Глава 31
Легкий ветерок пролетел над вершиной, подхватил прилипший к подолу Чэн Муюня сухой лист и, покружив его в воздухе, бросил на камни.
Картина была на редкость унылой: юноша выглядел точь-в-точь как человек, которого только что с позором выставили за дверь.
«Пфф...»
В голове Чэн Муюня раздался едва слышный смешок.
— Хочешь смеяться — смейся в голос, — отозвался он.
В следующую секунду Система разразилась громовым хохотом прямо у него в сознании.
Выждав паузу, Муюнь произнес:
— Ты мне мешаешь. И вообще, не пойму, что тебя так развеселило?
«А разве не забавно? — сквозь смех выдала Система. — Еще совсем недавно он держал тебя взаперти, не позволяя и шагу ступить на волю, а теперь вот так просто вышвырнул вон»
Он задумчиво потер подбородок:
— Пожалуй, доля правды в этом есть.
Видя, что подопечный сохраняет олимпийское спокойствие, Система мигом растерла весь задор.
«И что теперь делать?» — спросила она.
— Буду наблюдать. Мой способ побега из иллюзии был довольно радикальным, нужно убедиться, что Хэ Юань не пострадал.
В мире культивации время не имело значения, а Чэн Муюнь прожил уже столько веков, что лишние несколько десятилетий в этом мире казались ему сущим пустяком. В крайнем случае, он всегда мог найти укромное место поблизости и заняться практикой.
Система вздохнула:
«Ты к нему слишком добр. Честное слово, мог бы просто уступить ему в том мороке, и дело с концом. Всё равно ведь это было не по-настоящему»
Тот мгновенно посерьезнел:
— Это вопрос принципа. Я бы не вынес такого. Если такой праведный наставник, как я, вступит в подобную связь с учеником — я просто сойду с ума.
«Однако это не помешало тебе вырвать у него Кость Дао»
— То было необходимо. Демоны не терпят слабости, а Хэ Юань тогда был слишком наивным. Если бы его обманули демонические практики и лишили Кости Дао своими методами, он стал бы таким же калекой, как я сейчас.
Последствия извлечения Кости Дао и её уничтожения демоническими техниками были совершенно несопоставимы. В первом случае Хэ Юань лишь терял накопленную силу, но оставался Врожденным Телом Меча и мог начать путь заново. Если же уровень культивации высок, то уничтожение Кости Дао демоническими техниками заставляет каждую каплю духовной энергии, добытой годами медитаций, превратиться в яд, терзающий плоть день и ночь.
«Всё ясно, ты просто деспотичный родитель, который сам решает, что лучше»
Муюнь не стал отпираться:
— Именно так. Демонические практики должны быть истреблены, а глупые юнцы, которые им верят, заслуживают сурового урока. Но сейчас, пока он следует канонам Дао, он остается моим учеником.
Он никогда не сомневался в правильности своих поступков и не знал сожалений. То, что земли Цзючжоу сейчас не полыхают в огне войны, уже было исполнением его заветного желания.
В изначальном сценарии Хэ Юань в конечном итоге нашел для демонических практиков иной путь, убедив их отказаться от убийств и грабежей ради силы, но это случилось лишь спустя столетия. За это время погибло бессчетное множество невинных людей и праведных адептов.
Чэн Муюнь вздохнул, глядя на окутанную золотистым сиянием вершину Пика Вэньдао. Ему и впрямь было любопытно, какую дорогу выберет Хэ Юань на этот раз.
— Система, шкала прогресса шевельнулась?
«Глухо»
Муюнь, уже привыкший к капризам Системы, даже не расстроился. Ему было лень возвращаться в общежитие, поэтому он просто обосновался на склоне соседней горы, высекая в скале временную пещеру.
В ордене Тайсюань хватало фанатиков культивации, которые могли уйти в затворничество прямо посреди дороги, если их посещало озарение. Поступки Муюня не вызвали ни у кого ни тени подозрения.
Так он и жил, глядя через ущелье на Пик Вэньдао. За месяц медитаций его юаньшэнь окончательно слился с телом Юй Цзюня.
При его нынешней силе духа никто бы не догадался, что в этой оболочке поселился чужак. Ему повезло: адепт Юй Цзюнь был нелюдимым одиночкой, не имевшим близких друзей. Судя по обстановке в комнате, у него не осталось ни родителей, ни привязанностей, а змея, лишившая его жизни, уже была уничтожена.
Все кармические нити прежнего владельца тела были оборваны. Похоже, оставшиеся годы в этом мире Чэн Муюню предстояло провести именно в этом обличье.
Завершив очередной цикл циркуляции энергии, юноша открыл глаза. Звездный свет падал на каменный пол. У его временного убежища не было даже дверей, поэтому, стоило поднять взгляд, он видел Пик Вэньдао прямо перед собой.
Ночь выдалась ясной и безветренной. Золотистое марево над далекой вершиной мягко мерцало в лунном свете.
Муюнь уже собирался вновь погрузиться в медитацию, когда золотая завеса на той стороне вдруг дрогнула и бесследно исчезла.
В небо ударил столб яростной, неуправляемой духовной энергии.
Плохо. Хэ Юань всё-таки сорвался.
Не теряя ни секунды, Муюнь вскочил, активировал полетный талисман и вспышкой света устремился к Пику Вэньдао.
Несмотря на снедавшую его тревогу, он не рискнул приземляться прямо на вершине — не хватало еще, чтобы Хэ Юань пришиб его, приняв за врага.
Зная этот пик как свои пять пальцев, Чэн Муюнь приземлился в тени скал, скрыл свое присутствие заклинанием и, прикрываясь мощным божественным чувством, начал медленно подбираться к центру.
Увиденное на вершине заставило его содрогнуться.
Всё вокруг было превращено в руины. Виновником хаоса был сам Хэ Юань, ныне распластанный на земле и туго опутанный тяжелыми цепями из черного железа.
Он находился в десяти шагах от входа в пещеру, застыв на самой границе защитного массива.
«Система, — невольно подумал он, — а Хэ Юань и впрямь беспощаден к себе. Этот массив не только чужих не пускает, но и хозяина не выпускает»
«Что?» — не поняла Система.
— Тот след от меча на каменной двери, должно быть, он сам оставил в одну из вспышек безумия. В обители явно спрятано что-то крайне важное для него, и, чтобы в следующий раз окончательно не разнести пещеру, он соорудил массив, запирающий его самого.
«Настолько всё серьезно? А нельзя просто позвать кого-то на помощь?»
— Кто знает... Наверное, некому. Или же никто не смеет. Видишь, он бушует уже добрую четверть часа, а в ордене тишина.
Убедившись, что цепи надежно удерживают Хэ Юаня, Муюнь осторожно сделал шаг вперед.
Стоило ему шевельнуться, как человек, скованный звеньями железа, резко распахнул глаза.
В его взгляде, холодном, как дно ледяного пруда, плескалась безумная жажда крови. Он вперил взор в Муюня, из его горла вырвался низкий, звериный рык.
Муюнь замер. Он отчетливо считал послание, исходящее от ученика: «Сделаешь еще шаг — убью».
Перед ним больше не было Почтенного Меча Сюаньхуна, который, пусть и следовал Дао Бесстрастия, всё же чтил устав ордена. Сейчас Хэ Юанем владели демоны сердца. Он был на грани полного помешательства и действовал лишь на инстинктах.
Для такого существа прихлопнуть рядового ученика или вырезать весь орден Тайсюань — задача одинаковой сложности.
И тут положение стало совсем критическим: прямо над головой Хэ Юаня начали медленно сгущаться тяжелые грозовые тучи испытания.
Они собирались неспешно, но Чэн Муюнь мгновенно узнал их природу. Его лицо побледнело.
— Небесная кара! Хэ Юань и впрямь решил отринуть человеческое и стать демоном?! Он призвал гром очищения... Это конец!
Несмотря на свои слова, бросить ученика на произвол судьбы он не мог.
Муюнь бросился назад, к бамбуковой роще, быстро отыскал стебель подходящей толщины и одним точным взмахом меча срезал его.
Спустя мгновение в его руках была изящная зеленая флейта. Он вернулся к Хэ Юаню, остановился на безопасном расстоянии и поднес инструмент к губам.
Чистая, прозрачная мелодия полилась над вершиной. Она была настолько глубокой и протяжной, словно пришла из иных миров, из далекого прошлого.
Мечущийся в цепях Хэ Юань, услышав звуки флейты, начал постепенно затихать. Вскоре он и вовсе закрыл глаза.
Когда последняя нота растаяла в ночном воздухе, его дыхание выровнялось. Он погрузился в состояние медитации, а черные цепи на теле бесследно исчезли.
Муюнь крутанул в пальцах импровизированный инструмент и заткнул его за пояс — вдруг еще пригодится.
Система пребывала в полном шоке:
«Как?! Хэ Юань ведь сильнейший практик в Цзючжоу! Как ты с ним совладал при помощи какой-то бамбуковой палки?»
Муюнь усмехнулся:
— Я сжульничал. Забыла, кто я такой? Бамбук дает мне огромный бонус к мастерству.
Он тяжело вздохнул:
— Хорошо, что я столь талантлив, иначе Хэ Юань сегодня же погиб бы на месте от отклонения ци. Никто другой не смог бы его вытащить.
«Если бы не ты, он бы вообще не оказался в такой ситуации» — резонно заметила Система.
— И с этим не поспоришь, — ничуть не смутился он.
Мелодия, которую он исполнил, называлась «Реквием по душе», и в этом мире её не знали. Этот мотив пришел из древней эпохи и был навыком истинной сущности Чэн Муюня.
Он не спеша подошел к Хэ Юаню и склонился над ним, внимательно рассматривая непутевого ученика. Муюнь не боялся, что тот очнется. Коснувшись его запястья, он направил свое божественное чувство внутрь тела. Картина была удручающей: Пурпурная обитель внутри была изранена и опустошена, выглядя куда плачевнее, чем разгромленная вершина пика.
«Что же ты с собой сотворил, глупец...»
К счастью, юаньшэнь в Пурпурной обители под действием музыки тоже успокоился и теперь пребывал в медитации. При должном уходе духовная энергия со временем придет в норму.
«Осторожнее, — предупредила Система. — Если он проснется, он тебя пополам разрубит»
— Мои секретные техники еще ни разу не давали осечки: никто не может проснуться раньше времени. Хм, надо же... а ведь после всех этих перемен этот паршивец стал именно в моем вкусе.
Система содрогнулась:
«Ты... ты что задумал?!»
Муюнь проигнорировал её возглас. Достав из кольца кинжал, он осторожно подцепил край одеяния Хэ Юаня.
«Только не делай ничего непристойного! Цензура не пропустит!»
Ему надоел этот шум в голове:
— Да уймись ты. Связь наставника и ученика для меня — табу, ты забыла о моем характере?
«Точно... — Система немного успокоилась. — Тогда зачем раздеваешь?»
— Мне нужна его кровь, чтобы войти в массив. Раз уж подвернулся такой случай, я просто обязан узнать, что он прячет в своей обители.
С этими словами Муюнь занес кинжал и попытался сделать надрез на груди Хэ Юаня.
Лезвие соскользнуло, не оставив даже царапины.
«...»
Тело мастера меча и впрямь было подобно нерушимой стали.
Муюнь вздохнул и решил довольствоваться кровью из пальца. Кровь от сердца была бы идеальна, но в текущих условиях и капля с кончика пальца сойдет.
Он потянулся, чтобы поправить воротник одежды Хэ Юаня, и вдруг замер.
Ткань этой серой рясы...
Оказалось, что это вовсе не защитное одеяние практика — в нем не было магической защиты. Обычная ткань. В этом не было бы ничего странного, ведь некоторые школы меча проповедовали аскезу, утверждая, что мечнику не нужно ничего, кроме клинка.
Но Чэн Муюнь не верил своим глазам. Он долго и тщательно ощупывал ткань.
«Что не так?» — спросила Система.
— Знаешь, что это за материал? Эту ткань я когда-то специально заказывал в Павильоне Сокровищ. Нити снежного шелкопряда с крайнего севера... Чтобы соткать один рулон, эти насекомые должны трудиться сотни лет, а сейчас они и вовсе вымерли. Кроме меня, ни у кого в мире не было такого шелка.
«Ну, ты умер, а Хэ Юань, как твой наследник, забрал твои пожитки. Что тут удивительного?»
— Проблема в том, что я израсходовал весь запас. И поскольку этот материал, кроме невероятного удобства и успокоения нервов, не давал никакой защиты, я пустил его исключительно на нижнее белье и исподние рубахи.
«То есть ты хочешь сказать... что Хэ Юань перешил твое нижнее белье и рубашки в верхнюю одежду и теперь носит это на себе?»
Муюнь тяжело кивнул:
— Он настоящий извращенец...
Система тоже лишилась дара речи. Лишь спустя время она выдала:
«А ты не думал, по чьей вине он стал таким?»
— По моей. Именно поэтому я, как его наставник, обязан вернуть заблудшее дитя на истинный путь.
«...Удачи»
Отбросив мысли об одежде, Муюнь вернулся к делу.
Он снова попытался уколоть палец Хэ Юаня, но кожа не поддалась.
Великолепно.
Похоже, главный герой остается таковым даже в бреду: его защита была абсолютной, и никто не мог нанести ему вред.
Вздохнув, Муюнь окутал кинжал плотным слоем своего божественного чувства. Только так, подавив защиту Хэ Юаня своей мощью, ему удалось прорватьзащитную энергию ци и сделать крохотный надрез на пальце.
Юноша ловко подставил нефритовый флакон, поймал несколько капель и тут же отпустил руку.
Едва заметная ранка мгновенно затянулась сама собой под действием внутренней энергии. Чэн Муюнь поднялся, сотворил несколько пассов руками, и кровь из флакона взмыла в воздух, окутав его тончайшей алой дымкой.
Теперь, когда он шагнет в массив, защита признает в нем Хэ Юаня. Массив не сработает, и никаких следов не останется.
Муюнь бросил последний взгляд на ученика, убедился, что тот по-прежнему пребывает в глубоком сне, и уверенно толкнул каменную дверь.
Он переступил порог — в запретную обитель демонов сердца Хэ Юаня.
http://bllate.org/book/15360/1422682
Готово:
