— Ладно. Слушай, Пол, как думаешь, их дочка — одна из этих уродин? — тихо спросил он. Я мгновенно забыл про Андреа. Сейчас, пока мы одни во дворе, я собирался разобраться с отцом по полной.
— Мне плевать, фута она или нет, их зовут футанари, и я считаю её потрясающей, — улыбнулся я.
— Не смешно, сынок.
— Я и не шучу. Она просто восхитительная.
— Она почти на шестьдесят сантиметров выше тебя! Ты что, метр шестьдесят восемь?
— Я на два сантиметра ниже тебя, метр семьдесят, она, может, два метра, а то и два ноль пять, и кого это ебёт? — вздохнул я.
— Даже если она обычная женщина, её руки толще твоих ног, как ты собираешься быть главой семьи с таким монстром, который нависает над тобой? — спросил он с искренней тревогой.
— Не все мужья заставляют жён одеваться как сто лет назад и сидеть дома — готовить, убирать и растить детей, — парировал я.
— Ты прав. С твоей-то фигурой и данными тебе лучше найти себе хорошего мужика, — рассмеялся он.
— Пап, я тебя люблю, правда. Но пошёл ты на хуй.
— Ладно, это я заслужил. Но серьёзно, Пол, она не для тебя. Найди себе кого-то вроде мамы — тихую, скромную женщину. Ходит в церковь, христианка, большая семья. Хватит нести эту чушь про здоровенных баб или футанари.
— А вот свежая идея. Когда Патти вышла за Дениз, которая ЧЁРНАЯ, ты и глазом не моргнул. Может, не суйся в мою личную жизнь и в постель, как не лез в постель Патти? — я понёс блюдо к задней двери дома. Отец открыл мне дверь.
— Твоя сестра не вышла за урода природы, — проворчал он.
— Ещё одно слово — и я роняю всё это на пол, топчусь по нему и сваливаю к Дамьену до самого универа, — пригрозил я.
— Уронишь мясо — будешь должен мне две сотни баксов. Ты ж знаешь, сколько оно теперь стоит. Продолжим потом, ладно, Пол? Перемирие? — спросил отец.
— Ага, ладно, перемирие, — буркнул я.
— Мясо готово! — заорал отец на весь дом своим громовым голосом.
Я отнёс блюдо в центр обеденного стола и поставил. Все расселись, пока мы с мамой разливали напитки. Как только стаканы наполнились, все набросились на еду. Семья Роббинсов расхваливала соус для барбекю, который отец сварил с нуля, и вообще весь ужин. Все, кроме мистера Роббинса — он молчал, только улыбался и кивал.
Всё было слишком вежливо для того, что творилось под поверхностью. Я это ненавидел. Если Алиша фута — мне похуй. Я хотел пригласить её на свидание. Я не гей, но ради секса с такой потрясающей женщиной я бы и прогнулся. В этом я был уверен. Я крал взгляды на неё при каждой возможности. Наконец она поймала мой взгляд и подмигнула.
Пока мы с Андреа убирали со стола, Алиша подошла ко мне и сунула в руку маленький клочок бумаги. Наши родители в гостиной болтали о районе — мол, как здесь безопасно по сравнению с тем, что было двадцать лет назад, когда они сюда переехали. Она улыбнулась мне и вернулась на диван.
Я доубирал посуду и начал загружать посудомойку — Андреа помогала. Эта бумажка была единственным, о чём я мог думать. Я сломался.
— Андреа, я сейчас вернусь. Надо поссать.
— Ещё бы! Я не собираюсь опять мыть эти сраные кастрюли и сковородки! — крикнула она мне вслед.
Я рванул в туалет в подвале — чтобы никто не видел, как я бегу наверх.
Развернул записку.
«Ты такой милый! Если бы ты был посмелее, то пригласил бы меня на свидание! Алиша Р. на bodonkadonklvrs.net или BigAli в Headspace»
Грудь готова была взорваться! Моё первое свидание!!!!
Настроение испортилось, когда я снова пожимал им руки и желал спокойной ночи. Не прошло и секунды после того, как Роббинсы вышли из зоны слышимости, как посыпались комментарии.
— Она точно одна из них, — сказал отец.
— Одета так, чтобы выпуклости не было видно, — добавила мама.
— А родители вроде нормальные люди. Жаль их, — вздохнул отец.
Я сорвался. Больше не мог терпеть.
— Эй, пап, если бы бабушка хотела выйти за женщину, это считалось бы нормальным?
Он на секунду задумался:
— Нет, тогда это не принимали. Люди были невежественны, не понимали, что любовь может быть между однополыми.
— Ага. Мам, у твоей прабабушки в первом браке было двое детей, какой расы был муж?
— Афроамериканец, и к чему ты клонишь?
— А это было бы законно двумя поколениями раньше? — жёстко спросил я.
— Нет, и их всё равно травили, когда она за него вышла. Семидесятые, люди всё ещё были невежественны.
Я встал.
— ВЫ ОБА — НЕВЕЖЕСТВЕННЫЕ УРОДЫ!! Это ничем не отличается! — заорал я.
— Пол, следи за языком! — попыталась мама.
Я перекричал её:
— Я ни с кем не встречался в школе. Ни одна девчонка меня не привлекала. И парни тоже, хотя все эти активные геи ко мне клеились. Я сосредоточился на учёбе! Как вы меня и учили! А теперь я влюбился в здоровенную чёрную женщину, которая может быть фута, а может и нет, и вы говорите, что она что? Недочеловек? Я бы сказал — сверхчеловек!
Я перевёл дух. Отец перебил:
— Ты запал на эту Роббинс?!.. Охренеть, НЕТ! Ни один мой сын не станет рабом у этих монстров! Ты знаешь, что они делают с мужчинами, которых берут в мужья? Знаешь? — он тоже перевёл дух, не дав мне вставить слово. — Они их порабощают! Парни подсаживаются на кончу, которую в них впрыскивают по шесть, восемь, десять раз в день, пока мужик не превратится в безмозглую шлюху, готовую на всё ради спермы своей «жены»! Я это видел!!! Детка, помнишь Джеффа? Того, что на причале работал? — он посмотрел на маму. Она кивнула.
http://bllate.org/book/15685/1403459
Готово:
