— Вот оно как.
Третий господин наконец всё понял.
— Я всё думал, почему тогда, когда невестка была беременна пять месяцев, ты внезапно вернулась в родительский дом. А спустя ещё два месяца сказали, что старая госпожа тяжело заболела и позвала невестку обратно. Несмотря на все уговоры, она, будучи на седьмом месяце беременности, настояла на возвращении. И меньше чем через три месяца после этого в родительском доме родился Лань Юй.
— Неудивительно, что они заставили Лань Юя называть тебя кормилицей. Теперь всё понятно.
Все эти годы Третий господин не мог понять, почему Шэнь Юйли вообще считалась кормилицей. Теперь же он наконец разобрался.
Ребёнка родила вовсе не его невестка.
Его родила Шэнь Юйли.
В то время старая госпожа изо всех сил хотела, чтобы его старший брат развёлся с женой и женился на другой племяннице. Ведь Ян Ланьчжао был ей не родным сыном, и как бы она ни смотрела на него, он ей не нравился.
— Знал ли мой брат, что именно ты являешься родной матерью Лань Юя? — спросил Третий господин.
Он даже не осмеливался додумать, что могло произойти дальше. Эта мысль была слишком страшной.
Шэнь Юйли ответила:
— Сначала он не знал. Позже, когда я вернулась вместе с ребёнком из родительского дома, однажды моя двоюродная сестра ушла в уборную, а Лань Юй проголодался. Я кормила его грудью, и именно тогда он вернулся и увидел всё своими глазами.
Ей казалось это невероятно смешным.
Вся её жизнь была разрушена.
Она десять месяцев носила ребёнка под сердцем, но её собственный сын не мог называть её матерью. Ей оставалось лишь смотреть, как их семья из трёх человек живёт в гармонии.
Каждый раз, когда Лань Юй называл её двоюродную сестру матерью, ей хотелось откликнуться.
Она думала, что, узнав правду, муж двоюродной сестры встанет на её сторону. По крайней мере, он позволит ей покинуть поместье семьи Ян.
Но она ошибалась.
Они не желали отпускать её и угрожали жизнью её сына.
Имя Лань Юй было взято из её собственного имени.
Даже её зять, который с виду казался скромным и вежливым человеком, оказался бессердечным. Он заставил её остаться в поместье, но не дал ей никакого статуса. Если бы она ослушалась, они раскрыли бы настоящее происхождение Лань Юя.
Но это был ребёнок, которого она сама выносила десять месяцев.
Она не могла его бросить.
Так вся её жизнь прошла в заточении в поместье.
Когда старая госпожа была ещё жива, она однажды хотела выдать её за Ян Чэнчжуна. Оба уже были немолоды и никогда не состояли в браке, поэтому она решила, что они могли бы жить вместе в поместье, создав своеобразную семью.
Но двоюродная сестра отказалась от этого брака от её имени, сославшись на слишком большой возраст Ян Чэнчжуна.
На самом деле она боялась, что Ян Чэнчжун обнаружит тайну о том, что Шэнь Юйли когда-то рожала.
Вся её жизнь была заключена в этих стенах.
Наконец она дождалась смерти двоюродной сестры и её мужа, а старый господин оказался парализован. Тогда она захотела вернуть себе сына.
Но Ян Лань Юй отказался.
Он не захотел признать её своей матерью. Он признавал только двоюродную сестру и говорил, что она родилась слишком низкого происхождения и недостойна быть его матерью.
Тин Юань спросил:
— Только потому, что он отказался признать тебя, ты убила его?
Шэнь Юйли посмотрела на него.
— Ты не понимаешь. Ты совершенно не понимаешь. Ради него я всю жизнь была заперта здесь. Я не смела назвать себя его матерью, а он в итоге сказал, что я низкая и недостойна быть его матерью!
Тин Юань спокойно ответил:
— На протяжении более десяти лет его матерью была твоя двоюродная сестра. Ты внезапно сказала ему, что человек, которого он всегда называл матерью, на самом деле лишь двоюродная тётя, а настоящая мать — это ты. Думаю, любой человек не смог бы принять такое.
Жертвы Шэнь Юйли были односторонними. Она никогда не позволяла Ян Лань Юю узнать правду.
Однажды она просто открыла ему всё сразу, и то, что он не смог принять это, было вполне естественно.
Тин Юань продолжил:
— Если только он уже давно не обнаружил, что именно ты его мать. В противном случае для него это тоже был огромный удар. Ты должна была дать ему время всё принять.
Шэнь Юйли сказала:
— Откуда ты знаешь, что я не дала ему времени? Я дала ему столько времени. Но он всё равно не принял меня.
Тин Юань покачал головой.
— Нет. Думаю, он уже давно принял тебя. Он не выгнал тебя, а оставил в поместье. Более того, он доверил тебе управление всем поместьем. Этого достаточно, чтобы понять: эмоционально он всё ещё доверял тебе, а в повседневной жизни продолжал полагаться на тебя. Ему просто нужно было время, чтобы изменить своё восприятие. В глубине души он уже признавал тебя своей матерью.
Тин Юань помнил, как Ян Чэнчжун когда-то говорил, что Ян Лань Юй очень сильно доверял Шэнь Юйли. Он даже больше слушался кормилицу, чем собственную мать.
Кровная связь между матерью и ребёнком иногда могла преодолеть любые формальные отношения.
Но, к сожалению, он доверял Шэнь Юйли.
А Шэнь Юйли не доверяла ему.
С точки зрения Шэнь Юйли, она всё это время ждала момента воссоединения с сыном. Она молча жертвовала всем ради него и надеялась получить ответную любовь.
Но она так и не дождалась признания.
Вместо этого она услышала от собственного сына жестокие слова.
Она разочаровалась.
И в итоге решила убить его.
Чем выше ожидания, тем сильнее разочарование.
Бо Цзинъюй уже совершенно потерял способность рассуждать.
«Так значит, кормилица на самом деле была родной матерью. А родная мать убила собственного сына только потому, что он отказался её признать…»
Желание воссоединиться с сыном стало навязчивой идеей Шэнь Юйли.
Настолько сильной, что ради неё она не пожалела убить собственного ребёнка.
Уездный начальник Чэнь спросил Тин Юаня:
— Молодой господин был убит кормилицей. Тогда кто убил госпожу двоюродной линии?
Тин Юань указал на Ян Чэнчжуна.
— Управляющий Ян, мне самому предоставить доказательства или вы расскажете причину убийства?
Он предупредил:
— Если сейчас честно признаетесь, то сможете избежать лишних страданий.
— Я никого не убивал, — Ян Чэнчжун по-прежнему отказывался признавать убийство двоюродной госпожи.
Такой ответ был полностью ожидаем для Тин Юаня.
Очень немногие убийцы сразу признавались в своих преступлениях. Большинство до последнего упрямо отрицали вину и признавали её только тогда, когда доказательства оказывались прямо перед их глазами.
Ян Чэнчжун спросил:
— Ты говоришь, что это я убил госпожу двоюродной линии. Можешь предъявить доказательства?
— Почему ты решил, что я не могу? — спокойно спросил его в ответ Тин Юань.
Затем он продолжил:
— Действительно, у тебя не было времени убить молодого господина. Но у тебя были и возможность, и время убить госпожу двоюродной линии. И она, и молодой господин сначала были одурманены мафэйсанем, после чего потеряли сознание и были убиты.
Метод убийства госпожи двоюродной линии нельзя назвать сложным, но он был достаточно запутанным, чтобы ввести нас в заблуждение. Нужно было проникнуть через крышу, повесить её, а затем вернуться тем же путём.
Для этого требовалась немалая физическая сила.
Шэнь Юйли на такое была неспособна.
Но ты мог.
Ян Чэнчжун возразил:
— В поместье полно сильных мужчин. Почему ты решил, что это именно я?
Тин Юань ответил:
— В поместье действительно много крепких мужчин. Но среди них только ты — взрослый мужчина с достаточной силой, который намеренно скрывал свои способности и пытался направить расследование в другую сторону.
Ты не один раз пытался запутать наше расследование и хотел свалить смерть госпожи двоюродной линии и молодого господина на Ян Ланьчжао.
— У него действительно были самые большие подозрения. Мои подозрения были вполне обоснованными.
Тин Юань сказал:
— Он действительно был причастен. Кормилица убила Ян Лань Юя, и он тоже был в этом замешан.
Мне очень интересно, что именно он вам пообещал, чтобы ты решил предать Ян Лань Юя и вместе с кормилицей убить его?
Зачем было устраивать это убийство в поместье и прокладывать ему путь для возвращения?
Об этом Тин Юань действительно долго думал и никак не мог понять.
Ян Чэнчжун сказал:
— Значит, если говорить обо всём этом, у тебя всё равно нет доказательств того, что именно я убил госпожу двоюродной линии.
— Кто сказал, что у меня их нет?
Тин Юань показал Ян Чэнчжуну узел, которым были связаны руки Ян Ланьчжао за спиной.
— Управляющий Ян, теперь ты понимаешь, где именно раскрыл себя?
Бо Цзинъюй указал на узел.
— Разве это не такой же способ завязывать петлю, как в комнате госпожи?
Узел был абсолютно одинаковым.
Тогда он хотел разрубить верёвку мечом, потому что не мог её развязать, но Тин Юань остановил его, сказав, что она может пригодиться.
Кто бы мог подумать, что эта мелочь действительно поможет им определить убийцу.
Ян Чэнчжун посмотрел на узел и сказал:
— Это обычный узел. Не только я умею его завязывать.
Тин Юань ответил:
— Этот узел вовсе не обычный. Это рыбацкий узел. Его структура проста, но прочность очень высокая: чем сильнее тянешь, тем крепче он затягивается.
Обычно при связывании людей такой узел не используют. Достаточно просто сделать так, чтобы человек не смог вырваться.
Если кто-то использует рыбацкий узел для связывания людей, значит, в обычной жизни он часто пользуется таким способом.
Например, твой пояс завязан именно таким узлом.
Пояса бывают разными.
Некоторые представляют собой просто тонкую верёвку, а некоторые имеют специальные украшения и застёжки.
Тин Юань носил обычный пояс-диэссе. В отличие от Бо Цзинъюя, чей пояс-диэссе был полностью украшен нефритом и драгоценными камнями, его собственный был гораздо проще.
У придворных чиновников существовали единые правила ношения диэссе, которые зависели от ранга.
А тот, что носил Тин Юань, был обычным вариантом, который использовали простые люди.
— Рабочие на полях и в хозяйстве ради удобства чаще всего используют тканевые верёвки для крепления. Те, кто не занимается тяжёлым трудом, как Третий господин, обычно носят простые поясные крючки.
Есть и такие, как управляющий Ян, кто использует сшитые вышитые поясные мешочки. Такие пояса обычно достаточно длинные, чтобы обернуть их вокруг талии один раз, а на конце оставить тонкую длинную верёвку. Ею можно завязать красивый узел спереди или сбоку на поясе, а можно спрятать под поясным мешочком — это выглядит аккуратно и опрятно.
Внутри некоторых поясных мешочков есть небольшие отверстия для хранения серебра.
А управляющий Ян завязал верёвку прямо поверх поясного мешочка, поэтому Тин Юань смог сразу это заметить.
Тин Юань сказал:
— Рыбацкий узел прочный, простой и красивый, но обычные люди не выбирают его для повседневного использования. Кроме того, на твоих ладонях есть явные следы от трения. Если соединить эти два факта, становится очевидно: именно ты убил госпожу двоюродной линии.
Бо Цзинъюй счёл рассуждения Тин Юаня очень убедительными.
Он подошёл к Ян Чэнчжуну, развернул его ладони и действительно увидел следы повреждений.
— Это появилось из-за лазания по верёвке. Если карабкаться без защиты, грубая пеньковая верёвка легко может повредить кожу.
К этому моменту Третий господин уже был настолько потрясён, что не знал, что сказать.
Его племянника убила кормилица.
Линь Маньмань убил управляющий Ян.
— Ян Ланьчжао не убивал? — спросил он.
Тин Юань ответил:
— Он не убивал лично, но считается косвенным убийцей. Эта идея убийства тоже принадлежала ему.
Тин Юань посмотрел на них обоих.
— Что именно он вам пообещал, чтобы вы согласились помочь ему убивать людей?
Это был вопрос, который он действительно не мог понять.
Оба они были самыми близкими людьми Ян Лань Юя. Можно сказать, что в поместье именно они обладали наивысшим положением и доверием.
Что могло заставить их предать Ян Лань Юя?
Если говорить о предательстве со стороны Ян Чэнчжуна, это ещё не казалось странным.
Но Шэнь Юйли была матерью Ян Лань Юя.
Как бы сильно она ни ненавидела собственного сына, зачем ей помогать чужому человеку убить своего ребёнка?
Ему действительно хотелось узнать ответ.
Ян Ланьчжао внезапно рассмеялся.
— Все меня ненавидят. Все ненавидят меня. Что же я сделал не так? Что же я сделал не так?
Он ведь был всего в одном шаге от того, чтобы полностью избавиться от всех этих людей.
Но его всё равно раскрыли.
Он посмотрел на Тин Юаня.
— Почему ты преградил мне путь? Почему?
Отец, которого он всегда уважал, выгнал его из семьи.
Перед уходом он сказал ему: если бы он не попытался расправиться с Ян Лань Юем, то мог бы всю жизнь оставаться старшим господином семьи Ян и навсегда остаться его сыном.
Но он не должен был забирать человека, которого любил Лань Юй.
Не должен был зариться на имущество Лань Юя.
Он относился к нему как к сыну.
Но в конце концов он всё равно не мог сравниться с родным ребёнком.
Раньше он не угрожал положению Ян Лань Юя, поэтому отец не вмешивался.
Но как только он стал представлять угрозу для Ян Лань Юя, отец без колебаний изгнал его из семьи и вычеркнул из родового реестра.
Многолетняя связь между отцом и сыном не значила ничего.
Ян Ланьчжао улыбнулся и сказал Тин Юаню:
— Верно. В смерти Ян Лань Юя и Линь Маньмань есть и моя вина.
В будущем я собираюсь сдавать государственные экзамены. Такая женщина, как Линь Маньмань, запятнанная позором, никогда не должна влиять на мою карьеру.
Она была осквернена Ян Лань Юем, носила его ребёнка, а потом хотела, чтобы я увёз её отсюда.
Как смешно.
Она была достойна этого?
Ян Лань Юй должен был умереть.
У него в руках было моё слабое место.
Он просто глупец.
Я признаю, что у меня были отношения с Линь Маньмань. Изначально я хотел заставить их убить друг друга, чтобы позлить Ян Лань Юя и старую госпожу.
Но этот трус Ян Лань Юй не осмелился этого сделать.
Он даже хотел избавиться от ребёнка в животе Линь Маньмань и сделать вид, будто ничего не произошло.
Тогда я уже не мог оставить их в живых.
У Ян Лань Юя были доказательства его связи с Линь Маньмань.
Если бы в будущем Ян Лань Юй захотел помешать ему поступить на службу и донёс на него, одного обвинения было бы достаточно, чтобы его наказали.
— Раньше мне действительно нравилась Линь Маньмань. То, что я продолжал с ней общаться, было лишь потому, что я хотел разозлить Ян Лань Юя и старую госпожу.
Но теперь я встретил девушку, которая мне действительно нравится.
А Линь Маньмань всё так же время от времени приходит в храм Хунгуан искать меня и заставляет человека, которого я люблю, неправильно меня понимать.
Более того, она ещё хотела, чтобы я сбежал с ней.
Она должна была умереть.
Если оставить её в живых, рано или поздно всё раскроется.
Тин Юань:
«Чтобы сохранить образ идеального человека, он решил убить девушку, которая ради него была готова отказаться от всего, остаться в семье Ян и выйти замуж за Ян Лань Юя, лишь бы защитить его от тюрьмы».
Линь Маньмань ради него была готова отправиться в ад.
Но он никогда даже не думал вытащить её оттуда.
Тин Юань спросил:
— Что ты пообещал им двоим, чтобы они согласились убить Ян Лань Юя и Линь Маньмань?
Ян Ланьчжао ответил:
— Угадай.
Ты ведь такой умный? Всё можешь разгадать.
Ну так угадывай.
Тин Юань спокойно сказал:
— Я не уездный начальник. Мне достаточно поймать убийцу. Что касается остальных деталей, я не обязан обязательно докапываться до истины.
Тин Юань повернулся к уездному начальнику Чэню.
— Теперь эти люди уже признались. Что касается остальных деталей, это оставлю тебе. Думаю, ты сможешь всё выяснить, верно?
Уездный начальник Чэнь поспешно ответил:
— Молодой господин, вы сегодня очень много потрудились. Я обязательно расследую всё до конца и установлю всю правду.
— Хорошо. Тогда оставляю это тебе.
Тин Юань сел на стул и больше ни во что не вмешивался.
Ян Ланьчжао смотрел на него так, словно хотел прожечь в нём две кровавые дыры.
В этот момент Третий господин всё ещё не мог описать свои чувства.
Он смотрел на юное лицо Тин Юаня.
Внешне тот выглядел совсем молодым, но действовал решительно и обладал невероятно ясным умом.
Вспоминая, как в начале их знакомства он спорил с Тин Юанем и считал его человеком, который лишь несёт чепуху, Третий господин теперь чувствовал лишь стыд.
Тин Юань перевёл взгляд на него, встал и подошёл.
— Третий господин, я должен перед вами извиниться.
Третий господин растерялся:
— А?
Тин Юань сказал:
— Я знал, что вы не убийца, но всё равно использовал вас, чтобы отвлечь внимание и заставить их поверить, будто моё расследование ошибочно. Из-за этого они начали доставлять вам неприятности.
Простите.
Третий господин махнул рукой.
— Ха! Я думал, произошло что-то серьёзное.
Это пустяк.
Ты раскрыл дело, а мои небольшие обиды ничего не значат.
Более того, я должен поблагодарить тебя за то, что ты восстановил справедливость для моего племянника.
Он беспомощно сказал:
— Я и не знал, что отношения в моей семье настолько запутанные.
Тин Юань тоже не знал, как его утешить.
Эта ситуация действительно была слишком сложной.
То, что Шэнь Юйли оказалась родной матерью Ян Лань Юя, превзошло ожидания всех.
Даже Тин Юань никак не мог понять, какую выгоду Ян Ланьчжао предложил Шэнь Юйли, чтобы она согласилась убить собственного сына.
По крайней мере, сейчас он этого не знал.
Бо Цзинъюй подошёл к Тин Юаню и спросил:
— Когда ты понял, что смерть госпожи двоюродной линии связана с Ян Чэнчжуном?
Тин Юань ответил:
— Помнишь, когда я разговаривал с господином наедине?
Бо Цзинъюй кивнул.
— Конечно, помню.
— Из смерти Ян Лань Юя я сделал вывод, что убийца должен быть кем-то из его близкого окружения. В тот момент я больше всего подозревал Ян Чэнчжуна.
Внезапно я вспомнил, как старый господин тогда указал в сторону, где находился Ян Чэнчжун. Я отправился к нему, чтобы подтвердить свои догадки.
Старый господин тоже подозревал Ян Чэнчжуна, и наши мысли совпали. Поэтому я стал внимательнее следить за ним.
А когда появился Ян Ланьчжао и Ян Чэнчжун связал его верёвкой, я окончательно убедился, что именно он убил госпожу двоюродной линии.
Бо Цзинъюй сказал:
— Ты действительно умеешь терпеть. Даже помогал им разыгрывать этот спектакль.
Тин Юань обернулся и ответил:
— Цель уже была найдена, но доказательств всё ещё не хватало. В смерти Ян Лань Юя оставались сомнения. Изначально я сам больше склонялся к тому, что убийца — Ян Чэнчжун.
Но после того, как судмедэксперт обнаружил в лекарстве мафэйсань, я отправился на кухню госпожи двоюродной линии и увидел её нож.
Тогда я вспомнил кухонные ножи в доме Ян Лань Юя.
А затем, сопоставив это с ледяной ёмкостью в комнате, которая использовалась для снижения температуры, я смог восстановить истинную картину произошедшего.
Только тогда я подтвердил, что настоящая убийца — Шэнь Юйли.
Просто я не ожидал, что Шэнь Юйли окажется родной матерью Ян Лань Юя.
— Мать, убившая сына… Это действительно противоречит здравому смыслу, — сказал Бо Цзинъюй.
Он тоже считал это слишком жестоким.
Братья и отцы с сыновьями, убивающие друг друга, встречались не так уж редко.
Но чтобы мать убила собственного ребёнка — такое он видел впервые.
Бо Цзинъюй продолжил:
— Твои наблюдения действительно невероятно точны. Ты смог лишь по одному поясному мешочку понять, что Ян Ланьчжао тоже был замешан в этом деле. Такая способность связывать детали просто поражает.
Тин Юань ответил:
— Расследование преступлений всегда такое. Нужно обладать очень сильным умением мыслить и строить связи между разными деталями.
Бо Цзинъюй согласился и кивнул.
— Если бы ты не сказал, что этот поясной мешочек вышила не Линь Маньмань, я бы тоже этого не заметил.
Но как ты только по одной лупе понял, что у Линь Маньмань проблемы со зрением?
Тин Юань объяснил:
— У некоторых людей близорукость: они плохо видят дальние предметы, но хорошо различают то, что находится рядом.
А у некоторых наоборот — они плохо видят близко, но чем дальше предмет, тем лучше могут его рассмотреть.
Если дальнозоркость не слишком сильная, она почти не мешает смотреть на вещи вблизи.
Но такая ситуация, как у Линь Маньмань, когда ей нужна лупа, чтобы читать текст, а медное зеркало стоит достаточно далеко, указывает на среднюю степень дальнозоркости.
Тин Юань вспомнил своего одноклассника из старшей школы.
У того была дальнозоркость: семьсот пятьдесят диоптрий на оба глаза.
Он плохо видел и далеко, и близко.
Когда он сидел в середине класса, для него это было как раз расстояние, с которого он едва мог различить написанное на доске.
Если же он снимал очки, то книга на столе превращалась для него в сплошное размазанное пятно, и он не мог разобрать ни одного слова.
— Это действительно впечатляет. У тебя слишком широкий запас знаний. Мне остаётся только признать это, — сказал Бо Цзинъюй.
— У каждого есть своя область, в которой он силён, — ответил Тин Юань.
Он посмотрел на Бо Цзинъюя.
— Ты тоже очень способный. Умеешь ездить верхом, умеешь стрелять из лука, и стреляешь очень точно.
Бо Цзинъюй немного смутился.
— Но мой ум всё равно не такой хороший, как твой. Я слишком легко верю словам других людей.
— На самом деле это можно исправить. Не верь всему, что говорят другие. Тогда они не смогут повлиять на твои суждения.
Тин Юань не мог объяснить ему всё слишком подробно.
Его привычка была сформирована многими годами опыта.
Для уголовного следователя самое опасное — это верить всему, что говорят другие люди.
Человек без способности самостоятельно анализировать не сможет работать следователем.
На месте преступления Тин Юань всегда доверял только доказательствам.
Он никогда не доверял одним лишь словам людей.
Бо Цзинъюй посмотрел на него.
— Я верю тебе.
Тин Юань покачал головой.
— Я тоже умею обманывать.
Бо Цзинъюй не придал этому значения.
— Что ты можешь от меня скрыть? Чем ты можешь меня обмануть? Что во мне такого, ради чего тебе пришлось бы меня обманывать?
Тин Юань улыбнулся.
Он действительно обманул Бо Цзинъюя немало раз.
«Если ты действительно окажешься лжецом, я всё равно добровольно позволю тебе меня обмануть».
Тин Юань повернул голову и, вспомнив слова Гэшу, сказал:
— Гэшу говорил, что твоё достоинство — в том, что ты послушный.
Я думаю, что ты действительно слишком послушный.
Ты слушаешь всё, что тебе говорят.
Сила у тебя огромная, ты умеешь практически всё.
Когда ты хорош — ты действительно хорош.
Но когда ты слаб — ты тоже по-настоящему слаб.
Хорошо ещё, что ты просто неопытный, а не глупый.
Твой ум всё-таки быстро работает.
Иначе эти чиновники из Западной управы уже давно обманули бы тебя так, что от тебя ничего бы не осталось.
http://bllate.org/book/15377/1874840
