Чжан Му обнял его и тихо проговорил:
— Кошмар приснился? Ничего, теперь всё хорошо.
— Нет… не кошмар, — Ли Цинчэн прерывисто дышал. — Му-гэ? Му-гэ, это ты?
Чжан Му обнял его крепче, и Ли Цинчэн тут же разрыдался. Он плакал так сильно, что душа разрывалась от горя. Каждый вдох переходил в рвотные позывы. Чжан Му произнёс:
— Цинчэн? Всё в порядке, Цинчэн, я здесь, не бойся…
Ли Цинчэн лишь спустя некоторое время пришёл в себя и дрожащим голосом проговорил:
— Му-гэ, ты здесь… Му-гэ!
Как безумный, он вцепился в шею Чжан Му, не ослабляя хватки. Чжан Му только и твердил без остановки:
— Не бойся, всё уже позади.
Он повторял это снова и снова, косноязычно и растерянно, но с каждым его словом Ли Цинчэн успокаивался всё больше. Постепенно к нему вернулось сознание.
В слезах он отстранился от Чжан Му и замер, ошеломлённо уставившись на него.
Чжан Му спросил:
— Приснилось, что за твоей жизнью пришли духи умерших? Не бойся, пока Му-гэ здесь, они тебе ничего не сделают.
— Нет… нет, — ответил Ли Цинчэн.
Казалось, все силы покинули его тело. Они с Чжан Му безмолвно смотрели друг другу в глаза, и этот взгляд словно преодолел двести лет разлуки. Двести лет, наполненных восхищением, раскаянием, болью и радостью. Всё это отразилось в одном лишь взгляде. Чжан Му всё ещё выглядел озадаченным, но через мгновение наклонился и крепко поцеловал Ли Цинчэна в губы.
Этот поцелуй окончательно успокоил Ли Цинчэна. Однако чем дольше он длился, тем жарче и сильнее становилось пламя желания, вспыхнувшее в глубине его души и словно готовое сжечь его дотла. Ли Цинчэн ни на мгновение не хотел отрываться от него и целовал всё настойчивее, а Чжан Му лишь прижимал его к себе всё крепче, словно наконец дождался отклика, которого ждал всю жизнь.
Они безумно целовались, сплетаясь в объятиях, пока Чжан Му не прижал Ли Цинчэна к кушетке, тяжело дыша. Его возбужденный член уперся снизу, и когда Ли Цинчэн слегка вырвался, Чжан Му подавил страстное желание и проговорил:
— Спи. Ты ещё не поправился.
Слово «поправился» внезапно отрезвило Ли Цинчэна.
— Где мы? — он огляделся по сторонам. Чжан Му поднёс к его губам чашку с чаем, беззаботно ответив:
— В Циньчжоу.
Сердце Ли Цинчэна внезапно сжалось. Он спросил:
— Сколько мы уже в пути?
Чжан Му слегка нахмурился.
— Шестьдесят семь дней. С тобой всё в порядке, Цинчэн?
Чжан Му прикоснулся ко лбу Ли Цинчэна, затем взял его руку и начал медленно надавливать большим пальцем в точке между большим и указательным пальцами. Тёплая густая энергия ци хлынула в меридианы на руке и достигла сердца. Ли Цинчэн произнёс:
— У меня так сильно бьётся сердце...
Чжан Му обнял его, позволив прислониться к себе, и в этот момент Ли Цинчэн почти всё вспомнил:
Это был последний день, который они с Чжан Му провели вместе в их прошлой жизни!
— Вставай, Му-гэ. — Ли Цинчэн тут же поднялся, схватил одежду и начал торопливо одевать Чжан Му. — Нам нужно немедленно уходить отсюда.
Чжан Му молчал, в недоумении глядя на Ли Цинчэна. Нахмурившись, он произнёс:
— Не спеши. Сначала объясни, что происходит.
— Нет времени! — воскликнул Ли Цинчэн. — Просто слушайся меня!
Чжан Му сидел в одном исподнем на краю кушетки, положив руки на колени, и выдохнул лишь:
— Нет.
Ли Цинчэн: «...»
Чжан Му спросил:
— Что тебе приснилось? Раз Му-гэ увёз тебя с собой, значит защитит до конца. Сначала объяснись.
Ли Цинчэна буквально распирало от ярости. Он глубоко вдохнул и, вспомнив все перипетии прошлой жизни, осознал всю глубину чувств Чжан Му. Теперь они больше не император и телохранитель, а просто он и он, два совершенно равных человека.
Ли Цинчэн выпалил:
— Дядя поднял мятеж! Я наконец вспомнил, кто написал то письмо! Это был Ли Вэй!
Чжан Му нахмурился:
— Почему ты вдруг это вспомнил?
Ли Цинчэн вихрем набросил на себя одежду:
— Он с самого начала замышлял измену! Разве ты не понимаешь? Это он тогда подослал человека с письмом, которое бросили в дворцовый ящик для жалоб!
Чжан Му остолбенел. Ли Цинчэн стремительно накинул на него одежду, пояснив:
— Если Ли Вэй узнает о нашем побеге, то непременно пошлет за нами погоню. Он хочет схватить меня, чтобы заставить дядю сложить оружие... Преследователи уже должны быть близко, нам нужно немедленно уходить!
Чжан Му молчал, затем произнёс:
— Не бойся. Я с тобой.
Ли Цинчэн опустился на одно колено, подавая Чжан Му сапоги:
— Му-гэ, незачем геройствовать. Если с тобой что-то случится, мне конец. Мы прошли такой долгий путь, нельзя погибнуть именно здесь. Подумай, впереди ещё целая жизнь, как я буду без тебя?
Чжан Му поддался уговорам Ли Цинчэна и поднялся:
— Поехали к Восточному морю. Когда доберёмся, Ли Вэй не сможет использовать там свои уловки. Пойдём, отправимся в путь сегодня ночью.
Ли Цинчэн достал из узла военное снаряжение, помог Чжан Му переодеться, пристегнул меч и затянул пояс. Не удержавшись, он обхватил его за шею и впился в губы.
На мгновение они крепко обняли друг друга, затем Чжан Му большой ладонью сжал руку Ли Цинчэна, взвалил поклажу на плечи и бросил:
— Пошли.
Они бегом спустились на первый этаж постоялого двора. Снаружи уже раздавались воинственные крики. Сердце Ли Цинчэна бешено колотилось. Они всё же опоздали.
Чжан Му мгновенно изменился в лице, жестом велел Ли Цинчэну сохранять спокойствие и рванул во двор к конюшне. В момент, когда он открыл окно, стрела просвистела у самого виска, оставив на его щеке горячий кровавый след.
Лошадей уже угнали. Они отступили обратно в гостиницу.
— Убить Чжан Му! Второго взять живым! — донёсся крик с улицы.
Чжан Му обнажил саблю. Ли Цинчэн сказал:
— Му-гэ, беги первым. Их цель — я. Они боятся, что ты вернёшься, чтобы отомстить. Пока ты жив, ты всегда сможешь спасти меня!
Чжан Му глухо ответил:
— Нет.
Ли Цинчэн прошептал:
— Му-гэ...
Чжан Му процедил:
— Я не позволю тебе снова вернуться в столицу!
Ли Цинчэн заорал:
— Я не вернусь! В этой жизни ещё столько впереди! Я не хочу навсегда разлучиться с тобой!
Чжан Му учащённо дышал, вытянув шею. Всё больше и больше людей окружали постоялый двор. Он с болью в глазах посмотрел на Ли Цинчэна.
— Обещаю тебе! Я не вернусь в столицу! — воскликнул Ли Цинчэн. — Беги же! Возьми орла с собой! Они повезут меня обратно в княжескую резиденцию, и ты сможешь спасти меня по дороге!
Чжан Му возразил:
— Нет. Их немного. Жди здесь, Му-гэ пойдёт и убьёт их всех.
— Не рискуй своей жизнью! Ты уходишь или нет?! — в ярости взревел Ли Цинчэн. Он схватил со стола фарфоровое блюдо и разбил его пополам, приставив острый край к собственному горлу.
Едва не потеряв контроль над собой, Ли Цинчэн закричал:
— Не уйдёшь?! Тогда я умру прямо у тебя на глазах!!
Чжан Му мгновенно среагировал:
— Не делай глупостей!
Ли Цинчэн всегда был жесток к другим, но к себе он был ещё более жесток. Чжан Му ничуть не сомневался, что он способен на такое безумие. Его руки дрожали.
Шаги снаружи всё приближались. Несметное количество стрел пробили оконные рамы, вонзившись в стены гостиницы. Чжан Му подсознательно поднял руку, она тряслась.
Ли Цинчэн, будто предвидя это, провёл острым краем фарфорового блюда по шее, и тонкой линией выступила алая кровь. Чжан Му мгновенно сдался:
— Стой! Я слушаюсь!
Ли Цинчэн успокоился, опустил осколок и, схватив Чжан Му за воротник, склонил его голову, прильнув к губам.
— Даю тебе полмесяца, — произнёс Ли Цинчэн. — Спаси меня до того, как меня доставят в княжескую резиденцию. Иначе нам обоим конец.
Чжан Му больше ничего не ответил. Сломав оконную раму, он вырвался из комнаты, и кречет взмыл в небо. Снаружи раздались приглушённые стоны, Чжан Му действительно был очень быстр. Заманив преследователей на снежное поле, он загнал их в ловушку и одним ударом клинка расправился с двумя. Он отступал и одновременно атаковал, затем молниеносно обернулся и разрубил подбежавшего сзади врага, превратив того в фарш.
— А-а-а! — Чжан Му, по-прежнему не проронив ни слова, издал тот самый гневный клич. Услышав его, Ли Цинчэн не смог сдержать слёз.
— Беги! — Ли Цинчэн бросился к окну, крича во всё горло.
Чжан Му стоял с покрасневшими глазами и несколько раз порывался вернуться к нему. Ли Цинчэн заорал вновь:
— Ты что обещал?!
С яростью развернувшись, Чжан Му врезался в толпу преследователей. Первым ударом своей Безымянной сабли он разнёс голову их предводителя. Каждый, кто попадал под сокрушительную мощь его клинка, мгновенно с глухим звуком превращался в кровавое месиво.
Кречет пронзительно крикнул в непроглядном ночном небе, будто торопя Чжан Му. Его силуэт, напоминающий чёрную сову, растворился во тьме и исчез в ночи.
Ли Цинчэн наконец почувствовал облегчение. В глазах постепенно темнело, звуки вокруг то приближались, то удалялись, и он рухнул в снег.
Чжан Му успешно скрылся, и преследователи оказались бессильны. Пришлось отправить лишь пятьсот человек за ним вдогонку, остальные же остались у гостиницы. Но в кромешной тьме бушевала метель, и сильный снегопад замёл все следы. Чжан Му не пострадал, и даже не было обнаружено кровавых пятин. Когда главарь спустил собак, Чжан Му метательными стрелами уничтожил с десяток псов. А когда он скрылся в бескрайнем лесу, простирающемся на тысячи ли, погоня и вовсе зашла в тупик.
Посланные Ли Вэем наемные убийцы подняли факелы, осветив небольшое пространство вокруг лошадиной повозки. Мелкие хлопья снега, проникая через оконце кареты, падали на лицо Ли Цинчэна.
Он ничуть не тревожился. Чжан Му — непревзойденный мастер боевых искусств, он останется полностью невредимым. Теперь, без него, Чжан Му не был скован, к тому же рядом был кречет с чрезвычайно острым зрением, поэтому ускользнуть в ночи ему для него проще простого. Сколько бы убийц ни бросилось за ним в погоню, всех их ждет смерть от руки Чжан Му.
Он только и мечтал, чтобы главарь отправил побольше людей, желательно, оставив пару десятков человек для охраны, а остальных пустив по следу Чжан Му. Тогда тот наверняка перебьёт всех до одного в глухом лесу, и, возможно, уже этой ночью вернётся, чтобы его спасти.
Но когда пятьсот убийц один за другим отправились в погоню и никто из них не вернулся, оставшиеся испугались.
— Поехали, — раздался голос снаружи. — Доставим хотя бы одного.
Ли Цинчэн прикрыл глаза, чтобы отдохнуть в повозке. Обоз тронулся в путь, и, извиваясь, направился на север.
Все наемные убийцы сжимали в руках арбалеты и настороженно озирались по сторонам, не смея ни на мгновение ослабить бдительность.
Рассвело, и внезапное нападение теперь стало почти невозможным. Со связанными за спиной руками Ли Цинчэн наклонился к окну повозки. Перед ним открылся вид на две зелёные горные гряды, покрытые снегом.
Он знал, что Чжан Му сейчас наверняка наблюдает за ним с горной вершины.
Ли Цинчэн бормотал про себя: «Чжан Му, Чжан Му... Только не бросайся в опрометчивую атаку.»
Чжан Му сидел под кроной дерева, его лицо было испачкано засохшей кровью, а во взгляде читалась свирепость голодного волка. Лезвие его клинка покрылось запекшейся плотью. Повернув голову в сторону горной дороги, он мысленно просчитывал возможные пути для внезапного удара.
К этому моменту он уже полностью вернул самообладание. Он долгое время молча наблюдал и в итоге решил отказаться от лобовой атаки. Все наёмники были вооружены арбалетами со стрелами, покрытыми синим ядом. Одно попадание, и сбежать будет невозможно. Поэтому оставалось лишь продолжать скрытное преследование.
К вечеру того же дня повозку Ли Цинчэна взял под охрану военный отряд численностью в три тысячи солдат. Так сильно Ли Вэй опасался Чжан Му. Командир, видимо получив строгие указания, не смел обмолвиться с пленником и словом и распорядился запереть его в палатке под круглосуточной охраной тысячи воинов.
Арбалеты были на взводе, и весь лагерь провёл ночь в напряженной обстановке. Все были настороже.
Ли Цинчэн, освободившись от кожаных верёвок, сидел в палатке. Никто не смел заговорить с ним.
— Кто-нибудь! — резко крикнул он.
В палатке имелось всё необходимое, включая еду и питьё. Ли Цинчэн громко потребовал:
— Позовите вашего командира. Чжэнь хочет с ним поговорить.
Услышав эти слова, все солдаты снаружи похолодели от ужаса. Ли Цинчэн усмехнулся:
— Ваш князь хочет использовать чжэня, чтобы заполучить престол, разве не знаете? Если никто не придёт, то будьте готовы, чжэнь покончит с собой, и тогда вам всем несдобровать.
Солдаты снаружи перепугались и были вынуждены известить командира.
Ли Цинчэн без церемоний принялся в палатке за еду. Он не знал, когда появится Чжан Му, поэтому необходимо было подкрепиться и набраться сил, чтобы не стать ему обузой.
Вскоре прибыл командир.
Ли Цинчэн на мгновение замер, а затем вспомнил, что этот человек был одним из командиров Фан Цинъюя во время похода за Великую стену. Его звали Гао Сун.
Гао Сун сказал:
— Через три дня пути мы встретимся с войсками Циньчжоу. Ваше Величество, прошу, сжальтесь над невинными солдатами... Они не знают, кем вы являетесь, у каждого есть семьи. Умоляю Ваше Величество проявить милосердие.
По характеру Ли Цинчэна, даже если его и взяли в плен, он сделал бы так, чтобы все заговорщики лишились голов. Но при виде Гао Суна он вспомнил о Фан Цинъюе, и теперь ему расхотелось его проучить.
— Садись, — сказал Ли Цинчэн. — Хочу кое о чём спросить.
— О причинах происходящего этот подчинённый ничего не знает, — искренне произнёс Гао Сун. — Гао Суна с детства воспитывал князь. Его восьмидесятилетняя мать всё ещё в Динфэне. Умоляю Ваше Величество пощадить жизнь Гао Суна.
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Не беспокойся. Я запятнал себя множеством убийств, так что такое возмездие мне под стать. Присаживайся, просто побеседуем.
Гао Сун тяжело вздохнул, опустился на ковёр и, нагнувшись, трижды почтительно поклонился Ли Цинчэну.
— Правитель и придворные, отцы и дети, — произнёс Ли Цинчэн. — Мужчина должен головой подпирать небо и ногами стоять на земле*. Верность государю первична, а сыновняя почтительность вторична, долг перед остальными на последнем месте*. Если твоя мать когда-нибудь умрёт, то виновник этому — мой четвёртый дядя, а не я. Однако я помню твои дружеские отношения с Фан Цинъюем, когда ты следовал за ним в походе. Видеть тебя — всё равно что видеть старого друга, поэтому я не буду усложнять тебе жизнь. Только не перепутай, что первично, а что вторично.
* Головой подпирать небо и ногами стоять на земле (顶天立地) — обр. в знач.: великий и могучий.
* Конфуцианская концепция, которая устанавливает иерархию моральных обязанностей.
— Так точно, — глухо ответил Гао Сун.
Ли Цинчэн спросил:
— Твоя мать в Динфэне?
Гао Сун кивнул.
Ли Цинчэн продолжил:
— Чжан Му совсем рядом. Если у тебя хватит смелости, отпусти меня сейчас же и передай мне войска. С тремя тысячами солдат мы выступим в поход, а отряд убийц оставим на Чжан Му. Вернёмся в Циньчжоу, в город Динфэн. Я буду сдерживать гарнизонные войска за стенами, а Чжан Му ночью проникнет в город, спасёт твою мать, захватит Циньчжоу и запросит подкрепления из столицы.
Гао Сун вдруг содрогнулся.
Ли Цинчэн отпил кумыса и невозмутимо продолжил:
— Ли Вэй вопреки естественному порядку посягнул на престол. Если имя не правильное, то и речь не убедительна*. Разгромить его тыловые силы — дело нехитрое. Если я не ошибаюсь, четвёртый князь всё ещё собирает войска за Великой стеной. Когда он вернётся, императорской армии и нам достаточно будет зажать его в клещи, чтобы он умер жалкой смертью*.
* 名不正，言不顺Изречение Конфуция из «Лунь Юй». Смысл в том, что, если человек занимает пост, на который не имеет права, то его позиция не соответствует реальности. И поскольку его позиция изначально порочна, его слова, приказы и аргументы лишены морального авторитета, логики и убедительности.
* Досл. «не найти даже места для погребения» (死无葬身之地).
— Если дело завершится успехом, то я забуду обо всех твоих проступках, — тихо произнёс Ли Цинчэн, чтобы только Гао Сун мог его слышать. — Я пожалую тебе титул князя Циньчжоу. В нашей Великой Юй бывали случаи, когда в князья возводили не только родственников. Каждое обещание Сына Неба равно тысяче золотых, я верен своему слову, можешь не опасаться, что я от него отступлюсь. Иди и хорошенько всё обдумай.
Лоб Гао Суна покрылся каплями пота размером с горошину. Ли Цинчэн добавил:
— Если беспокоишься о безопасности матери, то могу приказать Чжан Му дать военную клятву. Его боевое мастерство несравненно, он точно защитит твою семью.
Гао Сун не посмел ни согласиться, ни отказаться. Согнувшись, он вышел из палатки. Ли Цинчэн и не питал особых надежд. Ему оставалось лишь действовать по обстоятельствам.
Только теперь у него наконец появилось время успокоиться и обдумать всё как следует.
Ведь у него была ещё одна личность — Сюй Линъюнь.
Когда это было? Всё произошло словно во сне, настолько туманном и нереальном, что в душе Ли Цинчэна даже начали закрадываться сомнения. Может, нынешняя жизнь и есть правда, а годы, проведённые Сюй Линъюнем, — всего лишь сон, который приснился ему в объятиях Чжан Му после того, как они сбежали за Великой стеной.
Он вертел в руках чашу, внимательно рассматривая её. Ощущение, свет, холодок на кончиках пальцев — всё это было невероятно реальным.
Если история с порошком Нанькэ и Ли Сяо — правда, тогда как ему следует поступить в этом сне? Чжан Му, кажется, совсем ничего не помнит о Ли Сяо, значит, только он один знает всю правду?
Кто же был чьим сном? Ли Цинчэн бросался от одной мысли к другой и, истощённый долгой дорогой, в полузабытьи погрузился в царство грёз.
Посреди ночи истошный вопль заставил его вздрогнуть. Ли Цинчэн подсознательно протянул ладонь, и пальцы наткнулись на опрокинутую чашу. Да, он всё ещё пленник в этой палатке.
Чжан Му приступил к атаке?
Ли Цинчэн хотел выйти и посмотреть, но снаружи его плотным кольцом окружала охрана. Зарево на горизонте залило алым светом половину ночного неба.
В небольшом лагере неподалёку от основного войска валялись трупы, по земле растекались лужи крови. Многие были обезглавлены с первого же удара. Это был тот самый отряд убийц, что охотился за Ли Цинчэном и Чжан Му. Они только что уснули и не ожидали, что Чжан Му осмелится напасть на лагерь!
Пожар вызвал полный беспорядок. Наёмники гибли и получали ранения, разрозненно сражаясь в бушующем пламени. Когда же они попытались контратаковать, Чжан Му уже успешно скрылся.
Гао Суна разбудили, и он отправил отряд на разведку. Солдаты обнаружили лишь груды тел. Все это было делом рук одного лишь Чжан Му и его сабли. За ночь он уничтожил не менее сотни человек.
Пока Гао Сун пытался успокоить уцелевших людей Цзянху, в главном лагере вспыхнул новый пожар.
— Командир Гао! — вестовой ворвался с докладом. — На восточный лагерь напали!
Это был отвлекающий манёвр*! Гао Сун немедленно повёл людей на помощь, но солдаты в восточном лагере не были искусными бойцами, как им было устоять перед клинком Чжан Му? Он захватил боевого коня в западном лагере и, вместе с кречетом, прорвался прямо в восточный лагерь. По пути он выкосил сотни воинов, даже не пытаясь спасти Ли Цинчэна, и снова исчез.
* Досл. «выманить тигра с горы» (调虎离山).
Гао Сун тут же поднял всех солдат. Они в три ряда окружили лагерь, не смея ни на мгновение ослабить бдительность.
Однако в эту ночь Чжан Му больше не появился. Он лишь наблюдал за освещённым факелами лагерем с горы в десяти ли от равнины.
Ли Цинчэн увидел, как снаружи на защиту прибывало всё больше солдат, и к рассвету охрана не уменьшилась. Теперь он знал, что Чжан Му цел и невредим. «В ответственный момент этот немой всё же умеет работать головой», — с облегчением подумал он.
На следующее утро, когда солдаты были совершенно измотаны, Гао Сун не решился задерживаться и приказал сниматься с лагеря. Они двинулись через равнину к горному хребту Динфэн.
Горный хребет Динфэн тянулся от перевала Юйбигуань на севере до побережья на востоке. Выпавший снег и сложный рельеф замедляли продвижение, вдобавок солдаты всю ночь не спали, поэтому пришлось сбавить скорость. Ли Цинчэн по-прежнему сидел в повозке, думая, что сейчас самое время для новой атаки Чжан Му.
Как и ожидалось, не прошли они и двадцати ли в горах, как столкнулись с внезапной лавиной, отрезавшей путь всей армии. И словно призрак, появился Чжан Му, уничтожив ещё около двухсот человек в хвосте колонны.
Войска погрузились в хаос. Гао Сун, валившись с ног от усталости, пытался выстроить линию обороны. Солдаты с натянутыми арбалетами напряжённо всматривались в горные склоны, ожидая новой атаки.
Чжан Му ещё прошлой ночью подготовил здесь засаду, нагромоздив на вершине камни и брёвна, и ждал, когда войска Гао Суна войдут в ущелье. После успешного нападения он не стал затягивать бой, а забрался на высокое дерево, наблюдая за передвижениями противника.
Он не спал уже двое суток, его глаза были налиты кровью, но взгляд по-прежнему был полон боевого духа.
Из повозки раздался голос Ли Цинчэна:
— Позовите командира Гао.
Гао Сун стоял у кареты, не смея войти внутрь. Ли Цинчэн произнёс:
— На этот раз ты оскорбил Чжан Му. Если хочешь сохранить жизни своих солдат, сделай всё в точности, как я сказал прошлой ночью. Иначе все три тысячи человек могут быть убиты ещё до встречи с четвёртым князем.
— Ваше Величество, — промолвил Гао Сун. — Этот подчинённый не смеет... Прошу вас понять...
Ли Цинчэн лишь холодно усмехнулся и больше не стал его уговаривать.
Ветер снова усилился. Армия продвигалась рывками. Каждый куст и дерево казались засадой, что замедляло движение до предела.
В полдень, когда солдаты начали готовить еду, внезапно раздались панические крики. С высоты обрушился ливень стрел, накрыв весь головной отряд. Это были те самые отравленные анчаром стрелы, которые Чжан Му забрал прошлой ночью из лагеря людей Цзянху!
Десятки арбалетов, заранее установленных на деревьях, одновременно пришли в движение одним рывком верёвки. Ядовитые стрелы пронзили воздух, мгновенно убив четыреста человек. Гао Сун отправил людей в погоню, но с помощью кречета, кружившего высоко в небе, Чжан Му мог видеть каждый шаг преследователей. Обойдя по тропам, он внезапно ударил с тыла, уничтожив ещё несколько десятков солдат.
С каждой смертью страх в армии рос. Боевой дух был на грани полного краха.
На этот раз Чжан Му не появился.
Ли Цинчэн поторопил из повозки:
— Готовьте обед. Я проголодался.
Весь лагерь окутала атмосфера надвигающейся гибели. Никто не знал, когда вновь появится и нанесёт удар похожий на Асуру* Чжан Му. Над их головами словно висел острый меч. После обеда Гао Сун провёл перекличку и обнаружил, что пропал ещё один отряд.
* Асура (修罗) — существа из индийской мифологии, демоны-титаны, враждебные богам Сурам.
— В чём дело?! — в панике воскликнул Гао Сун.
— Генерал Гао! — кто-то в панике вбежал с докладом. — Весь седьмой отряд уничтожен! Войска, присланные князем, уже дезертировали! Они перешли через горы на юге!
Гао Сун спросил:
— Почему не доложили сразу?
Ли Цинчэн, сидя в повозке, произнёс:
— Скорее всего, их отравили. Не проверишь?
Зрачки Гао Суна расширились. Он поспешил осмотреть лагерь, и действительно, при готовке в пищу подмешали яд. Скорее всего, Чжан Му добыл его прошлой ночью в лагере убийц.
Было неизвестно, когда Чжан Му пробрался на кухню. Всего несколько свёртков яда, и один приём пищи унёс жизни пятисот с лишним человек.
Ли Цинчэн невольно вздохнул в восхищении про себя. Чжан Му оказался куда беспощаднее его самого. Всего за двенадцать шичэней он уничтожил более тысячи человек, заставив даже бессердечных убийц испугаться и обратиться в бегство.
Он взглянул в окно повозки. На серо-синем небе кречет широко раскинул крылья, кружа над южными горными вершинами.
— Не бойся, — неожиданно успокоил Гао Суна Ли Цинчэн. — Сейчас он охотится на беглых убийц и не скоро вернётся. Можем двигаться дальше, к вечеру найдём удобное место для ночлега.
Но все солдаты уже были скованы страхом. Чжан Му приходил, не отбрасывая тени, и уходил, не оставляя следов. Куда бы они ни сворачивали, кречет всё равно их выслеживал. Продолжаться так дальше не могло. Рано или поздно все они окажутся в руках Чжан Му.
Гао Сун не проронил ни слова, продолжая вести солдат вперёд.
К вечеру армия достигла дна ущелья. Гао Сун отправил два отряда на разведку горных склонов, но никто не вернулся.
Солдаты потерпели полный крах. Их взоры устремились к кречету, кружившему высоко в небе, словно бог смерти, посланный по их души.
С наступлением темноты у временного лагеря нашли мешок, который был заполнен окровавленными деревянными табличками — всего их было триста семнадцать штук. Они принадлежали убитым наёмникам.
Гао Сун приказал:
— Всем снимать лагерь! Немедленно выступаем!
Ли Цинчэн из повозки прокомментировал:
— Хочешь двигаться ночью, а днём отдыхать? Генерал Гао, позволь просветить тебя. Так ты лишь ускоришь гибель своих людей.
Гао Сун колебался, не зная, верить или нет. Ли Цинчэн добавил:
— Мне-то всё равно. Я еду в повозке. Делай как знаешь.
Сам Ли Цинчэн был знатоком партизанской войны и понимал, что боевой дух этих солдат уже сломлен, поэтому долго они не продержатся. Когда они разбегутся, как стая птиц, побросав оружие — было лишь вопросом времени. Он распорядился:
— Пошли людей в горы. Пусть передадут Чжан Му, чтобы поспал, и скажут, что это мой приказ. Он меня послушается.
Гао Сун немедленно отправился исполнять приказ. Вскоре солдаты, дрожа от страха*, легли спать, как вдруг Чжан Му снова атаковал лагерь.
* Досл. «сердце поднялось, а желчный пузырь повис» (提心吊胆).
На этот раз он использовал тонкое, как волосок быка, скрытое оружие. Чжан Му, полностью скрывшись во тьме, взмахнул рукой и с помощью техники «Цветочный дождь» разбросал отравленные метательные снаряды, захваченные с тел убитых наемных убийц. Солдаты, еще находившиеся во сне, даже не успели ахнуть, как были отравлены. В лагере снова началась паника. Гао Сун уже не мог тратить время на допрос Ли Цинчэна и приказал лучникам выпустить залп арбалетных болтов в сторону леса. Раздался глухой стон, но было неизвестно, попали ли они в цель. В спешке лагерь свернули, и они двинулись в путь.
Ли Цинчэн никак не ожидал, что Чжан Му окажется настолько непослушным, и вынужден был снова отправиться в путь вместе с солдатами.
Время от времени он приподнимал занавеску и выглядывал наружу. Видя, что у Гао Суна глаза налиты кровью, а напряжение достигло предела, он с тревогой думал про себя, лишь бы этот человек не взбесился и не зарубил его раньше, чем Чжан Му успеет прийти ему на выручку.
На этот раз все воины перекусили сухим пайком и двинулись форсированным маршем. Гао Сун больше не ждал отставших, все солдаты сменили лошадей и устремились вперед, пересекая горную долину.
Весь день Чжан Му не появлялся. Сердце Ли Цинчэна тревожно сжалось. Что, если с ним что-то случилось?
Однако после полудня Чжан Му наконец догнал отряд. К этому моменту у Гао Суна оставалось лишь чуть более тысячи четырёхсот солдат.
Первый вопль раздался в хвосте армии, и несколько солдат были сбиты арбалетными болтами с коней. Замыкающий отряд погрузился в хаос, воины в панике бросились врассыпную. Гао Сун приказал своему помощнику охранять повозку, сам же, сжимая меч, отправился наводить порядок среди своих, а затем повёл солдат в погоню.
Обе стороны уже были на пределе. Ли Цинчэн понимал, что Чжан Му долго не продержится.
Кречет в небе издал протяжный клич и ринулся вниз к восточной части густого леса. Гао Сун рявкнул:
— Он там! Готовьте арбалеты!
Четыреста человек бросились вниз по долине вдоль замерзшего ручья. Кречет, хлопая крыльями, перелетел через родник и скрылся в горной пещере. В тот миг, когда Гао Сун на коне ступил на лед ручья, раздался новый треск. Лошади в испуге заржали, вся замерзшая река раскололась, и ледяная вода хлынула из разломов. Люди и кони в крайнем смятении рухнули, и двести человек оказались в ловушке.
Чжан Му бесшумно настиг их на коне, одним ударом сабли разрубил двух солдат и ворвался в ряды личной охраны Гао Суна. Когда они приблизились, арбалетчики уже не могли различать цели, и многие падали с коней с криками, пронзённые стрелами своих же людей. Гао Сун развернул коня и выхватил меч, но в тот же миг Чжан Му оказался перед ним.
Губы Чжан Му дрогнули, и он что-то сказал. Прежде чем Гао Сун успел опомниться, кто-то резко дёрнул его за волосы, собранные в пучок, он ощутил холод на шее, и ему отрубили голову!
Чжан Му, держа в руке голову Гао Суна, развернул коня и окинул взглядом поле. Оставшаяся сотня телохранителей в ужасе отступила, едва завидев окровавленного Чжан Му, походящего на чудовище, вырвавшееся из преисподней. Никто больше не осмелился с ним сражаться. С диким воплем они бросились в паническое бегство.
На горной тропе сверху тысяча с лишним солдат всё ясно видели, но Чжан Му находился слишком далеко от склона, чтобы попасть в него. Боевой дух войска был сломлен, и все отступили к обрыву.
Чжан Му повернул голову, боковым зрением пройдясь по вершине.
Помощник командира молча пришпорил коня и во весь опор помчался к концу горной тропы. Солдаты, не смея больше сражаться, толпой устремились за ним. На дороге осталась лишь одинокая повозка. Две запряженные лошади беспокойно фыркнули.
Ли Цинчэн услышал шаги и проснулся.
Он откинул занавеску повозки и увидел Чжан Му, стоявшего перед ней, словно окровавленное видение. С холодным выражением лица тот протянул ему руку.
— Пойдём домой, жена, — сказал Чжан Му.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400771
