Глава 36
В ту ночь близость так и не состоялась. Фан Цзычэню пришлось во второй раз идти к колодцу, чтобы унять холодной водой жар в теле.
Чжао-гэр, укладывая сына, некоторое время колебался, но всё же решился спросить:
— Почему ты вдруг проснулся?
Обычно Гуай-цзай спал крепко до самого рассвета, если только его не припирало по нужде.
Малец плотно прижался к нему, комкая в кулачке одежду. Голос его был сонным и тягучим:
— Кровать качалась... Шумела сильно!
Фан Цзычэнь ещё не вернулся, и ребёнок, из последних сил борясь с дремотой, спросил:
— А папа где?
— Мыться ушёл, — ответил Чжао-гэр.
— Хочу подождать папу... Чтобы вместе спать.
— Будь послушным мальчиком, засыпай. Завтра проснёшься и поиграешь с ним, хорошо?
— Угу...
Когда малец наконец засопел, в комнату вошёл Фан Цзычэнь. Супруг давно заметил, что муж стоял за дверью — должно быть, из чистого смущения, боясь, что сын снова завалит его неудобными вопросами.
Однако он угадал лишь наполовину.
Фану сейчас и перед самим Чжао-гэром было до смерти неловко. Не знать, как работает основной инстинкт продолжения рода — это же какой удар по мужскому самолюбию!
Уже засыпая, он в полузабытьи размышлял над глубоким философским вопросом.
«Интересно, геры устроены так же, как женщины? — пронеслось в голове юноши. — И если... хм... то куда именно это самое?»
***
На следующее утро Чжао-гэру пришлось изрядно постараться, чтобы добудиться супруга. Тот поднялся, едва переставляя ноги. Рабочий день в яхане начинался в восемь, так что из дома нужно было выходить не позже половины восьмого.
На завтрак Чжао-гэр сварил кашу, добавив в неё мелко нарезанные вчерашние шкварки, щепотку соли и свежий зелёный лук. Аромат стоял такой, что слюнки текли.
В комнате послышалась возня — проснулся Гуай-цзай. При мысли о вчерашнем ночном потрясении Фан Цзычэню на миг захотелось отвесить сорванцу пару профилактических шлепков по мягкому месту.
Чжао-гэр привёл ребёнка за руку. Малец тёр заспанные глаза; даже после умывания он выглядел вялым, но стоило ему увидеть отца, как лицо его тут же озарилось улыбкой.
— Папа!
Фан подхватил бросившегося к нему сына. Глядя на эту сияющую мордашку, он понял, что рука на него не поднимется.
Супруг налил ему полмиски каши. Фан Цзычэнь немного подумал и сказал:
— С этого дня жарь по утрам два яйца.
В доме оставалось ещё шесть штук. Чжао-гэр, решив, что муж сам проголодался, уже собрался кивнуть, но тот добавил:
— Тебе одно и сыну одно.
Юноша затряс головой:
— Мне не нужно.
— Как это не нужно? Посмотри на себя, худющий какой. Вчера... кхм... я грешным делом подумал, что на Костяного демона залез.
Стоило ему упомянуть прошлую ночь, как лицо Чжао-гэра вспыхнуло.
— Замолчи! Гуай-цзай же здесь!
Фан пожал плечами:
— Да что он понимает.
— Что? — Малец поднял голову от миски, широко распахнув глазёнки.
— Ешь давай, — Фан легонько ущипнул его за щеку. — Осторожно, горячо.
Гуай-цзай вдруг отложил палочки, спрыгнул с табурета и, притопывая босыми ножками, подбежал к отцу. Встав на цыпочки, он изо всех сил принялся дуть в миску Фан Цзычэня.
Какая трогательная сыновья почтительность...
Вот только лицо мужчины тут же приобрело землистый оттенок. Чжао-гэр, едва сдерживая смех, похлопал сына по плечу:
— Ну всё, хватит. Папа сам остудит. Иди на место и доедай кашу.
Гуай-цзай задрал голову, вопросительно глядя на Фан Цзычэня: неужели его помощь больше не нужна?
Тот несильно шлёпнул его ниже спины:
— Слушайся отца.
Малец прикрыл ладошкой ушибленное место и удручённо вздохнул:
— О-о-ох...
Фан Цзычэнь помешивал еду, невольно усмехаясь:
— Эта похлёбка и так была жидкой, а после пары унций твоих слюней я там и рисинки не разгляжу.
Чжао-гэр, испугавшись, что муж побрезгует, предложил:
— Давай я со своей поменяю?
— Да ладно, — Фан в два глотка осушил миску. — Знаешь, а со слюнями-то, кажется, даже вкуснее стало.
«...»
«Опять болтает чепуху», — подумал Чжао-гэр.
***
После того как Фан Цзычэнь ушёл на работу, супруг тоже не остался без дела. Запасы воды в доме подошли к концу, так что он, прихватив коромысло и два ведра, отправился к реке.
Большинство деревенских носили воду сами; лишь немногие зажиточные семьи могли позволить себе нанять мастеров из города, чтобы выкопать колодец во дворе. Такое дело требовало сноровки и инструментов, простому человеку оно было не под силу.
Семья Ма когда-то подумывала о собственном колодце, но потом решили — зачем тратить деньги, когда под рукой есть Чжао-гэр? А теперь, когда и рады бы выкопать, серебра на это не осталось.
По иронии судьбы, сегодня к реке пришла и Ма-старуха. Она не бралась за тяжёлую работу уже лет десять, так что вёдра были наполнены едва ли наполовину, но она и их не могла поднять.
Увидев юношу, она вспомнила, как её сын Ма Вэнь целыми днями сохнет по этой «дряни», забросив все дела, и её захлестнула ярость. Старуха смачно плюнула вслед Чжао-гэру и прошипела:
— Тьфу, бесстыжая дешёвка.
Голос её звучал достаточно громко. Чжао-гэр замер на месте и медленно обернулся.
— Чего вылупился? Не тебя ругаю, — буркнула Ма-старуха.
— Тогда кого же? — спокойно спросил он.
— Кто дешёвка, ту и ругаю!
— Понятно, — ледяным тоном отозвался юноша. — И зачем же так себя честить? Впрочем, самокритичность — это похвально.
— Ты... ах ты!..
— Матушка! — Из-за её спины показался Ма Вэнь.
Зная, что сын всегда заступается за Чжао-гэра, из-за чего тот в последнее время стал к ней совсем холоден, Ма-старуха не решилась продолжать перепалку. Она лишь спросила:
— Ты чего пришёл? Возвращайся домой!
Вода в её вёдрах расплескалась, и её там осталось на самом донышке. Ма Вэнь перехватил коромысло:
— Матушка, идите домой, я сам принесу.
У реки сейчас было почти пусто. Заметив, что Чжао-гэр ещё здесь, женщина заупрямилась:
— Не нужно! Пошли назад. Вечером принесу, ничего не случится.
Но Чжао-гэр тронулся в путь ещё в тот момент, когда появился Ма Вэнь. Его силуэт уже почти скрылся из виду. Молодой человек лишь бросил короткое «Идите, мам!» и поспешно бросился вдогонку.
http://bllate.org/book/15357/1423143
Готово:
