увеличил дистанцию между ними.
Заодно, от всей души задал Тун Цзюченю экзистенциальный вопрос:
«Тебя ещё недостаточно били?»
Красивое лицо Тун Цзючена на мгновение омрачилось, но уже в следующее мгновение он вновь изобразил на лице фирменную улыбку ловеласа, которой привлекал «пчёлок и бабочек». Затем он широко раскинул руки, показывая Цзян Цинчжоу четверых телохранителей в чёрном позади себя.
Намёк был очевиден.
Необходимые меры устрашения должны быть продемонстрированы в первую очередь.
Сразу после этого Тун Цзючен слегка наклонился и изящно, в чисто джентльменской манере, сделал приглашающий жест. С утончёнными манерами он протянул Цзян Цинчжоу красную розу со стеблем, которую носил у лацкана.
Он вежливо произнёс:
«Как только сошёл с самолёта, сразу помчался к тебе. Маленькая красавица, окажешь мне честь и поужинаешь со мной сегодня?»
Как только Тун Цзючен закончил говорить, из супермаркета раздался холодный голос:
«Без шансов.»
Из магазина вышло несколько крепких фигур, образовав вокруг Тун Цзючена и его четырёх телохранителей полукольцо.
Во главе группы стоял Хай Шэнцзюнь с явным раздражением на лице.
Дядя Цзян, вышедший сразу за ним, выглядел напряжённым и немедленно спрятал Цзян Цинчжоу за собой. Одновременно с этим он тихо спросил:
«Чжоучжоу, что происходит? Кто этот человек?»
«Дядя, его зовут Тун Цзючен, он тоже из Пекина. Студент… у нас с ним есть некоторые счёты», — Цзян Цинчжоу уклончиво объяснил ситуацию.
«Счёты?» — Дядя Цзян взглянул на розу в руке Тун Цзючена. По виду не похоже, что у них вражда. Скорее наоборот. «Чжоучжоу, я только что слышал, как он приглашал тебя на ужин? Он что, он…»
Цзян Цинчжоу слегка кивнул:
«Дядя, у Тун Цзючена глубокая вражда с семьёй Хо. Он и Хо Цзиньюй — кровные враги. А так как мы с Хо Цзиньюем близки, он хочет переманить меня на свою сторону, чтобы насолить Хо Цзиньюю».
«А-а…» — Дядя Цзян кивнул, потом замер, резко замотал головой и отмахнулся:
«Нет! Сяо Хо так хорошо относится к нашей семье! Чжоучжоу, ты не должен идти с ним на ужин».
«Не волнуйся, дядя», — спокойно ответил Цзян Цинчжоу. «Я не буду обращать на него внимания».
Дядя Цзян схватил племянника за руку и отвёл его за большой грузовик, который как раз разгружал молоко.
…
Тем временем Тун Цзючен, увидев Хай Шэнцзюня, резко переменился в лице.
Он был уверен, что раз уж приехал сегодня, то точно добьётся свидания с маленькой красавицей.
Но кто бы мог подумать, что Хо Сяоси (Четвёртый Хо) заранее выставил здесь людей?
Чёрт побери!
Привязался, как призрак, и не отстаёт!
Конечно, проигрывать без боя нельзя. Тун Цзючен хмыкнул, посмотрел на Хай Шэнцзюня перед собой и насмешливо проговорил:
«О, а я-то думаю, кто это у нас тут… Оказывается, это пёсики, которых Хо Сяоси выдрессировал!»
Хай Шэнцзюнь грозно прокричал в ответ:
«Тун! Я только что сообщил четвёртому господину, что ты здесь!»
Тун Цзючен презрительно фыркнул, попрощался с так и не подаренной розой и надменно сказал:
«Сообщил? Да хоть обзвонись! Как будто я боюсь его, Хо Сяоси?!
В прошлый раз он отправил меня в больницу, и я месяц там провалялся! Думаешь, я ему это простил?
На этот раз я полностью рассчитаюсь с ним по всем долгам».
Сказав это, Тун Цзючен наклонился и что-то тихо сказал телохранителям в чёрном.
Цзян Цинчжоу, увидев это, сразу понял — дело плохо.
Этот гад что-то замышляет!
Этого нельзя допустить. Если Хо Цзиньюй приедет, они с Тун Цзюченем схлестнутся без лишних слов.
А на носу же Новый год!
Цзян Цинчжоу не хотел, чтобы Хо Цзиньюй снова загремел в тёмную комнату.
Тем более, если начнётся драка, а Хо Цзиньюй случайно получит травму, ему самому будет очень больно от этого.
Так что…
Цзян Цинчжоу незаметно отступил назад, используя грузовик как укрытие, и быстро набрал «110».
Как только он позвонил в полицию, то тут же встретился с тремя парами глаз.
Он поспешно зашикал на них.
Цзян Юэин понизила голос и прошептала:
«Брат, ты только что позвонил в полицию?»
Цзян Юэхун тоже тихо спросила:
«Чжоучжоу, это тот самый парень, про которого Сяо Хо говорил в прошлый раз? Который полз на юг и сделал пластическую операцию?»
Тётя Цзян тут же гневно посмотрела на младшую дочь:
«Я же сказала не болтать всякую чушь дома!»
Цзян Юэин: «…»
Я ни в чём не виновата!
Клянусь, вчера я просто пошутила, не всерьёз…
Кто знал, что этот ловелас реально заявится и начнёт звать моего брата на ужин?!
…
Так как основные бойцы ещё не прибыли, драка не успела начаться.
Но…
Менее чем через пять минут вдали раздался вой сирен.
Спустя мгновение к месту конфликта подъехало несколько полицейских машин, а затем больше десятка стражей порядка в форме встали между двумя группировками.
Хай Шэнцзюнь: «…» Что за чёрт? Кто вызвал полицию?!
Тун Цзючен: «…» Какой ублюдок это сделал?!
http://bllate.org/book/15727/1407627
