Глава 7. Омовение
Услышав слова императора, Цянь Яо лихорадочно заработал мыслями, но всё равно не мог до конца уловить их смысл. Что значит «предпочитаю инициативных»?
Неужели он имел в виду, что ему следует быть проворнее, подавая чай?
Но разве он был недостаточно расторопен? Стоило императору позвать, и чай тут же оказывался перед ним. Куда уж инициативнее?
Или от него ждали, что он научится предугадывать, когда государю захочется пить?
Впрочем, в этом был смысл. За время своих наблюдений Цянь Яо заметил, что все приближённые к трону, казалось, обладали этим даром. Так что же, это было предупреждение?
При этой мысли Цянь Яо немедленно поклонился до земли, демонстрируя самое искреннее раскаяние. — Благодарю Ваше Величество за науку. Раб запомнит наставления.
— Мгм, — человек перед ним, казалось, остался доволен его покорностью. Он издал неопределённый звук и жестом велел ему удалиться.
Цянь Яо поспешно поднялся и вернулся на своё место. Весь оставшийся день он украдкой наблюдал за императором, пытаясь предугадать, в какой момент тому захочется чаю.
Как только ему казалось, что время пришло, он подносил свежезаваренный напиток.
Но Цянь Яо провёл с ним слишком мало времени, чтобы постичь его привычки, и расчёты его были неточны. Восемь из десяти поднесённых им чаш оставались нетронутыми. Чай остывал, и Цянь Яо приходилось снова и снова менять его на горячий.
К концу дня он чувствовал себя совершенно разбитым. Усталость вызывала не сама подача чая, а необходимость постоянно, неотрывно следить за каждым движением человека, угадывать его желания. Мозг ни на мгновение не получал передышки, и к вечеру Цянь Яо едва соображал.
Он лишь молил всех богов, чтобы проклятый император поскорее отправился спать, и он смог бы вернуться в двор евнухов и отдохнуть.
Однако его надеждам не суждено было сбыться. Вероятно, из-за событий на границе с Северной Шо, стопки докладов на императорском столе росли с каждым днём.
Сегодня он без перерыва разбирал их, переместившись из дворца Сымин в свои личные покои, но и к ночи работа не была закончена.
Лишь когда главный евнух, стоявший рядом с императором, напомнил: «Ваше Величество, час уже поздний, а завтра утренний приём», — тот наконец поднял голову и взглянул на стоявшие поодаль западные часы.
— Действительно, поздно, — промолвил он, откладывая киноварную кисть, и поднял руку.
Цянь Яо, увидев этот жест, тут же подхватил поднос и поднёс чай.
Император взял чашу, сделал глоток и, поднявшись, направился к ложу в дальнем конце комнаты.
Затем появились служанки, чтобы помочь ему переодеться.
Цянь Яо втайне вздохнул с облегчением. Наконец-то смена окончена.
Но радость его была преждевременной. Внезапно раздался голос: — Ты.
Цянь Яо замер и растерянно обернулся. Молодой император смотрел прямо на него. Взгляд его разноцветных глаз был холоден и непроницаем.
Цянь Яо не ожидал, что это повторится.
В прошлый раз из-за того, что он не сумел раздеть государя, ему пришлось всю ночь простоять на коленях в его покоях. Воспоминание об этом до сих пор вызывало дрожь.
Хотя Цянь Яо и полагал, что тогда это была лишь мимолётная прихоть, и вряд ли такое повторится, он на всякий случай решил подстраховаться. С того самого дня он начал внимательно наблюдать за служанками, которые помогали императору с облачением, и к настоящему моменту уже неплохо изучил весь процесс.
Поэтому, когда его имя прозвучало вновь, он не испытал прежнего страха.
Воистину, удача сопутствует подготовленным.
Цянь Яо мысленно похвалил себя за предусмотрительность и, уже не так робея, поставил чашу и направился к императору.
Однако стоило ему приблизиться, как вся его храбрость испарилась.
Возможно, «аура императора» и впрямь существовала. Человек перед ним был молод, но его властность была почти осязаемой, острой, как обнажённый клинок, и заставляла держаться на расстоянии.
Но приказ был отдан, и как бы Цянь Яо ни трусил, ему пришлось, стиснув зубы, подойти и, опустив голову, приняться за дело.
Сначала — пояс.
Цянь Яо, вспоминая последовательность действий, протянул руки за спину императора. Движение заставило его невольно наклониться вперёд, словно он собирался броситься в объятия государя.
Разумеется, он не осмелился прикоснуться к нему и сохранял небольшую дистанцию.
Но даже так они оказались слишком близко. В ноздри ударил тонкий, изысканный аромат. Это была амбра, которую постоянно воскуривали в покоях Его Величества. Её запах наполнял и дворец Сымин, и спальню, но нигде он не был таким густым и насыщенным, как на самом императоре.
Странно, один и тот же аромат, но на его коже он приобретал властные, почти хищные нотки. В залах дворца Цянь Яо его почти не замечал, но сейчас, в такой близости, аромат, словно живой, настойчиво проникал в ноздри, бесцеремонно вторгаясь в его тело.
Это насильственное вторжение было неприятным, и Цянь Яо невольно затаил дыхание.
Человека перед ним, казалось, такие мелочи не беспокоили. Он раскинул руки, позволяя евнуху себя раздевать, и опустил взгляд на его белоснежную шею.
Прежде Ци Ань не приглядывался, и лишь сегодня заметил, какой нежной и светлой была кожа маленького евнуха. Она походила на горсть нетающего снега, и ему вдруг захотелось прикоснуться, проверить — холодная ли она?
Все мысли Цянь Яо были сосредоточены на одежде, и он не заметил этого взгляда, усердно пытаясь справиться с императорским облачением.
Но наряд государя был слишком сложным. К тому же, Цянь Яо лишь наблюдал со стороны, не имея возможности попрактиковаться, поэтому дело шло медленно. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось снять верхнюю и среднюю одежды.
— Ваше Величество, готово, — произнёс Цянь Яо, сняв с него всё, кроме нижней рубахи, и поклонившись, собрался отступить.
Он было решил, что на сегодня работа наконец окончена, но человек перед ним, похоже, не собирался его отпускать. — Послужи мне в омовении.
Цянь Яо резко поднял голову, но тут же вспомнил о своём положении и снова поспешно её опустил.
Отчаяние захлестнуло его.
«Ещё и в омовении? Этому я не учился. Неужели опять придётся стоять на коленях всю ночь?»
Внутренний мир Цянь Яо рушился, но человек перед ним не дал ему и мгновения на раздумья. Он уже развернулся и направился в небольшую внутреннюю комнату.
В императорских покоях имелась ещё одна, малая комната, где, по слухам, находился целый бассейн. Дворцовым слугам стоило огромных трудов, чтобы провести туда воду из горячего источника для услады государя.
Цянь Яо знал, что император совершает омовение там, но, будучи всего лишь чайным прислужником, никогда не прислуживал ему в бане и, естественно, ни разу туда не входил.
Сегодня ему наконец представился случай взглянуть на это чудо, но радости он отчего-то не испытывал.
Впрочем, его чувства никак не могли изменить свершившийся факт.
Едва он вошёл, как проклятый император снова раскинул руки и посмотрел на него.
Цянь Яо, разумеется, понял его без слов. Опустив голову, он подошёл и принялся распускать завязки на его нижней рубахе.
Это был последний слой одежды. Когда рубаха соскользнула с плеч, взору предстало обнажённое тело.
Широкие плечи, узкая талия… В одежде он не казался особенно крупным, но под ней скрывалось великолепно сложенное тело. Крепкие, рельефные мышцы, плавные, чёткие линии, даже кубики пресса — всё это походило на творение искусного скульптора.
Но почему-то это совершенное, казалось бы, тело было испещрено бесчисленными шрамами, нарушавшими его красоту.
Некоторые рубцы выглядели старыми, другие — совсем свежими, ещё бледными. Они наслаивались друг на друга, покрывая его кожу, и от одного их вида у Цянь Яо по спине пробежал холодок.
«Откуда столько шрамов?»
Семья Цянь Яо хоть и не была сказочно богатой, но родители любили его и друг друга, оберегая сына от всех невзгод. Самой страшной травмой в его жизни был порезанный палец, когда он помогал матери на кухне.
Но даже та боль казалась ему незабываемой. Он не смел и представить, каково было бы, окажись эти раны на его собственном теле.
Цянь Яо мог распознать лишь следы от мечей и стрел, другие же, причудливой формы, были ему незнакомы.
Он слышал от Сяо Суйцзы, что нынешний император бывал на полях сражений. Неужели все эти шрамы оттуда?
— Опять витаешь в облаках?
Голос, раздавшийся сверху, вырвал Цянь Яо из раздумий.
Он осознал, что застыл, уставившись на тело императора. Поняв, что натворил, он хотел было рухнуть на колени и молить о прощении, но не успел — чья-то рука схватила его за предплечье и рывком подняла на ноги.
Цянь Яо поднял голову и встретился взглядом с государем. — Продолжай, — приказал тот.
Лишь через мгновение Цянь Яо понял, что означает это «продолжай». Он поспешно кивнул и, наклонившись, развязал тесёмки на его поясе.
Едва он это сделал, как нижние штаны соскользнули вниз.
Император предстал перед ним во всей своей наготе.
Цянь Яо тут же отвёл взгляд. Хоть они оба и были мужчинами, он с детства мылся один, а в университете в общежитии были отдельные душевые. Он никогда не бывал в общественных банях и не привык видеть обнажёнными других мужчин.
Неизвестно, была ли его реакция слишком бурной, но Цянь Яо вдруг услышал, как человек перед ним тихо усмехнулся.
Он с недоумением поднял на него глаза, но тот уже развернулся и вошёл в бассейн.
Цянь Яо решил, что на этом его миссия окончена, но тут к нему подошёл один из слуг и протянул кусок ткани.
Он непонимающе уставился на ткань в своих руках. Слуга, видя его замешательство, выразительно на него посмотрел.
Только тогда до Цянь Яо дошло: он должен омыть тело Его Величества.
«Почему?»
Он не понимал. Почему его обязанности всё множатся? Неужели в конце концов вся работа по уходу за императором ляжет на его плечи?
Но сколько бы он ни недоумевал, смелости возразить у него не было. Покорно взяв ткань, он опустился на колени у края бассейна и принялся омывать тело императора.
Его переполняло негодование из-за этой внеурочной работы. Поначалу он хотел тереть посильнее, но, коснувшись кожи государя, не смог заставить себя это сделать.
Несмотря на то, что он уже некоторое время провёл в этом мире, он, выросший в мирную эпоху, всё ещё не мог до конца представить себе настоящую войну, блеск клинков и свист стрел.
Поэтому, дотрагиваясь до шрамов, он невольно смягчал движения.
Однако не успел он сделать и нескольких движений, как человек перед ним холодно произнёс: — Ты не ел сегодня?
Цянь Яо: «…»
И стоило мне его жалеть.
Но как бы он ни негодовал, ему пришлось усилить нажим. Разумеется, он не смел действовать слишком грубо.
Человек перед ним был непредсказуем, и Цянь Яо боялся, что если сделает ему больно, то лишится головы.
Ни слишком легко, ни слишком сильно.
После того как омовение закончилось, Цянь Яо чувствовал себя так, будто это он сам вымылся, только устал вдвое больше.
Когда он отложил ткань, его руки отнимались от усталости. Но проклятый император не собирался его отпускать. Выйдя из бассейна, он подошёл к нему и жестом приказал вытереть его.
Цянь Яо, уже дошедший до состояния отупения от отчаяния, лишь обернулся и посмотрел на других слуг.
Он никак не мог понять, почему из всей этой толпы государь выбрал именно его.
Но он — император.
Смирившись со своей участью, Цянь Яо взял мягкое полотенце и принялся добросовестно вытирать его тело.
С верхней частью всё прошло гладко, но когда он перешёл к нижней, стало неловко.
Ему приходилось делать это стоя на коленях, и поза была крайне унизительной.
Цянь Яо старался не смотреть, но всё равно невольно бросил взгляд ему между ног.
Какое… огромное.
У мужчин в этом вопросе всегда присутствует проклятое чувство соперничества, и Цянь Яо не удержался от сравнения.
Что ж… полное поражение.
Оба мужчины, а какая разница?
Но он тут же отбросил эту опасную мысль. В его нынешнем положении иметь «это» было смертельно опасно.
Если его раскроют…
При этой мысли руки Цянь Яо непроизвольно дрогнули.
Он надеялся, что его лёгкое движение осталось незамеченным, но в следующую секунду его иллюзии были жестоко разрушены.
— Отчего дрожишь?
Цянь Яо и без того чувствовал себя виноватым, а от его вопроса испугался ещё больше, боясь, что тот что-то заподозрил. Он поспешно замотал головой.
Человек перед ним ничего не сказал, лишь молча смотрел на него.
Цянь Яо знал, что такая реакция означает недовольство его ответом. Взгляд императора был слишком пронзительным, и под ним Цянь Яо почувствовал, как по спине струится холодный пот.
Он отчаянно пытался придумать правдоподобное объяснение, но в голове была пустота.
— Мм? — Ци Ань, похоже, терял терпение.
Цянь Яо в страхе поднял голову, чтобы разглядеть выражение его лица, но взгляд его первым делом упал на…
Глядя на его мужское достоинство, в голове Цянь Яо родилась безумная идея.
Он поспешно выпалил, источая лесть: — Ваше Величество… столь… величественны… Раб… никогда не видел подобного, вот и… затрепетал от изумления.
Сказав это, Цянь Яо ощутил такой стыд, что готов был разбить себе голову о край бассейна.
Никогда в жизни он не думал, что сможет произнести нечто подобное.
Но такой ответ должен был его порадовать, ведь любой мужчина, неважно, правда это или нет, любит такие комплименты.
Однако человек перед ним долго молчал, не давая никакой оценки его лести. Воцарилась странная, гнетущая тишина.
Слишком тихо.
Стыд, который испытывал Цянь Яо, под гнётом этой тишины постепенно сменился паникой.
«Почему он молчит? Ему не понравился мой ответ?»
«Или он что-то понял?»
Хотя Цянь Яо и пытался сохранять спокойствие, мысли вышли из-под контроля. В тот момент, когда ему показалось, что эта осязаемая тишина вот-вот его раздавит, человек перед ним наконец заговорил.
Сначала послышался тихий смешок, полный неясного смысла.
А затем прозвучал вопрос: — О? И тебе это нравится?
http://bllate.org/book/15347/1413190
Готово:
