Сюй Минлан оттолкнул его за воротник, но Юй Хаохуай продолжил:
— Мы уже давно не в нашем прежнем мире. В каком нормальном мире манекены оживают и начинают убивать?! За нами наверняка установлено удалённое наблюдение, готов поспорить, что в эту самую минуту тот, кто разослал приглашения, наблюдает за нами. И этим человеком вполне может быть Чжоу Сюэжун.
Сказав это, Юй Хаохуай обернулся и увидел Чжоу Сюэжуна, полуприслонившегося к окну машины и наблюдающего за ними.
Сюй Минлан:
— К чему ты клонишь? Хочешь посеять рознь? Скажи по совести, разве без Чжоу Сюэжуна мы дожили бы до сих пор?
Юй Хаохуай вздохнул:
— Я не это имел в виду. Пока я не могу ничего утверждать наверняка. Но в любом случае предупреждаю: у меня есть кое-какие зацепки по этому делу, однако сейчас еще не время. Если я тебе все расскажу, ты все равно не поверишь. Постарайся не вести себя подозрительно в присутствии Чжоу Сюэжуна и не приближайся к нему слишком близко, понял?
Сюй Минлан фыркнул:
— Значит, после всех этих слов ты все равно отказываешься признать, что бросил нас и сбежал? Всего-то и нужно — извиниться, товарищ офицер Юй.
Брови Юй Хаохуая сомкнулись в резкую складку, будто у него на шее оказался нож:
— Решение уехать на машине было моим. Приношу свои извинения. Экстремальные условия требуют экстремальных решений, — он сделал паузу и добавил. — И кроме того, только что мы обнаружили, что машина не может выехать с этой улицы. Понимаешь, о чем я?
Сюй Минлан удивленно приподнял бровь.
— То есть, некая сила заставляет нас кружить на одном месте, мы никогда не сможем выехать. Но как только вы сели в машину, все пришло в норму, и мы смогли уехать.
Сюй Минлан на мгновение растерялся, не зная, что поражает больше: наглость этого человека или абсурдность его слов.
Вдалеке хлопнула дверца машины. Оба обернулись и увидели Чжоу Сюэжуна. Юй Хаохуай бросил Сюй Минлану многозначительный взгляд, сказал «хорошенько подумай», похлопал его по плечу и пошел обратно.
Сюй Минлан небрежно кивнул.
Чжоу Сюэжун был ранен и двигался медленно. Он совершенно естественно встал рядом с Сюй Минланом, прислонился к перилам и уставился на море. Он даже не спросил, о чем говорил Юй Хаохуай, а первым делом произнес:
— Давай перекусим.
— Позже, — ответил Сюй Минлан, раздумывая, стоит ли рассказывать Чжоу Сюэжуну о словах Юй Хаохуая.
— Спасибо тебе, — неожиданно произнес Чжоу Сюэжун.
Сюй Минлан на секунду задумался, понял, что тот имеет в виду события в горящем здании, и затараторил:
— Да не за что, — напомнив, что это Чжоу Сюэжун спас его первым.
Снежинки беззвучно кружились вокруг них. Всепоглощающая белизна заставила Сюй Минлана задуматься, не грозит ли ему снежная слепота, если все будет продолжаться так же. Он вдохнул, вобрав полную грудь холодного воздуха, от которого даже мозги слегка занемели, и неожиданно проговорил:
— Знаешь, в какой-то момент я даже пожалел.
— Я уже почти смирился с мыслью оставить Е Цзявэнь. Если бы не увидел своими глазами, как ее руки и ноги появились, словно по волшебству, я бы никогда не поверил, что живой человек может быть спрятан в другом пространстве, невидимый и недоступный.
Чжоу Сюэжун усмехнулся.
— Кто же способен на такое? Бог?
Чжоу Сюэжун пробормотал:
— Бог любит всех людей, разве стал бы он заставлять своих детей страдать?
Сюй Минлан не разбирался в теологии, но согласился:
— Верно. Может, это Сатана? — затем он вспомнил, что говорил Юй Хаохуай о «машине, которая кружит на одном месте», и пересказал это Чжоу Сюэжуну, желая узнать его мнение.
Чжоу Сюэжун:
— Это значит, что мы в семером оказались в одной лодке.
— В одной лодке?
— Я склонен считать, что это означает: тот, кто стоит за всем этим, не позволяет никому из нас бросить товарищей или намеренно причинить им вред.
Сюй Минлан усмехнулся:
— Да у этого человека доброе сердце.
Чжоу Сюэжун покачал головой:
— Посмотри с другой стороны. Возможно, тот, кто стоит за всем, поступает так из своих собственных соображений. «Он» не позволит никому отнять у «него» это удовольствие.
— «Он» будет устранять нас одного за другим.
Улыбка застыла на лице Сюй Минлана, но он быстро справился с эмоциями, потер замерзшие пальцы и заметил серебристый блеск на левой руке.
Он облегченно и устало улыбнулся и помахал рукой красавцу-метису рядом.
— Как бы там ни было, я выберусь отсюда живым. И я возьму с собой Инъин.
Сказав это, он постучал по поверхности кольца, воспользовавшись моментом, чтобы высказать свои истинные чувства и дать понять, что он железобетонный натурал.
Чжоу Сюэжун пристально уставился на кольцо, не моргая. Его брови резко дёрнулись, во взгляде мелькнула жестокость. Затем он схватился за висок, сдавленно выдохнув:
— Как больно.
Увидев это, Сюй Минлан тут же потянул его к машине.
Но Чжоу Сюэжун отвернулся, сказав, что холодный воздух помогает притупить боль. Сюй Минлан махнул рукой и оставил его.
Глядя на море у подножия дамбы, Чжоу Сюэжун внезапно произнес:
— Брат Лан, посмотри, здесь есть рыба.
Сюй Минлан обернулся:
— Где?
Посмотрев в направлении, куда указывал Чжоу Сюэжун, он действительно увидел всплеск, похожий на карпа.
Чжоу Сюэжун сказал:
— Рыбина крупная.
— Ага, если ее так хорошо видно с такого расстояния, значит, не меньше метра в длину. Интересно, сколько же она весит? — при мысли о рыбе у Сюй Минлана даже слюнки потекли.
Чжоу Сюэжун холодно заметил:
— Карпы зимой впадают в спячку и ничего не едят.
— Забавно, но почему же он так резвится... — Сюй Минлан вдруг осознал, что дело не в спячке.
Ведь это море... а карп — пресноводная рыба, он не может жить в морской воде!
Огромный карп, словно желая, чтобы его рассмотрели получше, выпрыгнул еще раз.
Теперь Сюй Минлан видел совершенно четко: это был карп! Карп, живущий в морской воде!
Он внезапно вспомнил тот странный на вкус вяленый тофу из супермаркета, дешевую колу и этот неуместный снегопад. Казалось, на первый взгляд все осталось как в прежнем мире, просто небрежный Бог упустил некоторые детали, и все превратилось в то, что есть сейчас.
Осознав это, Сюй Минлан больше не мог, как прежде, прятать голову в песок, убеждая себя, что хуже не будет.
Факт заключался в том, что они оказались в ловушке, в фальшивом, неизвестном мире, мире, где, кроме них семерых, не было других людей.
Сюй Минлан долго стоял неподвижно, застыв в одной позе, и очнулся лишь тогда, когда кончики пальцев совсем замерзли. А Чжоу Сюэжун, подтолкнувший его к этим размышлениям, сохранял полное спокойствие, словно появление активного карпа в зимнем море было вполне обычным делом.
Сюй Минлан с недоверием посмотрел на Чжоу Сюэжуна, пытаясь разглядеть что-то за его невозмутимым лицом. Он вспомнил слова Юй Хаохуая: Чжоу Сюэжун действительно подозрителен. Но если учесть, сколько раз Чжоу Сюэжун рисковал жизнью ради них на этом пути, логика предательства не сходилась.
Текущая ситуация не допускала ни малейшей трещины в их отношениях. Сюй Минлан искренне надеялся, что все подозрения на этом прекратятся. Даже если Чжоу Сюэжун и вправду подозрителен, разделяться нужно только тогда, когда у него появятся явные намерения угрожать другим. Иначе все закончится скандалом, и всем будет только хуже.
Собравшись, Сюй Минлан потер руки, выдавил улыбку и сказал, что проголодался и пойдет в машину перекусить.
Чжоу Сюэжун схватил кончики пальцев Сюй Минлана и согрел их своим теплым прикосновением, совершенно естественно, как это делают друзья, согревая руки друг другу. Сюй Минлан позволил ему подержать свои пальцы несколько секунд, а затем высвободил руку, похлопав его по плечу.
В машине, казалось, началась суматоха. Послышались плач и крики. Мяо Фан вышел из машины и поманил их рукой.
Е Цзявэнь пришла в себя. Она стояла на коленях и рвала, а Цао Цзин похлопывала ее по спине.
Мяо Фан беспомощно суетился, повторяя:
— Я хотел ее спасти.
Сюй Минлан, не обращая на него внимания, помог ослабевшей Е Цзявэнь подняться в машину и дал ей воды. Остальные все еще совещались, не сходить ли в аптеку за лекарствами, как вдруг Е Цзявэнь закашлялась.
— ...Со мной все в порядке, — проговорила Е Цзявэнь, ощупывая карман.
Старина Чжао, всегда громкий, нарочито бодро сказал:
— Все в порядке, сестрица, все позади. Отдохни немного, если что-то заболит — скажи. Постараемся найти аптеку, в крайнем случае потерпи, доберемся до дома — и отдохнешь как следует.
Последние слова прозвучали как утешение, но для тех, кто знал правду, они были жестокими. Все они понимали, что пути назад нет. В салоне воцарилось молчание.
Е Цзявэнь не выдержала и тихо заплакала, закрыв глаза тыльной стороной ладони. Никто не останавливал ее. Эти рыдания больше походили на голос сердца каждого из них. Остальные даже завидовали Е Цзявэнь, которая могла плакать, когда хотела. Взрослым же в такие моменты приходится быть опорой.
http://bllate.org/book/15403/1361414
Готово:
