— Докладываю Вашему Высочеству! — менее чем через два кэ* солдат вернулся вновь. — Генерал Чжан просит Ваше Высочество вернуться в резиденцию для обсуждения важного дела.
* 1 кэ — 15 минут.
Ли Цинчэн наслаждался игрой на цине посреди реки и, недовольный, промолвил:
— Как я вернусь в такой ливень? Что за важное дело? Пусть он сначала отдохнёт и подлечит раны.
Солдат настаивал:
— Генерал Чжан сказал, что это дело жизни и смерти!
Ли Цинчэну ничего не оставалось. Он поднялся с колен Фан Цинъюя, и они встали друг напротив друга. Ли Цинчэн завязал Фан Цинъюю пояс и поправил полы халата. Тот стоял как ни в чём не бывало, позволяя Ли Цинчэну прислуживать ему, а после того, как привел себя в порядок, обнял его, крепко поцеловал и повёл под дождем.
В тот же вечер, у бокового павильона усадьбы Хань.
Ли Цинчэн вернулся промокшим до нитки, принял полотенце, вытер голову, переоделся в сухое и сел в боковом павильоне.
— Вернулся, — сказал Ли Цинчэн. — А где кречет?
Чжан Му свистнул, и кречет, стряхнув дождевую воду, плавно подлетел и сел перед столиком.
Ли Цинчэн отослал слуг, и в боковом павильоне остались двое телохранителей — Чжан Му и Фан Цинъюй.
Чжан Му положил холщовый свёрток на столик перед Ли Цинчэном и открыл его. Внутри лежали с десяток жетонов и пара наручей.
— Что это? — Ли Цинчэн поднял одну вещь.
Чжан Му ответил:
— Нашел в ущелье. Вещи из волчьего логова.
Ли Цинчэн некоторое время разглядывал предметы, а затем внезапно спросил:
— Это вещи войск Цзянчжоу? Что это значит?
Чжан Му медленно покачал головой, глядя на Ли Цинчэна.
Фан Цинъюй пояснил:
— Он хочет сказать, что тех, кто устроил нам засаду, прислал твой дядя.
Ли Цинчэн на мгновение замер.
После длительного молчания Ли Цинчэн отложил свёрток в сторону:
— Не может быть.
Фан Цинъюй с улыбкой произнёс:
— Я тоже считаю, что это невозможно.
Чжан Му ответил:
— Я верю лишь тому, что видел.
Ли Цинчэн воскликнул:
— Это лишено всякого смысла! Если это солдаты дяди, как они там погибли?!
Чжан Му произнёс:
— Разъярённые волки не подчиняются никому.
Ли Цинчэн возразил:
— Это не мог быть он.
Чжан Му продолжил:
— Раз ты так считаешь, я пойду к нему с доказательствами и спрошу об этом.
Фан Цинъюй резко произнес:
— Хочешь спугнуть змею?!
Чжан Му заявил:
— Ты тоже боишься.
Фан Цинъюй парировал:
— Этого просто не может быть!
Ли Цинчэн крикнул:
— Хватит!
Это дело ни в коем случае нельзя было разглашать. Ли Цинчэна будто громом поразило. Хотя он категорически отвергал предположение Чжан Му, но действовать нужно было осторожно: один неверный ход — и они будут уничтожены.
— Я не беспокоюсь об этом, — с раздражением сказал Ли Цинчэн. — Дядя не такой человек.
— Как ты можешь не беспокоиться?! — недоверчиво произнёс Фан Цинъюй.
Ли Цинчэн резко пришел в себя. Независимо от того, был ли в этом замешан Хань Цанхай, нельзя было идти на поводу у эмоций. Если оставить это дело без внимания, оно выльется в еще большую для него проблему.
Ли Цинчэн спросил:
— Немой, ты ручаешься, что в доказательствах нет никаких сомнений?
Чжан Му смотрел на Ли Цинчэна и медленно произнёс:
— Цинчэн, Му-гэ готов умереть за тебя.
Внезапно грянул гром. Зрачки Ли Цинчэна сузились, и в глазах тотчас отразились скалы горы Фэн.
У Фэнгуань на тысячи ли разносился клич кречетов, а на склонах горы Фэн кружились алые листья.
— Цинчэн, — Чжан Му произнёс слово за словом. — Му-гэ готов умереть за тебя.
Грянул ещё один глухой гром. Ли Цинчэн мгновенно содрогнулся всем телом, перевёл дух и пришёл в себя.
— Все... — рука Ли Цинчэна слегка дрожала, он бессознательно сделал отгоняющий жест. — Все выйдите. Дайте мне все обдумать.
Фан Цинъюй искоса взглянул на Чжан Му, повернулся и вышел.
— Немой, выйди, — добавил Ли Цинчэн, когда Чжан Му остался стоять на месте.
— Я очень рад, что ты вернулся живым. — Ли Цинчэн глубоко вдохнул, понимая серьёзность момента. Сейчас было не время для упрёков. — Давай не будем ворошить прошлое. Иди перевяжи раны.
Чжан Му словно чего-то ждал, но не дождался. Он угрюмо развернулся, вышел из бокового павильона и закрыл за собой дверь.
Ли Цинчэн в павильоне тщательно осмотрел вещи, принесённые Чжан Му, а затем вспомнил недавнее поведение Хань Цанхая. В нем не было и тени притворства.
Тогда как объяснить ситуацию со снаряжением войск Цзянчжоу? Они сражались с волчьей стаей, или же солдат Цзянчжоу убил тот погонщик волков?
— Сначала предположим, что дядя об этом не в курсе, — пробормотал себе под нос Ли Цинчэн.
Хань Цанхай не знал о волчьей стае в горах, и только когда Ли Цинчэн упомянул о нападении волков, тот послал людей на разведку. Однако этот отряд действительно носил форму войск Цзянчжоу.
Тогда это его подчинённые? Ли Цинчэн счёл вероятным, что подчинённых губернатора подкупил двор, поскольку при покойном императоре такое случалось не раз. Ли Су неоднократно устраивал казни военачальников, опираясь на доносы тайных осведомителей. Ныне Хань Цанхай, совмещая посты губернатора и генерал-губернатора, контролировал город Цзя силой пятидесятитысячной армии. Поскольку устранить его напрямую невозможно, можно лишь внедрить в его окружение шпионов.
Сначала следует проверить, нет ли у дяди тайной переписки с императорским двором. Ли Цинчэн примерно составил план. Когда он толкнул дверь и вышел, дождь уже ослаб.
Чжан Му стоял голым в боковой комнате, а солдат поднял чашу и вылил ее содержимое ему на спину.
Ли Цинчэн спросил:
— Что вы делаете?
Чжан Му, услышав голос Ли Цинчэна, мгновенно покраснел до самой шеи и оттолкнул солдата. Пиала для алкоголя разбилась о пол. Затем он нырнул на кровать, натянул одеяло и исчез под пологом.
Солдат пояснил:
— На теле генерала Чжана раны. Он опасается заразиться бешенством от волчьих когтей, так что попросил обработать раны шаоцзю*.
* Шаоцзю (烧酒) — китайская 50-градусная водка.
Ли Цинчэн приказал:
— Я сам это сделаю. Выйди.
— Не... не подходи, — смущённо пробормотал Чжан Му.
Ли Цинчэн улыбнулся:
— Ты весь изранен, потому что работал ради меня, так что теперь я обязан о тебе позаботиться. Подвинься.
Чжан Му молчал.
Ли Цинчэн налил шаоцзю в пиалу и терпеливо повторил:
— Подвинься.
Чжан Му не шелохнулся.
Ли Цинчэн вспомнил отцовские слова и, подражая его тону, спросил:
— Сановник Чжан, ты на меня чем-то обижен?
Чжан Му ответил:
— Нет.
Ли Цинчэн сказал:
— Тогда иди ко мне.
Чжан Му развернул плечи. Линии его тела были покрыты твердыми мышцами, а на бронзовой коже зияли трещины с ужасающе серыми рубцами. Ли Цинчэн смочил рулон ткани в алкоголе и вдавил его в рану Чжан Му. Волчьи царапины представляли собой жуткое зрелище, каждая из них состояла из четырех параллельных полос.
Ли Цинчэну от одного взгляда на него было больно. При каждом нажатии на кожу, он выдавливал немного шаоцзю, и Чжан Му лишь слегка вздрагивал, прикусывая губу, словно хотел что-то сказать.
Фан Цинъюй вошёл, распахнув дверь:
— Ты все обдумал?
Ли Цинчэн ответил:
— Обдумал. Завтра пройдёмся по лагерю, но сначала заглянем в администрацию провинции.
Фан Цинъюй спросил:
— Думаешь, это он?
Ли Цинчэн медленно покачал головой:
— Я верю, что дядя не стал бы этого делать. Но его подчинённые — возможно.
— Не иди на поводу у эмоций, — произнёс Чжан Му. — Это ты меня этому научил.
Ли Цинчэн с лёгкой улыбкой ответил:
— Но я человек эмоциональный. В один момент могу радоваться, в другой грустить. В тот день во время пожара во дворце я чуть не принял тебя за предателя.
Фан Цинъюй вмешался:
— Я сам это сделаю. Раны нагноились, грязно.
— Ничего, — сказал Ли Цинчэн. — Подожди меня в зале.
Ли Цинчэн израсходовал весь кувшин шаоцзю. Чжан Му, по-прежнему обнажённый, сидя спиной к внешней части кровати, размотал бинт с руки и перевязал свою спину.
Тогда Ли Цинчэн произнес:
— Поправляйся. Ты хорошо постарался, немой.
Чжан Му промолчал. Перевязав раны, он натянул штаны и рубаху.
— Я распоряжусь подать ужин в твою комнату, — добавил Ли Цинчэн.
После ужина Чжан Му вышел из комнаты, и, увидев разговаривающих Ли Цинчэна и Фан Цинъюя, молча встал за спиной Ли Цинчэна.
Он сказал:
— Немой, возвращайся и отдыхай. Раны требуют покоя.
Чжан Му покачал головой.
— Иди обратно. Кто-то видел, что ты вернулся?
Фан Цинъюй улыбнулся:
— Нам нельзя это раскрывать.
Чжан Му снова покачал головой. Он просто стоял на месте, не произнося ни слова.
— Возвращайся в комнату и отдыхай. — произнес Ли Цинчэн. — Хочешь, чтобы я тебя умолял?
Чжан Му стоял неподвижно, и Ли Цинчэн сдался:
— Хотя бы сядь?
Фан Цинъюй улыбнулся и насмешливо сказал:
— У Чжан-сюна всегда такой характер.
Ли Цинчэну страстно хотелось вскочить и отдубасить этого телохранителя, но, помня о важных разведданных, что тот доставил, а также о том, как выдался их прошлый побег, сдержался. За годы рядом Ли Цинчэн твёрдо усвоил, что пока этот чурбан здесь, он будет нарочно выводить его из себя. Взвесив всё, он понял, что сейчас не время для гнева, и подавил раздражение.
— Ладно, — с лёгкой улыбкой сказал Ли Цинчэн. — Давайте тогда ляжем сегодня пораньше, чтобы не мучить тебя.
— Что насчет того, что мы обсуждали ранее, — произнес Фан Цинъюй.
Ли Цинчэн сказал:
— Я отвлеку дядю, а ты тем временем осмотришь лагерь. Запоминай любые странности. Когда вернешься, подробно все обсудим.
Фан Цинъюй, сжав подбородок, медленно произнёс:
— Не будем сообщать об этом твоему дяде?
Ли Цинчэн вслед спросил:
— А ты как считаешь?
Фан Цинъюй задумался, и Ли Цинчэн обернулся:
— Немой, мы можем проверить дядю? Если да, то как это сделать безопасно?
Взгляд Чжан Му был полон недоумения.
— Он не понимает, — сказал Ли Цинчэн. — Давайте пока остановимся на этом. К тому же, я уверен, кто-то из солдат спасся. Внимательнее осмотри лазарет.
Фан Цинъюй кивнул, и Ли Цинчэн зевнул. Днем он попал под дождь, еще и вдобавок получил сильное потрясение. Он почувствовал себя очень уставшим и сразу удалился в покои.
Едва Ли Цинчэн вошёл в спальню, Чжан Му встал на стражу у дверей.
Сделав в зале несколько пометок, Фан Цинъюй сбросил верхний халат, оставшись в белоснежной нижней рубахе и коротких штанах, обнажавших мускулистые ноги. В деревянных сандалиях он, шаркая стопами, с радостным видом прошёл по цветочной галерее и остановился у покоев Ли Цинчэна.
Вежливо кивнув Чжан Му, Фан Цинъюй протянул руку к дверям.
Чжан Му, словно сова в темноте, хриплым голосом, слышным лишь им двоим, произнёс:
— Если посмеешь его тронуть — я тебя убью.
Фан Цинъюй ответил:
— Сейчас ты мне не соперник.
Чжан Му бросил:
— Попробуй.
Фан Цинъюй неспешно промолвил:
— Убьёшь меня, и он тоже тебя казнит.
Чжан Му глухо ответил:
— Это неважно.
— Я-то уж смерти не боюсь, — лениво протянул Фан Цинъюй. — Но если мы оба... нет, если я умру, как тогда Цинчэн будет жить, совсем одинешенек?
Услышав это, Чжан Му погасил свой убийственный блеск в глазах, и Фан Цинъюй похлопал его по плечу, вздохнув:
— Чжан-сюн, разве я тебя трогал? Вроде настоящий мужчина, а такой мелочный?
Бесстыдно усмехнувшись, он ушёл.
В покоях Ли Цинчэн, услышав стук деревянных сандалий, вскочил:
— Цин-гэ?
Фан Цинъюй замер у галереи. Лунный диск отбрасывал его профиль на окно. Позади, чуть поодаль, вытянулась тень Чжан Му.
Голос Фан Цинъюя звенел улыбкой:
— Ничего. Я просто хотел постоять ночью на страже.
— Идите все спать, — отозвался Ли Цинчэн. — Не нужно вести себя как во дворце.
Фан Цинъюй ответил:
— Хорошо.
Фан Цинъюй ушёл, а Чжан Му остался стоять у дверей покоев. Ли Цинчэн снова произнес:
— Немой, иди тоже отдыхать.
Чжан Му стоял непоколебимо, словно гора, и, несколько раз повторив приказ, Ли Цинчэн сдался. В душе он вздохнул: «Как небеса породили такого упрямца?» — и, не обращая на него больше внимания, лёг спать.
На рассвете следующего дня прекратился дождь, и небо прояснилось. Влажный пар проник в покои.
Когда Ли Цинчэн в полусне открыл глаза, Фан Цинъюй нежно прильнул к его губам.
Разомкнув уста, Фан Цинъюй улыбнулся:
— Проснулся.
Потянувшись, Ли Цинчэн с лёгким румянцем на лице нахмурился, оттолкнул Фан Цинъюя и огляделся:
— Где немой?
— С первыми петухами ушёл спать.
Фан Цинъюй бережно облачил Ли Цинчэна в одежды. Его движения, отточенные за десять лет, были естественны и привычны, словно у учтивого новобрачного, лелеющего свою любимую супругу. Ли Цинчэн сидел смирно, позволяя ему привести себя в порядок, а затем взял его за руку и направился вместе с ним в главный зал.
Чжан Му еще спал. Ли Цинчэн, позавтракав, вышел постоять на крытой галерее. На влажной голубо-серой брусчатке мостовых Цзянчжоу в разные стороны маленькими группами сновали женщины с корзинами. Все они были наряжены в синие или лиловые вышитые халаты.
Слава о Цзянчжоуских девушках — высоких и нежных — ходила по всей Центральной равнине. С прояснившимся после дождя небом и голубо-серыми мостовыми они сливались в единую картину, несказанно прекрасную для взора.
Ли Цинчэн глубоко вдохнул и закрыл глаза, о чем-то задумавшись.
— О чем ты опять думаешь? — спросил за его спиной Фан Цинъюй.
Ли Цинчэн ответил:
— Хм... Я вспоминал наставления отца-императора: «Правитель должен быть нетороплив, но не медлителен. Должен взирать на простой народ и хранить Поднебесную в сердце. Должен быть грозен, но не жесток, скромен, но не угодлив...»
Ли Цинчэн медленно приоткрыл глаза. Взгляд его засиял, и весь облик заиграл новым светом, словно он стал совсем другим человеком. Глаза излучали теплоту, но не утратили решительности. Заложив руки за спину и приподняв стопу, он с подчеркнутой важностью сделал шаг, а затем рассмеялся вместе с Фан Цинъюем.
— Сановник Фан, ну как? — беспечно спросил Ли Цинчэн.
— Неплохо, — кивнул Фан Цинъюй.
Ли Цинчэн впереди, а Фан Цинъюй сзади, свернули с улицы и пешком направились в администрацию города Цзян.
Чжан Му резко поднялся, его голова ещё немного болела. Наспех запахнув военный халат, он вышел из комнаты. Служанка игриво улыбнулась:
— Генерал Чжан проснулся?
— Где Его Высочество? — спросил Чжан Му.
Служанка ответила:
— Его Высочество и господин Фан вышли на улицу. Они просили генерала Чжана позавтракать и поправляться дома.
Чжан Му: «...»
После ночной бури с ливнем двор устилали увядшие цветы и листья. Чжан Му стоял посреди двора, объятый раскаянием.
Ли Цинчэн сошёл с повозки. Хань Цанхай лично вышел из администрации провинции ему навстречу и низко поклонился:
— Ваше Высочество за эти дни привыкли к этому месту?
Ли Цинчэн поспешно поддержал его:
— Я приехал посмотреть на дядины войска.
Хань Цанхай ответил:
— Прошу, проходите, Ваше Высочество. Ваш слуга сейчас все подготовит.
Ли Цинчэн обошел администрацию провинции, и, увидев на столах разложенные дела и реестры, касающиеся передислокации войск Цзянчжоу, снабжения продовольствием и фуражом, тут же отбросил все сомнения. Когда он вошел внутрь, Хань Цанхай как раз менял доспехи. В администрации было два кабинета. Один был забит архивами, военными реестрами и тому подобным; в другом же на полу была постлана постель. Видимо, все эти дни Хань Цанхай трудился тут, занятый настолько, что даже не возвращался домой.
— Ваше Высочество, подождите снаружи... — Хань Цанхай заметил Ли Цинчэна в зеркале.
Ли Цинчэн улыбнулся:
— Дядя, мы здесь одни. Хватит всяких «Ваших Высочеств».
Хань Цанхай с серьезным взглядом ответил:
— Цинчэн, установленные правила никто не отменял. Как может взрослый мужчина вести себя, словно мартышка?
Когда Хань Цанхай начал переодеваться из боевого халата в доспехи, он усмехнулся:
— Ты и твоя мать кое в чём похожи.
— В чём? — спросил Ли Цинчэн.
Хань Цанхай произнес:
— Перед тем, как уехать с твоим отцом в столицу, твоя мать тоже постоянно, никого не предупреждая, навещала меня... Но женщине это простительно, а ты мужчина...
— Дядя, ты не ценишь доброго к себе отношения! — взорвался Ли Цинчэн и, рассерженный, выбежал из комнаты.
Хань Цанхай громко рассмеялся.
Фан Цинъюй изучал именные списки и, увидев Ли Цинчэна, сказал:
— Это маловероятно.
— Мы не можем в нем сомневаться. Это точно не он, — заявил Ли Цинчэн.
Фан Цинъюй понизил голос:
— Кто же тогда? Немого обманули?
— Или обманули дядю, — ответил Ли Цинчэн.
Пока они еще шептались, Хань Цанхай, переодевшись в чёрные доспехи, с видом, полным отваги и достоинства, вышел и сказал:
— Прикажете выстроить войска?
Ли Цинчэн мгновенно улыбнулся:
— Нет. Мы просто пройдёмся по лагерю.
Хань Цанхай кивнул. Поскольку Ли Цинчэн отказался от помпезности и пожелал лишь осмотреть лагерь, они просто отправились по основному маршруту. Хань Цанхай сразу же вышел, чтобы приказать подготовить экипаж, и повёз обоих в военный лагерь за городом.
Там стояло непосредственно подчинённое Хань Цанхаю войско Цзянчжоу. Несмотря на жаркую погоду, несшие службу солдаты все до одного были облачены в доспехи из чёрного металла.
Хань Цанхай управлял армией чрезвычайно строго. Воинский порядок был безупречен, а система командования — отлаженной. Повсюду, где они проходили, солдаты поднимались и отдавали Ли Цинчэну честь.
— Такая элитная армия, — похвалил Ли Цинчэн. — Дядя, ты отлично командуешь войсками.
Хань Цанхай ответил:
— Ваше Высочество еще не видели их в бою. Никто из них не испытывает страха пред лицом смерти.
— Как ты их тренируешь? — спросил Ли Цинчэн.
Хань Цанхай улыбнулся:
— У восточного устья реки Хань время от времени появляются пираты, а иностранцы с островов часто вторгаются в Циньчжоу и Дунхай. На них Чёрные Доспехи и тренируются.
Пройдя круг и не обнаружив ничего странного, Ли Цинчэн спросил:
— Как вы размещаете раненых?
Хань Цанхай слегка удивился и ответил:
— Раненых солдат размещают в западной части города. Но каждый воин Черных Доспехов бьется насмерть, так что редко случается так, что кто-то возвращается с лёгкими ранениями.
Поднявшись повыше, Ли Цинчэн увидел лагерь на холме неподалёку от казарм Чёрных Доспехов и спросил:
— Дядя, а там что?
Хань Цанхай ответил:
— Резервный корпус армии Цзянчжоу. Всего в нем пятнадцать тысяч человек. В сезон полевых работ они помогают обрабатывать земли вокруг города, а в межсезонье, получая половину жалованья, тренируют новобранцев на холмах. Ежегодно с ними проводят смотры. Тех, кто выдержит испытания, зачисляют в войско Черных Доспехов.
Ли Цинчэн медленно кивнул, погружённый в размышления. Спустившись с дозорной башни, он улыбнулся:
— И вправду дельный подход.
Хань Цанхай пояснил:
— Дядя лично послал туда человека, чтобы он тренировал их. Его зовут Хэ Цзинь. По должности он чиновник, но хорошо знаком с военными трактатами, и его стратегический ум не уступает моему. Он выходец из школы нынешнего канцлера Ван Сюя и был направлен ко мне ещё при покойном императоре.
Ли Цинчэн слегка шевельнул пальцами. Фан Цинъюй понял, коснулся его своим мизинцем, и они незаметно разъединили руки. Сигнал был передан. Фан Цинъюй улыбнулся:
— Господин Хань, я могу осмотреть окрестности?
Хань Цанхай кивнул:
— Прошу, не стесняйтесь, господин Фан.
Ли Цинчэн с Хань Цанхаем шли вдоль лагеря. Ли Цинчэн спросил:
— Что за человек этот Хэ Цзинь?
Хань Цанхай ответил:
— Все эти годы нас с Хэ Цзинем связывали братские чувства. Он прямодушный и простой в общении. Узнав о вашем приезде, он хотел лично присягнуть вам на верность, но срочные тренировки новобранцев не терпели отлагательств*, поэтому я велел ему явиться через несколько дней, когда он завершит свои дела.
* Досл. «давит на брови и ресницы» (迫在眉睫).
Ли Цинчэн медленно облизал губы, с полуулыбкой глядя на Хань Цанхая.
— Что? — бровь Хань Цанхая дёрнулась. — Опять подумал о чем-то дурном?
— Нет, — ответил Ли Цинчэн. При мысли о том, что Хань Цанхай за тридцать лет всё ещё не женился, он смутно испытал странное чувство.
Фан Цинъюй, выйдя из лагеря, подобрал полы одежд, взмыл в воздух и нырнул в траву высотой по пояс, устремившись к соседнему холму.
Быстро достигнув резервного лагеря, он бегло окинул взглядом сторожевые вышки.
В отличие от казарм Черных Доспехов, здешний лагерь был укреплён основательно. По всему его периметру высились колья в человеческий рост. Фан Цинъюй, едва приблизившись, услышал лай собак и не рискнул идти дальше.
Медленно обойдя лагерь, он заметил на земле едва различимые следы колес. После вчерашнего ливня колея из грязи тянулась к ущелью за горой.
Немного осмотревшись, Фан Цинъюй скрылся за холмом. Идя по следам, он поднимался и спускался, не покидая зарослей, чтобы не оставить следов.
Когда колея прервалась, в ущелье он увидел свежевскопанную землю, пожелтевшую от дождя.
Подойдя ближе, он ткнул пальцем в грязь, вынул его и понюхал. Донесся лёгкий запах крови. У Фан Цинъюя больше не оставалось сомнений. Ускоренным шагом он отправился к Ли Цинчэну.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400734
