Глава 74
Ли Жуну на мгновение показалось, что тайны вот-вот вырвутся наружу, но Цэнь Сяо невозмутимо отвел взгляд, увеличивая дистанцию между ними. Лишь эта многозначительная уклончивость дала старосте ясно понять: давешнее предчувствие не было ошибкой.
Цзянь Фу порывисто вклинился в их пространство, бесцеремонно оперся локтем о плечо юноши и с любопытством протянул:
— О чём это вы тут шепчетесь? Что за секреты от коллектива?
— Да так, пустяки, — небрежно бросил тот.
Ли Жун заставил себя успокоиться. Его острый, испытующий взгляд еще на пару секунд задержался на собеседнике, прежде чем юноша окончательно взял себя в руки. Он отпустил рукав друга и столь же непринужденно произнес:
— Действительно, ничего особенного. Вы, ребята, отдыхайте эти дни, развлекайтесь где хотите. А я помогу Цэнь Сяо подготовиться к экзаменам.
«Раз не хочешь говорить сейчас — не говори, — решил он. — К тому же я и сам пока не понимал, как относиться к открывшейся правде»
Однако, судя по поведению друга, Ду Минли при всей своей искушенности и коварстве не представлял для него серьезной угрозы. Неудивительно, что при первой встрече в тренировочном зале юноша выказал лишь отвращение, но совершенно не воспринял того всерьез. Пока Цэнь Сяо начеку, Ли Жун мог быть спокоен.
***
В июле северные ветра в городе А наконец утихли, но им на смену пришли затяжные мелкие дожди. Воздух пропитался удушливой летней влагой; земля была настолько сырой, что казалось, она не просыхала ни на миг. Испарения, поднимавшиеся от асфальта, приносили не свежесть, а лишь вязкую, изнуряющую духоту.
Единый закрытый экзамен Девятого района проводился в Экономическом и культурном центре города А. Испытания длились три дня. На это время абитуриентов селили в специально отведенные общежития; телефоны изымались, любая связь с внешним миром была строго запрещена.
Результаты зачисления публиковались через десять рабочих дней на официальном сайте Объединённой торговой палаты «Ланьшу». В прежние годы процесс контролировался предприятиями и общественностью, но за последние десятилетия, по мере того как влияние «Ланьшу» росло, а монополия становилась всё очевиднее, оглашение списков превратилось в пустую формальность. Ведь и те, кто подавал заявки, и те, кто их рассматривал, были связаны либо с Палатой, либо с исследовательским институтом «Хунсо».
Когда проверяешь сам себя, беспристрастность неизбежно страдает.
В какой-то степени опасения Ду Минли были обоснованы. Число компаний, входящих в торговый союз, росло, а порог вхождения в Девятый район становился всё выше. Доступ туда теперь контролировали люди, преследовавшие собственные интересы. Мелкие предприятия даже не смели заикаться о несправедливости, боясь навлечь на себя гнев и оказаться на обочине делового мира. Добрая слава, заработанная первым командиром отряда «Призрачный глаз», постепенно таяла под гнетом новых порядков и меняющейся расстановки сил. Хотя внешне Хань Цзян всё еще старался сохранять видимость честности и непредвзятости.
***
Вечером накануне экзамена Цэнь Цин и Сяо Мужань, вопреки обыкновению, оба оказались дома. Отношения в семье Цэнь были прохладными, супруги давно жили каждый своей жизнью, но узы крови разорвать не так-то просто — иначе они не были бы связаны этим десятилетним взаимным мучительством.
На самом деле глава семьи не раз порывался бросить всё. Он надеялся, что сын будет постепенно и осторожно следовать его планам, но юноша явно выбрал путь, выходящий за границы безопасного. И в Девятый район он стремился вовсе не ради отца, а ради Ли Жуна. Цэнь Цин же оказался в ловушке: из-за привязанности к сыну он был вынужден ввязаться в эту грязную игру.
Мужчина глубоко вздохнул, потянувшись за сигаретой, но тут же передумал. Дома Сяо Мужань терпеть не могла табачного дыма; если он закурит, важный разговор неминуемо закончится очередной ссорой. Решив, что лучше не провоцировать конфликт, он убрал руку.
— Надеюсь, ты подготовился. Совмещать учебу в университете с работой в Девятом районе — задача не из легких. Там до сих пор сохраняется традиция «верхи правят низами, а низы свергают верхи». Будешь недостаточно хорош — вылетишь в два счета. И не надейся, что я стану тебе помогать.
Цэнь Сяо усмехнулся. Он присел на корточки и лениво потрепал по загривку Сяо У, который из любопытства терся о его ноги.
Сине-золотой шиншилла вскинул свои чарующие кошачьи глаза, склонил голову набок и принялся обнюхивать брюки хозяина. Кот лениво помахивал хвостом, приоткрыл пасть, обнажая острые зубки, и издал негромкое утробное «мяу». Сяо У учуял на одежде юноши запах чужого человека — аромат близкий и дружелюбный.
Цэнь Сяо и вправду совсем недавно расстался с Ли Жуном. Пока они сидели в машине, Ли Жун намеренно дразнил его, касаясь щиколоткой его голени.
Юноша стряхнул с пальцев приставшую кошачью шерсть, выпрямился и небрежно бросил:
— Если бы я не был уверен в успехе, я бы не пошел на этот экзамен.
— Зачем, зачем ты лезешь в это болото?!
За последние месяцы Сяо Мужань сильно похудела. С тех пор как была опубликована гипотеза Ли Цинли, она находилась во власти тяжелых переживаний. Будучи приглашенным профессором Университета А, она знала все подробности дела о краже. Вести о лжи Цзян Вэйдэ и о том, каких трудов стоило сыну профессора Ли опубликовать труд отца, причиняли ей невыносимую боль.
В прошлом июле, когда в семье Ли случилась беда, Сяо Мужань малодушно сбежала. Она отключила интернет и улетела на далекий остров, стараясь не слышать дурных вестей. Ради спокойствия семьи Цэнь и семьи Сяо она не могла позволить себе безрассудства — не могла сказать ни слова в защиту справедливости, чтобы не навлечь неприятности на свой род.
У неё было слишком много обязательств, тягот и привязанностей, и хотя она прекрасно знала, каким человеком был Ли Цинли, она не нашла в себе сил за него заступиться. Она уберегла близких от проблем, но сама оказалась во власти терзающей боли и вины. Муки совести снедали её изнутри, лишая сна и покоя.
Когда на той встрече она внезапно узнала, что гипотеза Ли Цинли всё же была опубликована, да еще и при поддержке института «Хунсо», она почувствовала слабое, призрачное облегчение. Ей хотелось верить, что в институте признали невиновность Ли Цинли и решились опубликовать его труд, несмотря на давление. Это была единственная зацепка, позволявшая ей думать, что мир не так уж безнадежен.
Но в мае рухнула и эта иллюзия. Никого не заботила правда; участь семьи Ли была предрешена. Если бы не Сюй Вэй, Ли Жун и та торговка с улицы, эта научная работа так и осталась бы погребенной в архивах.
Сяо Мужань с детства была окружена книгами, но чем старше она становилась, тем яснее понимала: никакая мудрость мира не поможет принять такую действительность.
Глядя в полные слез глаза матери, Цэнь Сяо чувствовал лишь горькую жалость. Она была словно нежный цветок в Эдемском саду, огражденный от любых невзгод. У неё не было ни опыта страданий, ни отчаянной решимости идти до конца. Столкнувшись с несправедливостью, женщина могла лишь молчать и истязать саму себя. Впрочем, это было вполне естественно — мир полон обычных людей, привыкших терпеть и смиряться. Настоящая смелость — товар штучный.
— Потому что у меня есть силы и я готов отвечать за последствия, — спокойно ответил он.
Сяо Мужань закрыла глаза и измученно покачала головой:
— Ты только окончил школу. Что ты знаешь о последствиях? Твой дедушка говорит…
— Слова дедушки для тебя — непреложная истина. Но я не такой, как ты.
Цэнь Сяо холодно посмотрел на мать. Он впервые так открыто коснулся застарелой раны их семьи.
— Ради того, с кем почувствовал родство душ при первой же встрече, я готов пойти на любые жертвы.
Мать мгновенно побледнела.
Цэнь Цин, не выдержав, резко оборвал их:
— Довольно. Жребий брошен, теперь спорить бесполезно.
***
На следующее утро небо по-прежнему было затянуто тяжелыми тучами. Ли Жун специально приехал к Экономическому и культурному центру, чтобы проводить Цэнь Сяо к месту испытаний.
— Ты позавтракал?
Ли Жун опустил голову, коснувшись носком ботинка мыса обуви собеседника, а затем вскинул лицо, глядя на него с доверительной близостью. В его глазах плясали смешинки, волосы, растрепанные ветром, лезли в лицо, цепляясь за переносицу. Цэнь Сяо чуть вскинул бровь и, взглянув на мягкие губы юноши, многозначительно уточнил:
— О какой именно «пище» ты спрашиваешь?
Ли Жун улыбнулся еще шире и легонько пнул его ботинок:
— О той, что наполняет желудок.
— Тогда — да, поел.
Цэнь Сяо подался вперед, почти ощущая сладкий аромат желейно-йогуртовой палочки в дыхании Ли Жуна.
— Но я бы не отказался и от чего-нибудь еще.
Ли Жун облизнул нижнюю губу и, лукаво сверкнув глазами, уперся ладонью в грудь юноши, не давая ему приблизиться:
— Не боишься завалить экзамен из-за такой отвлеченности?
— Боюсь, — вздохнул тот. — Поэтому и говорил тебе не приезжать. Позвоню, как только закончу.
Староста посерьезнел. Его рука расслабилась и медленно соскользнула с груди Цэнь Сяо.
— Просто мне тоже очень хотелось провести с тобой лишнюю секунду.
— О! Снова здравствуйте!
Раздавшийся неподалеку бодрый голос заставил Ли Жуна инстинктивно отстраниться. Он настороженно обернулся. К ним шел Ду Минли. Одетый в строгую рубашку и темные брюки, он прижимал к боку прозрачную папку с документами. Его взгляд так и шарил между ребятами.
Казалось, из-за частых тренировок на открытом воздухе мужчина еще сильнее загорел, так что бледно-коричневый шрам на тыльной стороне его ладони стал почти незаметен.
Отношение Цэнь Сяо к собеседнику всегда оставалось подчеркнуто холодным. Услышав приветствие, он лишь равнодушно мазнул по нему взглядом, даже не собираясь отвечать.
Ли Жун покосился на вход в Центр. Перед зданием раскинулась огромная пустая парковка, а сами ворота находились на возвышении, открывая обзор почти на двести градусов. Пространство было настолько обширным, что абитуриенты могли заходить внутрь, почти не сталкиваясь друг с другом. Они стояли в стороне, довольно далеко от главного входа. Если капитан Ду умудрился наткнуться на них и здесь, то это было… удивительное совпадение.
— О, какая встреча, — с легкой улыбкой произнес Ли Жун.
Улыбка Ду Минли оставалась неизменно мягкой:
— Скоро вы оба окажетесь в Девятом районе, так что видеться мы будем часто.
— Вы так уверены, что пройдете? — парировал староста.
Ду Минли внимательно изучал его. Перед ним был всего лишь вчерашний школьник, но мужчина постоянно чувствовал исходящую от него необъяснимую, сложную энергию. Он редко ошибался в людях, но Ли Жун казался ему клубком противоречий — прекрасным и пугающим одновременно.
— Разумеется, — без тени сомнения ответил собеседник. — Я не просто пройду, я намерен стать лучшим. Нужно же приложить силы на благо общества.
Ли Жун глянул на друга и вскользь заметил:
— Первое место? Мы бы тоже от него не отказались.
Ду Минли понимающе усмехнулся, и его тон внезапно стал жестким:
— Я тут случайно слышал, что в этом году в Девятый район пробует поступить сын председателя Третьего района.
Цэнь Сяо понял намек, но лишь небрежно улыбнулся:
— Ты слишком много себе воображаешь. До того момента, когда придется мериться связями, дело просто не дойдет.
http://bllate.org/book/15351/1437025
Готово:
