Су Цзыму немного посидел в одиночестве, чувствуя некоторую беспомощность. Его навыки опытного водителя перед таким новичком, как Цзин Чэнь, даже если показать лишь верхушку айсберга, хватило бы Цзин Чэню, чтобы размышлять целый год.
Су Цзыму потянулся рукой в другую сторону, но Цзин Чэнь не позволил. Су Цзыму, терпя внутренний дискомфорт, спросил Цзин Чэня:
— Не хочешь?
Цзин Чэнь, что было редкостью, выразил свои самые искренние мысли:
— Угу.
Су Цзыму рассмеялся от злости:
— Не хочешь, а всё это время ты что, играл со мной?
Цзин Чэнь покачал головой:
— Нет. Если я уйду первым, тебе будет плохо.
— Тогда тебе не следовало так поступать, — сказал Су Цзыму. — Если не хочешь, нам и не нужно было жениться. Сейчас мы уже на пороге, остался последний шаг, чтобы войти внутрь...
Су Цзыму сердито перевел дух.
— И только сейчас ты говоришь?
Цзин Чэнь смущенно не находил слов, его тело по-прежнему было чрезмерно скрючено в объятиях Су Цзыму:
— Я... могу помочь тебе, контролируя феромоны.
Су Цзыму на мгновение замер, его лицо потемнело:
— У меня нет препаратов, которые позволили бы тебе контролировать феромоны.
По мере того как Цзин Чэнь замолкал и долго не двигался, первоначальное сознание Су Цзыму постепенно поглощалось.
Наконец он сказал:
— Не смей меня метить. Ни временно, ни навсегда.
Цзин Чэнь поднял руку, поправил свои очки в черной оправе и тихо кивнул.
Следующие три дня, несомненно, были мучительными. Для Су Цзыму это тоже был первый раз, когда у него был период течки рядом со взрослым Альфой. Сама его течка началась позже, чем у обычных Омег — первый раз в двадцать два года. Если бы не Су Пинвэнь, который каждый месяц водил его на обследование, Су Цзыму наверняка решил бы, что он Бета.
Это ощущение было очень непривычным, и он одновременно чувствовал унижение.
Хотя Цзин Чэнь достаточно заботился и уважал его, сознание Су Цзыму полностью вышло из-под его контроля, и это было ужасно. В любой момент мог найтись тот, кто мог бы отнять его жизнь.
Су Цзыму считал, что ему унизительно и тяжело, но по сравнению с Цзин Чэнем это было сущей ерундой.
Цзин Чэню было еще хуже. Ему было плохо везде. Все эти дни ему приходилось сдерживать свои феромоны, не давая им вырваться наружу, а также заставлять себя не срываться, чувствуя запах феромонов Омеги в период течки, носившийся в воздухе. Цзин Чэнь был на грани безумия.
Но он все же выдержал.
В последний день Су Цзыму, с бледным лицом, стиснул губы, не успев ничего сказать, погрузился в сон.
Цзин Чэнь ничего не сказал, помог Су Цзыму подоткнуть одеяло до подбородка, нежно провел большим пальцем по его подбородку с синеватыми щетиной, развернулся и вышел.
За секунду до того, как погрузиться в глубокий сон, Су Цзыму еще помнил, что Цзин Чэнь за эти три дня не переодевался, отлично контролировал феромоны и был достойным мужем.
Этот парень хорош, заслуживает того, чтобы доверить ему свое доверие.
Выйдя, Цзин Чэнь прошел более ли, прежде чем нашел такси. Сев в машину, он сказал:
— Мастер, в...
Не успев договорить, потерял сознание.
— О? Очнулся?
Цзин Чэнь пришел в себя как раз во время обхода врача. Мозг еще не успел отреагировать, и от неожиданности он выглядел довольно растерянным.
— Остались ли еще какие-то недомогания? — спросил врач.
Цзин Чэнь с трудом покачал головой, горло было сухим до хрипоты:
— Нет.
— Так я и думал, — тихо пробормотал врач. — Кроме того, что ты постоянно подавлял выделение феромонов и не позволял себе войти в период течки, серьезных повреждений вроде бы нет.
Цзин Чэнь не понял:
— Мм?
— Имею в виду, что твоя Омега ведет себя неподобающе.
Врач ткнул пальцем в руку Цзин Чэня. Тот вздрогнул от боли и с трудом выдавил:
— А-а.
Только тогда Цзин Чэнь вспомнил: поскольку он не пометил Су Цзыму, а у того была стрессовая реакция на избыток альфа-феромонов, Су Цзыму постоянно умолял Цзин Чэня дать ему больше феромонов, чтобы удовлетворить душевную жажду.
Но Су Цзыму был во власти периода течки, а он — нет.
Поэтому Цзин Чэнь все время утешал Су Цзыму, и его правое предплечье было покрыто следами укусов Су Цзыму.
— Он хороший, это я не справился, — Цзин Чэнь почти с умилением улыбнулся, поднял взгляд и спросил:
— Когда я могу выписаться?
— В любое время. Раз все в порядке, просто оформи выписку.
Цзин Чэнь поблагодарил, позвонил Ли Аньяну и пошел оформлять выписку.
Когда он доехал на такси до места, Ли Аньян уже ждал на перекрестке. Выйдя из машины, Цзин Чэнь ничего не успел спросить, как на него обрушился град вопросов:
— Как ты умудрился?
— Женился, и человека как не бывало, — Ли Аньян ходил вокруг Цзин Чэня. — Звонил тебе эти дни — не берешь трубку.
— Что, собрался деньги не зарабатывать, а просто стать заурядной богатой домашней женушкой?
Услышав это, Цзин Чэнь слегка нахмурился, но быстро расслабился и тихо сказал:
— Можно подумать.
Ли Аньян от злости на мгновение потерял дар речи, в сердцах достал сигарету, зажал ее в зубах. Огонек на кончике то разгорался, то угасал. Он выпустил дым и сказал:
— Чэнцзы, серьезно.
— Почему эти дни с тобой нельзя было связаться? Ты что, опять...
Цзин Чэнь с улыбкой прервал готовые сорваться с языка слова Ли Аньяна, швырнув нечто более важное, чем то, что тот собирался сказать:
— У него начался период течки.
Ли Аньян подавился:
— Ты правда женился на Су Цзыму?
Цзин Чэнь кивнул.
— Зачем? — сокрушенно спросил Ли Аньян. — А?
— Если бы раньше Пэй Чжао не вернулся, и ты бы за ним бегал, я бы не стал много говорить.
Он сделал паузу.
— Но ключ в том, что Пэй Чжао теперь вернулся. Если у него вдруг заноет по старой памяти, и он вернется к нему...
Ли Аньян взглянул на лицо Цзин Чэня.
— То, что ты думаешь, и реальность — всегда две разные вещи.
Цзин Чэнь не поддержал тему Ли Аньяна, поправил оправу очков, сморщил нос и спросил:
— Договорился с тем человеком для меня?
Ли Аньян вздохнул, неохотно ответив:
— Да.
— Когда придет? — спросил Цзин Чэнь.
— В четыре дня.
Ли Аньян вместе с Цзин Чэнем вошел во внутреннюю комнату и увидел, как тот снял пиджак и размотал бинт на руке.
Ли Аньян ахнул — он увидел на руке Цзин Чэня плотные следы от укусов и царапины от ногтей.
Цзин Чэнь нашел в комнате мазь, нанес тонкий слой и снова замотал рану медицинским бинтом. Рана выглядела поистине ужасающе, но выражение лица Цзин Чэня было совершенно спокойным. Закончив перевязку, он спросил:
— Сегодня днем я буду ассистировать.
— Ты с ума сошел? — глаза Ли Аньяна округлились. — Он просил именно тебя, как я такое скажу?
Цзин Чэнь усмехнулся, пожал плечами:
— Он же не знает.
Ли Аньян промолчал, что было равносильно согласию.
Когда Су Цзыму проснулся, в комнате уже никого не было, в доме стояла тишина. Он оперся на руку и сел, прислонившись к изголовью кровати, и нащупал воду, которую Цзин Чэнь оставил на его тумбочке.
Су Цзыму на мгновение замер, воспоминания последних дней хлынули обратно: как он униженно умолял Цзин Чэня дать ему феромоны; как он вцепился рукой в руку Цзин Чэня; как его ногти впились в кожу Цзин Чэня.
Цзин Чэнь с самого начала до конца не снимал одежду, сохраняя тот же вид, что и при первой встрече. Все эти дни он ухаживал за ним, сдерживаясь, чтобы не дать ни капли избыточных феромонов, которые могли бы причинить ему дискомфорт.
Су Цзыму отпил воды, встал с кровати, принял душ, переоделся в официальный костюм и, собираясь выходить, увидел на кухонном столе завтрак, который нужно было только разогреть.
Этот парень действительно внимательный, — с вздохом подумал Су Цзыму. Как раз в этот момент у него урчало в животе. Он не стал разогревать завтрак, а открыл пакет и съел, запивая холодным молоком.
Надо сказать, что Су Цзыму был тем еще чудаком — не умел готовить и при этом был привередлив. Каждый день он жил на доставке еды, все кухонные принадлежности у него были в полном комплекте, но использовались только для украшения, никогда по назначению.
Су Цзыму не отрицал, что Цзин Чэнь проявил заботу, но он был ленив и считал себя выше этого. Поэтому, если у Су Цзыму была еда, которую можно было просто открыть и съесть, он ни за что не пошел бы на кухню, чтобы включить какой-либо прибор, даже микроволновку, где нужно было всего лишь повернуть ручку.
http://bllate.org/book/15450/1370644
Готово:
