У задних ворот усадьбы семьи Линь остановилась карета. Тин Хайшэн вышел, и его провели в дом.
Сюй Линъюнь копировал каллиграфию в кабинете. Увидев Тин Хайшэна, он отложил кисть и спокойно сказал:
— Всем выйти.
Тин Хайшэн внезапно растерялся. Линь И велел ему войти, ничего не объяснив, и теперь, неожиданно увидев в столице Сюй Линъюня, он слегка нахмурился.
— Господин Сюй? — произнёс Тин Хайшэн.
— Господин Тин, — кивнул Сюй Линъюнь. Он знал, что Линь И не сможет полностью успокоиться. Хотя все слуги вышли, он наверняка всё ещё стоял за дверью кабинета.
Брови Тин Хайшэна слегка сомкнулись:
— Как вышло, что господин Сюй вернулся?
Сюй Линъюнь ответил:
— Я вернулся по одному делу.
Тусклый луч света, пробившийся сквозь оконную решётку, упал на его брови. Тин Хайшэн, стоя спиной к окну кабинета, заслонял собой небольшой письменный стол между ними.
— Тин Хайшэн, — произнёс Сюй Линъюнь. — Говорят, когда вы ещё служили в доме престарелого царедворца Линя, вы с императрицей тайно поклялись в верности. Каждый раз вспоминая об этом, Линъюнь не может удержаться от вздоха.
В лице Тин Хайшэна читалась утончённая учёность. Говорят, «от кабинетных ученых нет проку». В государстве Юй, основанном на воинской доблести, пренебрежение к учёным почти что стало традицией династии. Сюй Линъюнь невольно мысленно взмолился в надежде, что не ошибся в Тин Хайшэне.
Тин Хайшэн ответил:
— Господин Сюй шутит.
В кабинете воцарилась долгая тишина. Бледное, изнеженное лицо Тин Хайшэна контрастировало с благородными чертами Сюй Линъюня, исполненными героического духа.
Тин Хайшэн нарушил молчание:
— Чего добивается господин Сюй, оказывая на меня давление? С того дня, как Хайшэн познакомился с господином Сюем, вы всегда казались мне человеком, свободным от мирских желаний. Непохоже, чтобы вы прибегали к таким методам.
Сюй Линъюнь улыбнулся:
— Я не собираюсь ни на кого оказывать давление. Просто вдруг вспомнил об этом, и хочу обеспечить безопасность семьи господина Тина.
Тин Хайшэн ответил:
— Позвольте мне, Хайшэну, говорить прямо. Взаимная любовь — дело, в корне своём не подвластное нашей воле. Однако после замужества Вань-эр всегда хранила добродетель и никогда не преступала границ приличия. Разве в этом мире все браки заключаются по взаимной любви? Его Величество — милосердный государь и, полагаю, понимает это. Господину Сюю не стоит беспокоиться о моей безопасности.
Получив желаемый ответ и убедившись в принципиальности Тин Хайшэна, Сюй Линъюнь невозмутимо произнёс:
— Значит, вы так уж доверяете Его Величеству?
С этими словами он взял кисть и написал несколько слов на лежавшей между ними сюаньчэнской бумаге.
Тин Хайшэн холодно ответил:
— Верность Хайшэна государю продиктована лишь желанием служить стране и принести благо Поднебесной. Пока нынешний император на троне, у нас есть возможность немного улучшить жизнь народа... Речь не идёт о личной выгоде.
Пока он говорил, Сюй Линъюнь закончил писать. Его синшу*, в котором угадывался стиль знаменитого каллиграфа прежней династии Чжан Сюя, было выведено четыре слова:
«Линь И замышляет мятеж».
* Синшу (行书) — ходовое письмо, скоропись. Стиль появился примерно в конце эпохи Западная Хань (206 г. до н.э. – 9 г. н.э.) и начале эпохи Восточная Хань (25–220 гг. н.э.).
Тин Хайшэн взглянул на бумагу, но выражение его лица не изменилось:
— Если у господина Сюя больше нет дел, Хайшэн позволит себе удалиться.
Сюй Линъюнь пристально посмотрел в глаза Тин Хайшэну и радостно произнёс:
— Господин Тин, не говорите потом, что я вас не предупреждал.
С этими словами он скомкал бумагу, окунул её в чернильницу, и слова расплылись в бесформенное пятно.
Тин Хайшэн покачал головой, затем кивнул, тяжело вздохнул и вышел из усадьбы.
Линь И всё это время стоял в соседней комнате и подслушивал. Лишь когда Тин Хайшэн ушёл, он вышел и произнёс:
— Откуда Ваше Величество узнали об этом? Ваш старый слуга действительно ошибся в этом скоте.
Сюй Линъюнь усмехнулся, поднялся и сказал:
— Этого человека нельзя оставлять в живых.
Линь И понизил голос:
— Может, позволите вашему старому слуге...
Сюй Линъюнь сказал:
— Не спеши. Чтобы не спугнуть змею, обсудим всё подробно в день мятежа.
Три дня спустя вдовствующая императрица должна была отправиться в походный дворец в Циньчжоу.
Накануне её отъезда Ли Сяо снова пришёл в зал Янсинь. Со дня его возвращения в столицу мать и сын так и не встретились. Вдовствующая императрица под предлогом недомогания отказывала всем в приёме.
Но теперь, когда она уже собиралась уезжать, Ли Сяо не мог не прийти.
Оба понимали, что после этой разлуки им уже не суждено встретиться вновь.
Зал Янсинь был пуст. Все необходимые вещи уже собрали, и евнухи как раз укладывали в сундук любимый театр теней вдовствующей императрицы.
— Говорят, в последние дни Ваше Величество стали куда молчаливее, — промолвила вдовствующая императрица. — Но вопрос с хунну ведь всё ещё не решён?
Ли Сяо промолчал.
— Я не последовал указаниям матери-императрицы по вопросу мирных переговоров. Этот сын проявил непочтительность, — произнёс он.
Вдовствующая императрица долго смотрела на Ли Сяо, затем тихо сказала:
— Раз у Вашего Величества есть собственное мнение, матери уже не под силу вмешиваться. Престол дома Ли в конце концов принадлежит вам, потомкам рода Ли...
Ли Сяо глубоко вдохнул, его тело слегка задрожало. В ушах звенел голос вдовствующей императрицы:
«...Поступайте как знаете, только не растеряйте наследие, переданное предками.»
Предками? Чьими предками? Ли Сяо поднял взгляд на вдовствующую императрицу, затем обернулся и посмотрел за дверь.
Незнакомые телохранители, незнакомые евнухи — все были заменены на людей вдовствующей императрицы.
В пруду Тайе раздался всплеск. Сюй Линъюнь вынырнул из воды, заставив служанок и евнухов вскрикнуть от ужаса.
— Схватить их!
— Все обратно в зал Яньхэ!
Десятки телохранителей из усадьбы Линь плотным кольцом окружили беседку у пруда, где сидели Линь Вань и маленький принц Ли Чэнцин.
Линь Вань мгновенно побледнела, увидев перед собой мокрого Сюй Линъюня с мечом в руке.
— Что ты собираешься сделать?! — крикнула Линь Вань. — Кто-нибудь, сюда!
Сюй Линъюнь спокойно произнёс:
— Императрица, на вашем месте я бы не стал сейчас поднимать шум. Отведите их в зал Яньхэ и передайте, чтобы с ними не обращались грубо.
Стражники Тан Цюэ, ожидавшие в императорском саду, тут же вошли и увели всех служанок и евнухов, окружавших Линь Вань.
Ли Чэнцин широко раскрытыми иссиня-чёрными глазами разглядывал Сюй Линъюня.
Тот в свою очередь изучал мальчика, отмечая про себя, что он не слишком похож на Ли Сяо. Может, в нём есть что-то от Тин Хайшэна? Он тут же усмехнулся от собственной абсурдной мысли.
— На кого же ты похож? Эта мордашка явно не Его Величества, — поддразнил Сюй Линъюнь. — Чэнцин, а говорить-то уже научился?
В изгибе бровей и форме ушей Ли Чэнцина всё же угадывалось сходство с Ли Сяо. Сюй Линъюнь намеренно дразнил его, но после паузы Ли Чэнцин неожиданно открыл рот и чётко произнёс:
— Папа.
Слово, сказанное Ли Чэнцином, мгновенно разрядило напряжённую атмосферу. Многие стражники фыркнули, едва сдерживая смех. Лицо Линь Вань то краснело, то бледнело, выражая неописуемое смущение.
Сюй Линъюнь рассмеялся, его брови слегка изогнулись. Он ущипнул Ли Чэнцина за нос:
— Ну что ж, сынок, будь паинькой. Папа идёт расправляться со злыми людьми. Посиди с мамой во дворце и не бегай.
Ли Чэнцин кивнул, будто что-то понимая, но не до конца.
Сюй Линъюнь распорядился:
— Ждите все в зале Яньхэ.
C этими словами он как ни в чем не бывало ушел.
В зале Янсинь:
— Все выйдите, — мрачным тоном приказал Ли Сяо.
Служанки и евнухи покорно вышли, притворив за собой дверь.
Ли Сяо заговорил:
— Мать-императрица, когда этот сын был в Цзянчжоу, ему довелось побеседовать с учителем Фу Фэном. Зашла речь об имени этого сына, и выяснилось, что и его имя, и имя Сюй Линъюня были даны учителем Фу Фэном.
Вдовствующая императрица равнодушно ответила:
— Какая разница, кто дал вам имена? Когда я скиталась по Цзянчжоу, госпожа Сюй приютила меня. Семья Сюй дружила с Фу Фэном. Когда он навещал их, я была на седьмом месяце беременности, и губернатор Сюй попросил Фу Фэна выбрать для вас обоих имена. Фу Фэн знал, что вы драконье семя, поэтому и назвал вас Ли Сяо.
— «Сяо»*, — вдовствующая императрица улыбнулась, и, что неожиданно, смягчила голос. — Чтобы вы следовали примеру предков Великой Юй и вершили небывалые деяния.
* Сяо (效) — Глаг. 1) стараться, отдавать все силы; действовать беззаветно. 2) подражать, копировать. 3) передавать; подносить; вручать. 4) понимать, видеть ясно; усматривать. 5) проверять, рассматривать; учитывать. Сущ. 1) результат, эффект 2) заслуги.
— Драконье семя, — в голосе Ли Сяо звучала глубокая горечь.
— Если я действительно драконье семя, — резко поднял брови Ли Сяо, — почему по возвращении матери-императрицы во дворец моё свидетельство о рождении не было представлено в Ревизионную палату*?
* Ревизионная палата (大理寺) — аналог современного Верховного суда, ведала судебными разбирательствами по уголовным делам до конца династии Цин.
У вдовствующей императрицы перехватило дыхание. Затем она произнесла:
— Прошло столько лет. Вероятно, оно попросту затерялось.
Ли Сяо ответил:
— Однако покойная императрица думала иначе.
Тонкие, как ивовые листья, брови вдовствующей императрицы слегка нахмурились, её голос зазвучал более резко:
— Ваше Величество, к чему сейчас эти вопросы? Неужели мать может не узнать собственного сына?
Ли Сяо прищурился, но не проронил ни слова.
Вдовствующая императрица поднялась:
— Тогда я и не думала, что покойный император вернёт нас, мать с сыном, во дворец. Свидетельство о рождении осталось в семье Сюй и, вероятно, его потеряли при конфискации имущества.
Ли Сяо спросил:
— Мать-императрица, когда вы рожали этого сына, то хорошо его рассмотрели?
Вдовствующая императрица холодно ответила:
— Хорошо, Ваше Величество. Как вы можете быть столь глупы?
Ли Сяо пропустил это мимо ушей и продолжил:
— Сначала вы написали имя, а затем оставили отпечаток пальца?
Вдовствующая императрица глубоко вдохнула и дрожащим голосом ответила:
— Учитель Фу Фэн подготовил несколько имён, и для мальчика, и для девочки. Свидетельство о рождении лежало у изголовья кровати. После того, как вы появились на свет, мать сначала оставила отпечаток пальца, а затем повитуха вынесла эту бумагу, чтобы учитель Фу Фэн вписал туда имя. Мать всё прекрасно помнит. У вас на лице было это родимое пятно, как можно было вас спутать?
Ли Сяо произнёс:
— Если это действительно так, прошу мать-императрицу оставить отпечаток ещё раз, чтобы этот сын мог это проверить.
Вдовствующая императрица резко повернулась, уставившись на Ли Сяо.
Тот достал из-за пазухи красный лист бумаги.
Вдовствующая императрица воскликнула:
— Вы... как вы посмели... Ваше Величество!
Ли Сяо поднялся, сделав шаг вперед. Его глаза, словно у ночной совы, жаждущей добычи, сверкали ненавистью:
— Мать-императрица.
Вдовствующая императрица рухнула обратно на стул, медленно качая головой:
— Сын мой... Сын мой, как вы могли так поступить?!
Ли Сяо ледяным тоном ответил:
— Перед смертью учитель Фу Фэн передал мне этот лист бумаги. Все эти годы в душе этого сына росли сомнения. Он хранил у себя это свидетельство о рождении столько лет и так и не вернул во дворец.
— Если свидетельство о рождении пропало, почему вы не задались вопросом?! — отчётливо произнёс Ли Сяо, выверяя каждое слово. — Учитель Фу Фэн столько лет служил при дворе, и у вас ни разу не возникло подозрений? Мать-императрица!
Вдовствующая императрица прерывисто задышала:
— Ваше Величество! Как вы можете такое говорить? Хотите загнать родную мать в могилу?!
— Из-за вашей ошибки покойная императрица приказала Линь И тщательно расследовать дело семьи Сюй, — дыхание Ли Сяо участилось. — А Линь И под надуманным предлогом конфисковал их имущество, истребил весь род и свергнул губернатора Цзянчжоу. Почему вы тогда молчали?!
Голос вдовствующей императрицы стал пронзительным от страха:
— Ваше Величество! Разве вы забыли, как смотрели на нас императорские жены и наложницы, когда мы вернулись во дворец? Как мать могла заступаться за семью Сюй?! Будь на моем месте вы сами, что бы вы сказали, Ваше Величество?!
Ли Сяо шаг за шагом приближался к вдовствующей императрице:
— Дело не в том, что вы боялись вмешаться, а в том, что вы не могли этого сделать!
— Семья Сюй оказала вам милость, а вы спокойно наблюдали, как их всех убивают, оставив в живых лишь Сюй Линъюня. — Ли Сяо, словно разъярённый зверь, глухим голосом произнёс: — Если бы не приют семьи Сюй, вы и ваше «драконье семя» в животе сгинули бы в снегах! Мать-императрица, оставьте отпечаток пальца. Кое-что до сих пор остаётся для этого сына загадкой. Нажмите! Дайте мне взглянуть!
Вдовствующая императрица, схватившись за грудь, уклонилась от грубого движения Ли Сяо и дрожащим голосом прошептала:
— Сын мой... Мать уже уходит, зачем ворошить прошлое... Если тут и есть что-то странное, так это происки того типа Фу Фэна...
Не слушая оправданий, Ли Сяо схватил руку вдовствующей императрицы и с силой прижал её к футляру с подушечкой для императорской печати на столе.
Вдовствующая императрица дрожала, но не могла противостоять силе Ли Сяо, и вскоре разрыдалась.
— Отпусти её, — раздался голос Сюй Линъюня.
Двери зала Янсинь с грохотом распахнулись. Сюй Линъюнь вошёл внутрь, облачённый в парадное платье дракона. В руке у него был меч, направленный в сторону Ли Сяо.
Ли Сяо замер.
Меч Сюй Линъюня сверкнул холодным светом. Он тихо произнёс:
— Ваше Величество, это моя мать. Вы обещали мне хорошо к ней относиться.
— Пожар!
— Убийцы!
— Защитите Его Величество!
Внезапно воцарился хаос. Во всём дворце Великой Юй на закате поднялась полная неразбериха. Кругом раздавались крики служанок, а бушующее пламя, разгоревшееся в зале Яньхэ, уже перекинулось на императорский кабинет.
Волосы Сюй Линъюня всё ещё были мокрыми, но парадное одеяние дракона вопреки ожиданию сидело на нём ровно и аккуратно.
За пределами зала царил хаос, когда Сюй Линъюнь сказал:
— Никому не входить.
Внутри остались лишь вдовствующая императрица, Ли Сяо и Сюй Линъюнь.
— Она в самом деле твоя мать, — медленно произнёс Ли Сяо. — Поздравляю с воссоединением, Линъюнь.
Сюй Линъюнь закрыл глаза, глубоко вздохнул и тихо сказал:
— Мать-императрица, я вернулся.
— Сын мой! — заливаясь слезами, вдовствующая императрица бросилась с места, обхватила ноги Сюй Линъюня и разрыдалась.
Сюй Линъюнь пристально смотрел в глаза Ли Сяо.
— Тан Сы передал вам сообщение? — спросил он.
В глазах Ли Сяо мелькнуло недоумение, и он покачал головой.
В мгновение во взгляде Сюй Линъюня появилась тревога:
— Не передал?
Ли Сяо произнёс:
— Наконец-то я всё понял. Ты всё это спланировал.
Сюй Линъюнь ответил:
— Чэнцин и императрица под охраной моих людей. Ждите здесь.
— Чего? — Ли Сяо горько усмехнулся. — Когда ты бросишь меня в темницу, а потом отрубишь голову как узурпатору и вывесишь её на всеобщее обозрение?
Сюй Линъюнь промолчал. Ли Сяо тоже не сказал ни слова.
— Дай мне меч, — потребовал Ли Сяо.
Сюй Линъюнь покачал головой, и Ли Сяо взревел:
— Дай мне меч!
Сюй Линъюнь с протяжным звоном вложил клинок в ножны, помог вдовствующей императрице сесть на стул и произнес:
— Мать-императрица, ваш отъезд в походный дворец в Циньчжоу был всего лишь приманкой... — С этими словами он указал ножнами в сторону Ли Сяо: — Чтобы усыпить его бдительность. Этот сын угадал?
Плач вдовствующей императрицы прекратился.
Ли Сяо дрожал, с ненавистью смотря на неё.
— Вашего сына подменил Фу Фэн, — спокойно сказал Сюй Линъюнь. — Это вы тайно приказали Линь И поставить на место дворцовой стражи людей Тан Цюэ. Иначе откуда бы у Линь И появилась возможность менять караульных внутренних покоев?
— Хорошо, что ты понял, — голос вдовствующей императрицы всё ещё дрожал. — Ты наконец вернулся, мои старания не пропали даром.
Сюй Линъюнь взглянул на Ли Сяо, затем на вдовствующую императрицу:
— И в столицу меня вернули по вашему приказу.
Вдовствующая императрица закрыла глаза и медленно кивнула.
— Скоро придут чиновники, — по щекам вдовствующей императрицы текли слёзы. — Мать тогда не поехала за тобой в Цзянчжоу, потому что покойный император не должен был об этом узнать. Если бы ему стало известно, что принца подменили, разве они с покойной императрицей просто так оставили бы это?
Сюй Линъюнь ответил:
— Я понимаю. После смерти императора у вас оставалась лишь одна фигура на доске — Ли Сяо, и вы не могли меня вернуть, поэтому тянули до сегодняшнего дня.
Вдовствующая императрица открыла глаза:
— Сын мой, подойди, дай матери взглянуть на тебя.
Сюй Линъюнь не шелохнулся и спокойно произнёс:
— Мать-императрица, вы забыли, что я ношу фамилию Сюй.
— Если сегодня всё идёт по вашему плану, — он посмотрел на Ли Сяо, затем на вдовствующую императрицу, в его глазах читалась полная растерянность, — то престол дома Ли действительно наконец вернулся ко мне.
— Но как же моя настоящая мать?! — внезапно выкрикнул Сюй Линъюнь. — Семья Сюй, что растила меня все эти годы, вот мои родные отец и мать! Милость рождения не сравнится с милостью воспитания. Если бы на этот раз он не раскрыл всю правду, боюсь, вы бы и за всю жизнь не вспомнили обо мне и не вернули обратно!
— Я не знала, — ответила вдовствующая императрица. — Сын мой, когда ты служил Инну, я уже чувствовала, что что-то не так... Позже, услышав, что ты носишь фамилию Сюй... я вспомнила те события. Я думала, что ты погиб вместе с губернатором Сюем. Как ты можешь так говорить? Я же твоя родная мать!
— А что с ним? — Сюй Линъюнь указал на молчавшего всё это время Ли Сяо. — Ты планируешь его казнить?
Вдовствующая императрица, не в силах справиться с горем, откинулась на спинку стула и разрыдалась.
— Это не было волей матери-императрицы... — болезненно произнесла она. — Линъюнь, мать хочет загладить свою вину перед тобой...
С грохотом двери зала Янсинь распахнулись.
Линь И вошёл во главе придворных чинов, начиная от канцлеров государственной канцелярии, заканчивая помощниками министров шести министерств. Все они стояли в полной растерянности.
— Ваше Величество! — В панике собравшиеся во дворце сановники благоговейно бросились кланяться в пол перед Ли Сяо.
— Все встаньте, — повернувшись, приказал Линь И. — Вот наш истинный государь.
Как только были произнесены эти слова, в зале воцарилась тишина.
Тан Цюэ, стоявший во главе генералов, накрыл ладонью кулак перед Сюй Линъюнем и громко провозгласил:
— С почтением встречаем вернувшегося во дворец Его Величество!
Придворные загалдели, словно услышав нечто совершенно невероятное.
Вдовствующая императрица, восседая в центре зала Янсинь, неторопливо произнесла:
— Престарелый царедворец Линь, прошу, объясните дорогим собравшимся сановникам суть происходящего.
Линь И, пройдя мимо Сюй Линъюня, остановился перед Ли Сяо и громко объявил:
— Господа сановники, этот тип...
Ли Сяо посмотрел на Сюй Линъюня за спиной Линь И, словно предчувствуя, что он вот-вот собирается что-то предпринять.
— ...вовсе не настоящий...
— Защищайте Его Величество! — Снаружи раздался громкий клич, и прозвучал голос Тан Сы: — Престарелый царедворец Линь замышляет мятеж! Он держит в заложниках вдовствующую императрицу, чтобы принудить государя отречься от престола!
Тин Хайшэн произнёс:
— Линь И вступил в сговор с Тан Цюэ и восстал против императора! Господа сановники, прошу, покиньте зал Янсинь, дабы не оказаться в руках мятежников!
В тот миг снаружи снова поднялось смятение. Императорская гвардия плотным кольцом окружила весь зал Янсинь, а личная охрана Тан Цюэ у ворот, атакованная пятикратно превосходящими их силами императорской гвардии, мгновенно полегла на месте!
Линь И изумлённо обернулся, и в этот самый момент Сюй Линъюнь чётким движением вогнал меч ему в спину, пронзив насквозь грудь!
Вдовствующая императрица вскрикнула и упала в обморок.
— Это...
— Двести пятьдесят семь жизней семьи Сюй, — спокойно произнёс Сюй Линъюнь. — Этот удар мечом покончит с прошлыми обидами, престарелый царедворец Линь.
Линь И одеревенело повернул голову, но не смог разглядеть выражения лица Сюй Линъюня. Тот лёгким движением провернул клинок в ране, и из неё струёй забила кровь, залив драконье платье Сюй Линъюня.
В момент, когда Тан Сы и Тин Хайшэн ворвались в зал с войсками, седые усы Линь И задрожали. Он рухнул на колени, распластался на полу и умер с широко раскрытыми глазами.
Сюй Линъюнь вложил меч в ножны и многозначительно посмотрел на Ли Сяо.
Ли Сяо нахмурился, застыв от удивления.
— Ваше Величество? — произнёс Сюй Линъюнь. — Вдовствующая императрица потеряла сознание, прикажите немедленно отвести её отдохнуть.
Сняв с пояса императорский меч и сбросив драконье платье, он преклонил колено:
— Линь И давно замышлял измену. Ваш слуга действовал сообразно обстоятельствам и не успел доложить об этом Вашему Величеству. Прошу Ваше Величество наказать меня.
Ли Сяо мгновенно пришёл в себя и объявил:
— Линь И взял в заложники вдовствующую императрицу и совершил государственную измену, но теперь вы все в безопасности. Помощник министра Тин и генерал Тан проявили доблесть при защите трона. Сперва проведите дорогих собравшихся сановников по домам.
— Затем отведите вдовствующую императрицу отдыхать, — распорядился Ли Сяо. — Всех, кого ввёл в заблуждение этот негодяй, после этой ночи преследовать не будут. Генерал Тан Сы, проведи тщательную проверку дежурных стражников.
Придворные, так и не поняв, зачем их вызвали, в полной растерянности разошлись по домам. Тревога оказалась ложной.
Пожар во дворце уже потушили, но, глядя на усеявшие землю тела, можно было представить, сколько ещё смертей повлечёт завтрашнее расследование.
Когда вдовствующую императрицу увели, а сановники покинули зал Янсинь, внутри остались лишь Ли Сяо, стоящий на коленях Сюй Линъюнь и труп Линь И с не закрывшимися после смерти глазами.
— Я помог вам избавиться от главной проблемы, — сказал Сюй Линъюнь. — Теперь пронзите меня мечом и сможете спокойно править до конца своих дней.
Ли Сяо ответил:
— Ты прекрасно справился.
Тан Сы во главе войск вошёл в зал и, дрожа, преклонил колено:
— Ваш слуга прибыл на защиту Вашего Величества с опозданием, потревожил покой Сына Неба и заслуживает десяти тысяч смертей. Вчера Тин Хайшэн сообщил вашему слуге весть, переданную Сюй Линъюнем, но дело было столь важно, что ваш слуга не осмелился без нужды тревожить Ваше Величество и лишь заранее расставил стражу во дворце...
Ли Сяо и Сюй Линъюнь слегка повернули головы, глядя на Тан Сы.
— Ничего страшного, — произнёс Ли Сяо. — Просто ложная тревога. Арестуй Сюй Линъюня и заключи его в камеру смертников до суда.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400763
