Глава 54
Гарантийное письмо Хо Цзиньюя было написано – свободно и непринуждённо.
На бумаге чёрным по белому виднелись слова, а четыре огромных иероглифа «Никогда больше» были наспех выведены с ещё большей дикостью. Последний штрих в слове «совершать» и заключительный вертикальный крючок даже выходили за границы белой бумаги.
Человек в чёрном, который передал Хо Цзиньюю ручку и бумагу, украдкой взглянул на написанное, и выражение на его лице мгновенно стало странным и неописуемым.
Гарантийное письмо можно написать с таким упрямством, что из четырёх слов ни одно не кажется уместившимся на белой бумаге. Острые и броские черты создавали впечатление, будто каждое слово будто бы несло на себе невидимый груз ответственности.
Можно только сказать, что Четвёртый Мастер остаётся Четвёртым Мастером – даже признавая ошибки, он остаётся таким же несгибаемым.
Хо Цзиньюй подписал своё имя, шлёпнул на бумагу отпечаток ладони и поднялся, собираясь выйти.
Человек в чёрном быстро преградил ему путь, и, не дожидаясь, пока Хо Цзиньюй разозлится, поспешно заговорил:
— Четвёртый молодой господин, вы пока не можете уйти. Только что позвонил хозяин и велел вам немного подождать, у него есть что сказать вам.
Хо Цзиньюй нетерпеливо фыркнул:
— Ты не видишь, что я спешу выйти? Убирайся с дороги!
Несколько рядов крепких мужчин в чёрном перегородили выход.
Двумя кулаками против четырёх рук не одержать победу, а тут было не просто четыре руки, а все сорок. Лицо Хо Цзиньюя потемнело, словно пепел, и он тихо выругался.
Он поднял ногу и с силой пнул дверную панель, из-за чего по комнате разнеслось громкое бум-бум.
Но группа крепких мужчин в чёрном и глазом не моргнула, стоя, как скала, позволяя Хо Цзиньюю изливать свою злость на несчастные двери.
Четвёртый молодой господин любит пинать – это не первый раз. Если он сломает дверь, можно поставить новую, совершенно идентичную. Всё уже отработано до автоматизма.
В конце концов, две дверные панели дожили свой срок и со «спокойным выражением» на лицах отправились в вечный покой.
Хо Цзиньюй пнул двери, но злость его ни капли не утихла. Он принялся ходить взад-вперёд по комнате, а затем, стиснув зубы, выдавил:
— Позвоните вашему хозяину.
Эта просьба была вполне разумной.
Телохранители не стали медлить. Один из них на молниеносной скорости набрал номер и включил громкую связь.
Телефон прозвенел несколько секунд, и как только на том конце сняли трубку, Хо Цзиньюй, кипя от злости, выпалил:
— Говори быстрее, и как только договоришь, сразу же отпусти меня!
— Ты, сопляк, ты с кем так разговариваешь?! – прогремел в ответ разъярённый голос. – Совсем ни стыда, ни уважения!
Старший господин Хо гневно прокричал это, а следом уже сам прибыл в зал предков.
Телохранитель тут же передал ему гарантийное письмо.
Старший господин Хо взял его в руки, словно груз в тысячу цзиней, и его выражение лица мгновенно сменилось с недоверия на растерянность, а затем внезапно на восторг.
Всего за несколько секунд его лицо изменило выражение десятки раз. Он перечитывал написанное снова и снова, не скрывая переполняющего его ликования.
Смеясь, он громко воскликнул:
— Отлично! Отлично! Просто отлично!
Хо Цзиньюй смотрел на него, как на сумасшедшего.
Он скосил взгляд в сторону отца, но тут же был пойман и немедленно получил подзатыльник.
— Ах ты, шельмец! Я столько раз запирал тебя, но это первый случай, когда ты честно признал ошибку и даже написал гарантийное письмо!
Старший господин Хо был доволен до глубины души.
Пальцы его ласково скользили по белой бумаге.
Чем больше он перечитывал эти четыре слова, тем сильнее его охватывали эмоции.
Младший сын — всё-таки сын. Он с женой холил и лелеял его с детства. Вся семья – и сыновья, и дочери – баловали его. В результате, чем старше он становился, тем сильнее портился его характер, и уже даже исправить было невозможно.
Старший господин Хо уже было подумал, что его младший сын останется таким навсегда.
Но кто бы мог подумать, что Небеса наконец-то открыли глаза, предки открыли глаза, и его сын, наконец, прозрел!
— Мой сын повзрослел! Отец сегодня безмерно счастлив! Просто счастлив!
— Отец, можно уже перестать нести чушь? Ты не видишь, что я выхожу?
— Куда это ты так спешишь? Поговорить нормально не можем?
Старший господин Хо и не думал отпускать Хо Цзиньюя.
Он долго размышлял и понял, что больше ждать нельзя. Если он ничего не предпримет и просто будет надеяться, что его сын сам до всего додумается, то, кто знает, сколько лет ему ещё придётся ждать. Да и слишком много переменных может вмешаться.
Лучше рискнуть и сразу преподнести всё младшему сыну. Получится или нет — это можно узнать, только попробовав.
Старший господин Хо снова опустил взгляд на гарантийное письмо, написанное младшим сыном. Пусть там всего четыре слова, но раньше даже такого не было. Даже если бы он запер сына с начала года и до конца, это не принесло бы никаких плодов. Никаких, даже малейших.
Чем больше он смотрел на бумагу, тем сильнее его удовлетворение. Вдруг ему показалось, что он сделал первый шаг в долгом пути длиной в тысячу ли. Самый сложный шаг уже пройден, а дальше —
— У Сяоцзяна ранена рука, я должен пойти посмотреть.
Неожиданно услышав от сына столь внятное объяснение, старший господин Хо сразу развеселился и с улыбкой спросил:
— Переживаешь за него?
— Отец, что ты такое говоришь? — Хо Цзиньюй снова скосил взгляд, но тут же его отец повысил голос: — Я же сам потянул за руку Сяоцзяна, конечно, хочу посмотреть, как он там.
— Значит, знаешь, что это ты его травмировал, паршивец, но не рассчитал силу, да?
— Да уж, думаешь, у Сяоцзяна такая же толстая кожа, как у тебя?
Старший господин Хо мягко пожурил его, а затем ткнул пальцем в лоб, приговаривая слово за словом, словно надеясь расшевелить туповатую голову младшего сына.
Хо Цзиньюй отпрянул назад, прикрыв голову руками, и раздражённо воскликнул:
— Отец, можешь перестать болтать? Если хочешь поболтать, давай выберем другой день, я с тобой поговорю. Сейчас можно меня отпустить?
— Нет!
Старший господин Хо категорически отказался, оглядел Хо Цзиньюя с ног до головы и сказал:
— Ты сейчас такой взъерошенный, что я не могу спокойно тебя отпустить. А вдруг он снова пострадает от твоих рук… Если тебе на себя наплевать, то мне на тебя не наплевать!
— Кто сказал, что мне наплевать?!
Хо Цзиньюй выпалил это, даже не задумываясь.
Услышав такие слова, старший господин Хо задумчиво протянул:
— Значит, ты тоже умеешь заботиться о других? Это большая редкость!
Хо Цзиньюй не был дураком. По интонации и манере поведения отца он сразу понял, что тот не просто так затеял этот разговор. Но времени разгадывать его шарады у него не было, поэтому он решил спросить напрямую:
— Отец, что ты сегодня хотел мне сказать? Можно сразу, без всяких намёков?
На этот раз старший господин Хо не собирался ходить вокруг да около. Он был предельно прямолинеен и спросил без лишних предисловий:
— Что ты думаешь о Сяо Цзяне?
Хо Цзиньюй на мгновение опешил:
— …Что? О чём думать? Отец, можешь выражаться яснее? Не говори половину фраз!
Впрочем, старший господин Хо и не ожидал иного. Этот сын — мышцы, низкий эмоциональный интеллект… Ах нет! Возможно, вообще никакого эмоционального интеллекта в голове нет.
Такой тупой!
Старшему господину Хо хотелось схватить железный кулак и пару раз треснуть по голове этого тупого сына. Он ведь уже почти в лоб намекнул, но тот даже не подозревает, о чём речь!
— Ой-ой-ой… — Старший господин Хо зажал грудь рукой и тяжело вздохнул.
Этот глупый сын, которого он родил, даже если захочешь — не выкинешь!
После короткого отдыха он снова взял себя в руки и повторил сказанное ранее, но теперь добавил ещё больше деталей:
— Я спрашиваю тебя! Спрашиваю напрямую! Что ты думаешь о Сяо Цзяне? И не смей снова спрашивать меня «что ты имеешь ввиду»!
— Хорошенько подумай! Если не подумаешь — сегодня никуда не выйдешь. Сегодня вечером сможешь хорошенько пообщаться с предками. Они вчера мне во сне явились, сказали, что скучают по тебе.
— Хочешь устроить коллективный сон?
Хо Цзиньюй пробормотал, но тут же получил подзатыльник.
— Эй, старик!
На этот раз старший господин Хо действительно поднял кулак и ударил его. Когда он замахнулся во второй раз, Хо Цзиньюй поумнел и отскочил подальше.
Хотя не особо больно, но кому нравится получать подзатыльники?
…Отец что, сегодня с утра взрывчатки наелся? Раз за разом лезет в драку!
После очередного удара старший господин Хо осмотрелся, схватил крышку от коробки с едой, которую только что принёс Хо Чжэнцзюнь, и с раздражением воскликнул:
— Я столько всего сказал, а этот бездельник всё ещё думает только о предках и коллективном сне… АААА!!!
С громким хлопком крышка коробки ударилась о стол.
Как молоток, она тут же была направлена на негодного сына, стоящего в трёх метрах от него.
— Стоять! Сегодня я тебе голову не разобью, если что, готов сменить фамилию!
Хо Цзиньюй потёр затылок, отступил ещё на несколько шагов, моргая, будто о чём-то важном размышлял.
А затем, вытянув руку вперёд, он остановил собственного отца, который собирался броситься в погоню. Это означало: «Подожди, у меня есть что сказать».
И, с предельно серьёзным лицом, он напомнил:
— Отец, ты не забыл? У нас с тобой одна фамилия. Если ты сменишь фамилию на мою, то твоя фамилия всё равно останется Хо. То, что ты сказал, нелогично.
Старший господин Хо: …
Он был в ярости.
С свистом крышка коробки полетела в Хо Цзиньюя, как скрытое оружие.
Но тот среагировал вовремя, ловко отпрыгнул в сторону.
Видя, что оружие было потрачено впустую, старший господин Хо тут же схватил пустую коробку с едой, стоящую на стуле.
Осознав, что ситуация не в его пользу, Хо Цзиньюй пустился наутёк, а старший господин Хо ринулся за ним.
Так отец и сын устроили забавное представление, бегая по комнате:
Один убегал, другой догонял, но крылья у обоих не выросли.
После погони старший господин Хо, запыхавшись, уселся на стул — возраст уже не позволял ему так активно носиться.
Но и Хо Цзиньюй тоже сбежать не мог: выход охраняли телохранители в чёрном. Даже если бы у него выросли крылья, вылететь наружу он всё равно бы не смог.
Высунувшись из-за колонны, Хо Цзиньюй увидел, что отец устало сел.
Поняв, что угрозы больше нет, он спокойно вышел вперёд и протянул:
— Отец, ну ты же уже не молодой. Зачем за мной бегать? Весь вспотел, запыхался… Давай-ка, выпей водички и отдохни.
— Вот это да! Филиальный* сын заботится о собственном отце!
* (лат. filialis «сыновний» ← filius«сын»)
Этот стакан воды, вероятно, немного сгладил отношения между отцом и сыном. Господин Хо выпил его залпом. После того как он успокоился, вспомнил о деле, которое было прервано, и вернулся к нему.
— Что ты думаешь о том, что я только что сказал?
— Что ты… — Хо Цзиньюй хлопнул по столу и встал. — Что ты думаешь о Сяо Цзяне? У меня вообще нет никаких мыслей!
Хо Цзиньюй был озадачен:
— Что я думаю? Папа… ты сегодня говоришь так странно. Почему ты всё время спрашиваешь одно и то же?
Господин Хо возбуждённо указал на него пальцем, даже голос задрожал:
— Я так зол! Хорошо, я правда…
Он схватился за грудь, затопал ногами, испытывая невероятное раздражение.
— Как вообще мог родиться такой тупой сын? Наконец-то я это понял. Ты! Тебе суждено остаться холостяком на всю жизнь… и тебе лучше не вредить Сяо Цзяну.
Сяо Цзян — такой хороший ребёнок, но у него есть такой тупоголовый сын. Господин Хо не мог поверить, что был настолько безумен, чтобы слепо довериться судьбе.
Чтобы младший сын не остался холостяком навечно, он решил, что не должен портить жизнь хорошему мальчику.
— Начиная с завтрашнего дня… Нет! Начиная с сегодняшнего! Не смей встречаться с Сяо Цзяном. Завтра ты переводишься в Хайнаньский университет!
Услышав это, Хо Цзиньюй тут же взорвался:
— Я не переведусь! Сяо Цзян — мой человек, ты не имеешь права запрещать мне встречаться с ним!
— Ты даже сам не понимаешь, что к нему чувствуешь, но уже заявляешь, что он твой?
Господин Хо взглянул на него холодно, а затем презрительно усмехнулся.
— Хо Цзиньюй! Запомни одну вещь. Сяо Цзян — просто твой однокурсник. Он не твоя собственность. После окончания университета он найдёт хорошую работу, заведёт семью, женится и будет растить детей.
— Какая бы у него ни была семья, я могу поддерживать его всю жизнь, — Хо Цзиньюй ответил, раздражённо расхаживая по комнате.
Он не хотел слышать, что сказал его отец. Эти слова звучали неприятно, раздражали, словно царапали душу. Они заставляли его чувствовать себя некомфортно, как будто внутри всё разрывалось.
Господин Хо рассмеялся от злости.
Ты говоришь, что он глупый? А он уже готов поддерживать кого-то всю жизнь. Ты говоришь, что он не глупый? Он даже не может понять, что чувствует к другому человеку.
— Ты собираешься поддерживать его всю жизнь, но в каком статусе? Ты ему дядя или тётя, чтобы вмешиваться в его жизнь?
— Я… — Хо Цзиньюй тревожно провёл рукой по волосам, испортив тщательно уложенную причёску. Теперь она не отличалась от птичьего гнезда.
Чёрт!
Чем больше он думал, тем сильнее раздражался. Сегодня он и так был на взводе, и это началось ещё с того момента, когда он увидел, как Цзян Цинчжоу разговаривает и смеётся с кем-то другим в библиотеке.
И это чувство разрасталось без всякого предупреждения.
Будто в груди горел неведомый огонь. Каждый раз, когда он представлял, как Цзян Цинчжоу улыбается кому-то другому, как мягко разговаривает с кем-то ещё, как в будущем рядом с ним окажется какая-то непонятно откуда взявшаяся женщина, с которой он создаст семью…
Гнев внутри разгорался всё сильнее, словно вулкан, который невозможно остановить.
Господин Хо снова холодно взглянул на сына и, не сдержавшись, начал уничтожать его закуски, оставленные на столе. Он не мог не злиться. Этот парень был таким тупым, что его уже ничто не спасёт.
— У тебя мозги вообще работают?
— Папа, можешь не язвить? Ты же видишь, что я тут думаю.
— С твоей деревянной башкой тебя хоть кувалдой бей — ты ничего не поймёшь. Ты до конца жизни так и будешь один.
Господин Хо больше не надеялся на младшего сына. Ну и ладно. Пусть живёт в одиночестве, семья Хо в любом случае может себе это позволить.
Хо Цзиньюй закатил глаза, оставил закуски в покое и с невинной улыбкой спросил:
— Папа, а ты что, знаешь, о чём я думаю?
— Ты мой сын, я не знаю, что ты думаешь?
Хо Цзиньюй недоверчиво покачал головой и с хитрым выражением произнёс:
— Болтать можно всё, что угодно. Тогда скажи, о чём я сейчас думаю? Если угадаешь — я признаю.
— Что ты можешь ещё думать? Конечно же, что тебе нравится Сяо Цзян. Ты даже сам этого не понимаешь.
Раздалась внезапная тишина.
Господин Хо вдруг осознал, что только что произнёс.
— Ах ты, гадёныш! — вскрикнул он. — Ты меня нарочно заставил это сказать!
Но Хо Цзиньюй уже не обращал внимания на ругань отца.
У него в голове звучали лишь слова, которые тот только что проговорил.
Как гром среди ясного неба.
Он застыл на месте… Он… нравится? Сяо Цзян?
…нравится? Цзян Цинчжоу???
…нравится… Цзян Цинчжоу…
Он повторял эти слова в голове и шёпотом, и вслух, а потом снова почувствовал боль в затылке.
Его отец снова его ударил.
— Не говори мне, что ты до сих пор не понял, что тебе нравится Сяо Цзян?
Господин Хо воспользовался тем, что его младший сын был в ступоре, и, не говоря ни слова, отвесил ему ещё один подзатыльник, после чего громко выкрикнул это прямо ему в ухо.
Раз уж младший сын уже вытянул из него эти слова, скрывать их больше не было смысла.
Может, это судьба!
Он уже был готов к тому, что его младший сын останется холостяком на всю жизнь, но кто бы мог подумать, что этот дуб всё же не безнадёжен и даже способен на такую хитрость.
Ещё одна молния пронзила небо.
И эффект от неё был в сотни раз мощнее, чем от предыдущей. Голова Хо Цзиньюя словно раскололась от внезапного озарения.
Глаза его прояснились, а миндалевидные глаза засверкали.
Хо Цзиньюй обнял господина Хо и в восторге воскликнул:
— Папа! Ты хорошо ударил, просто отлично! Ха-ха-ха-ха! Я же говорил, что никак не мог разобраться в этом, сколько бы ни думал?
Оказывается, он с самого начала мыслил в неправильном направлении.
Отпустив отца, он самодовольно объявил:
— Пока я главный, никакие женщины не будут иметь ко мне отношения.
Господин Хо тоже был доволен, но всё же решил предупредить его:
— Рано радуешься. Пока что Сяо Цзян не испытывает к тебе никаких чувств.
Но Хо Цзиньюй в этот момент уже не мог слышать ничего плохого.
— Папа, зачем ты ломаешь веру в себя собственному сыну? Ты только посмотри на мою внешность, фигуру и…
— Эй, эй, эй! — Господин Хо с отвращением закатил глаза и поспешил его остановить. — Достаточно! Одних слов недостаточно, чтобы добиться чьего-то расположения. Нужно искренность проявлять, действовать на деле. Если ты не изменишь свой скверный характер, то…
Он осуждающе вздохнул и покачал головой.
— Запомни мои слова: между тобой и Сяо Цзяном ничего не выйдет.
— Сяо Цзян мягкий, но очень самостоятельный. Не лезь к нему с таким напором, иначе спугнёшь.
Хо Цзиньюй приуныл.
Старик снова протянул руку и ткнул глупого сына в лоб.
— Если я ещё могу тебе помочь, то посмотри, как другие добиваются своей любви, учись. А ты слишком самоуверенный. Не рассчитывай, что просто покажешься Сяо Цзяну на глаза, и он тут же согласится быть с тобой.
— Сейчас, может, и день за окном, но мечтаешь ты всё равно.
После длинной отповеди отец посмотрел на сына. Тот выглядел так, будто из него выпустили весь воздух.
Но господину Хо было не до того. Он достал из кармана исписанный лист бумаги, помахал им перед младшим сыном и сказал:
— Эм… Хо Цзиньюй, подойди и подпиши вот это соглашение.
Хо Цзиньюй рассеянно посмотрел на него, но, увидев документ, вдруг насторожился.
— “Джентльменское соглашение”? Папа, ты опять что-то задумал?
— Разве не стоит подстраховаться, чтобы ты своими выходками не спугнул мою будущую невестку?
Некоторые слова в этом предложении Хо Цзиньюй услышал с удовольствием, а остальные его сознание автоматически отфильтровало.
Господин Хо хлопнул соглашением по столу, призывая сына внимательно прочитать.
— Цзиньюй, твой отец скажет тебе сразу все жёсткие условия. Когда ты будешь добиваться Сяо Цзяна, я поддержу тебя всеми руками, ногами и головой.
— Однако, учитывая твоё поведение за последние двадцать лет, я всё же решил подстраховаться и составить джентльменское соглашение. Это пойдёт на пользу и тебе, и Сяо Цзяну, и мне.
— Я даю тебе время на протяжении всех четырёх лет учёбы. Ты можешь ухаживать за Сяо Цзяном. Но! Ты не имеешь права заранее признаваться ему в любви, пока он сам не осознает своих чувств.
— Завоюй его сердце искренностью. Искренность за искренность.
Господин Хо немного замедлил темп речи.
— Если я узнаю или замечу, что ты снова захочешь применить холодную жестокость по отношению к Сяо Цзяну… как сегодня, когда ты запер его и причинил ему вред… — соглашение будет немедленно аннулировано, а ты переведёшься в другой университет.
— Я приставлю к тебе 60 телохранителей, которые будут следить за тобой в три смены. Посмотрим, сможешь ли ты улететь даже с крыльями.
— Если возражений нет, подписывай. Как только соглашение вступит в силу, я больше не буду мешать тебе видеться с Сяо Цзяном.
Хо Цзиньюй приподнял брови, быстро подписал документ размашистыми движениями и остался вполне доволен собой.
— Папа! Ты с мамой готовьтесь к тому, что вскоре будете пить чай со своим зятем!
С этими словами Хо Цзиньюй практически выпрыгнул из зала предков.
Господин Хо аккуратно сложил подписанное соглашение и убрал его. Он собирался сказать сыну ещё пару наставлений, но, подняв голову, обнаружил, что того уже и след простыл.
Этот ребёнок…
Он покачал головой и, глядя на удаляющуюся фигуру сына, громко крикнул:
— Не забудь извиниться перед Сяо Цзяном за сегодняшний день! Будь искренним!
Вдалеке послышался ленивый голос младшего сына, который даже не обернулся:
— Понял.
http://bllate.org/book/15727/1407622
