Глава 29
Вечером Вэй Чэн согрел большой котел воды — пришла пора и самому отмыться, и брата искупать. Последние дни они провели, считай, по локоть в земле, и пот лил ручьями. Еще немного, и от них бы пошел тяжелый дух, а ведь завтра предстояло везти Горшочка в город, навестить Старую госпожу Ли.
Убедившись, что вода в кадке в самый раз, юноша позвал:
— Горшочек, пора мыться!
Он подошел к кану, подхватил голыша-брата на руки и бережно опустил в чан. Малыш тут же забавно прикрыл пухлый животик ладошками, не давая брату на себя смотреть.
— А наш Горшочек-то вырос, — рассмеялся Вэй Чэн. — Гляди, какое брюшко наел.
Тот лишь обиженно отвернулся и засопел:
— Не смотри, братик!
— Хорошо-хорошо, не смотрю.
Юноша распустил волосы брата, смочил их теплой водой и, взяв плоды мыльного дерева, что дала Матушка Доумяо, принялся осторожно намыливать голову. Младший же вовсю радовался воде: он то и дело дрыгал ножками, поднимая каскады брызг.
— Братик! — весело воскликнул мальчик. — Горшочку... нравится мыться!
— Значит, будем купаться часто. Зимой-то нельзя — не ровен час простудишься и жизнь потеряешь от лихорадки. А вот через пару месяцев, когда настанет лето и пот будет катиться градом после каждого шага, станем мыться хоть каждый день.
Горшочек оперся пухлыми ручонками о край кадки:
— И Синъэра... тоже помоем.
С приходом весны холода отступили, и Вэй Чэн больше не пускал волчонка спать в доме. Он устроил ему теплое, защищенное от ветра логово прямо у порога хижины.
— И Синъэра помоем, только подождем еще пару дней, когда потеплеет.
Вэй Чэн зачерпнул ковш воды, чтобы смыть пену:
— Закрой глаза покрепче. Смотри, чтобы мыло в глаза не попало.
Малыш послушно зажмурился и изо всех сил прижал ладошки к лицу, задрав голову:
— Так, братик?
— Да, именно так.
Теплая вода мягко смыла пену. Вэй Чэн еще раз прошелся мочалкой по телу брата, а закончив, быстро обернул его сухим полотенцем, вытирая кожу и волосы. В мгновение ока малец был перенесен на кан и плотно укутан в ватное одеяло, так что наружу торчала только разрумянившаяся сонная мордашка.
— Ну что, легче стало после купания? — улыбнулся Вэй Чэн.
— Хорошо-то как...
Горшочек завозился в своем коконе:
— Горшочек хочет... братику голову помыть.
Вэй Чэн лишь плотнее подоткнул одеяло, чтобы малец не выпутался:
— Братик сам справится. А ты лежи смирно и не вздумай бегать голышом, а не то заболеешь, и придется пить горькие снадобья.
Услышав про лекарства, Горшочек тут же притих:
— Ладно.
Вэй Чэн подлил в кадку горячей воды и сам погрузился в нее, невольно издав вздох облегчения.
Эти две недели выжали из него все соки, но теперь, когда он видел, что и на полях, и за домом семена легли в землю, усталость сменялась глубоким удовлетворением. Теперь, поймают они зимой Золотышей или нет, у них с братом будет и зерно, и овощи. Голод им больше не грозил.
Закончив мыться и обтеревшись, юноша обернулся и увидел, что Горшочек уже крепко спит. Вэй Чэн тихо подошел, натянул на него чистую нижнюю рубашку, поправил одеяло и уложил поудобнее.
— Братик... — едва слышно пробормотал малыш во сне, не размыкая глаз.
Старший брат невольно улыбнулся.
«Надо же, сны видит»
Он ласково погладил Горшочка по плечу и, дождавшись, когда его дыхание станет ровным и спокойным, сам улегся рядом.
***
Следующим утром первым делом Вэй Чэн вынес из дома воду и вымыл кадки. Затем он запарил отруби, смешал их с мелко рубленной травой и задал корм цыплятам в загоне.
Поначалу он думал, что если выживет хотя бы половина, то и на том спасибо — в первые дни птенцы гибли один за другим, и юноша с болью в сердце подсчитывал убытки. Однако за полмесяца цыплята заметно окрепли. Считая того самого «избранного», за которым Горшочек следил особенно ревностно, их осталось пятнадцать — бодрых, шумных и вечно голодных. Всего же с того времени он потерял шестерых птенцов.
Матушка Доумяо как-то заходила взглянуть на них и определила, что среди выживших двенадцать курочек и три петушка. Когда те подрастут, их придется рассаживать.
Завтракали сегодня жидкой пшенной кашей и паровыми пирожками с зеленью. Эти пирожки тоже дала Матушка Доумяо. В последние дни братья были так заняты работой в поле, что им некогда было готовить, поэтому она, принося им обед, специально делала несколько лишних штук для Вэй Чэна и малыша.
Сегодняшняя поездка в город была делом важным: нужно было не только навестить Старую госпожу Ли, но и купить ответные подарки для семей Ма и Ли, которые так выручили их с пахотой. Братец Доумяо сказывал, что Мясник Ма ради их поля даже отложил работу в соседней деревне. А Ли Саньлана и Братца Цю сам дядюшка-староста прислал на подмогу, хотя у него самого земли — не обернешься.
Народу на воловьей повозке сегодня было немного — почти все сельчане были заняты севом. Вэй Чэн с братом едва успели занять места, как увидели двух путников, спешащих к ним. Это были Фан Вэнь и Вэй Чжи.
Поговаривали, что в этом году Вэй Чжи на экзаменах не стяжал никакой славы, а Фан Вэня и вовсе не допустили к испытаниям. Тот скандал на Новый год, когда мальчишка подглядывал в щель за старшими, наделал много шума. Никто из достойных учителей не пожелал поручиться за него, и путь к знаниям для него закрылся.
Всю дорогу до города путники хранили угрюмое молчание, слушая лишь скрип колес и ленивое фырканье вола. Стоило повозке остановиться у ворот, как, отдав монеты, они поспешили разойтись в разные стороны.
— Братик, а что мы... купим бабушке? — Горшочек потянул Вэй Чэна за руку.
Юноша и сам пребывал в раздумьях:
— У Старой госпожи Ли, верно, и так всего в достатке. Но мы не можем явиться с пустыми руками, ведь она столько добра нам прислала.
Они и сейчас были одеты в те самые добротные вещи, что подарила им госпожа.
Поскольку приехали они рано, лавки только открывались. Вэй Чэн не спеша прошелся по торговым рядам и выбрал два свертка нарядных сладостей с каллиграфическим пожеланием «Счастья и Долголетия». В чайной лавке «Жуи» он взял две упаковки отличного нового чая, а в Зале Цзиминь купил две упаковки полезных гостинцев: ягоды годжи и гвоздичную хурму.
За всё про всё пришлось отдать несколько сотен монет. Но Вэй Чэн не жалел серебра — если бы не слово госпожи Ли, разве получили бы они ту награду от уездного судьи? Так что эти траты были лишь малой толикой благодарности.
Купив всё необходимое, братья направились к Южной улице, где располагалось поместье Ли. У самого входа они увидели небольшие носилки, выплывающие из переулка. Рядом бежал мальчишка-слуга, причитая на ходу:
— Второй молодой господин! Помилуйте, не спите! Сегодня же экзамен! Хоть разок в книгу загляните... Если снова провалитесь, Учитель Чжугэ велит Старой госпоже вас розгами проучить!
Вэй Чэн вежливо постучал в высокие ворота. Калитка тут же приоткрылась, и показался стражник:
— Кто такие? Зачем пожаловали?
Юноша достал из-за пояса памятную деревянную плашку:
— Я Вэй Чэн из деревни Маоси. Мы со своим младшим братом многим обязаны Старой госпоже Ли и сегодня пришли осведомиться о её здоровье.
Увидев знак, стражник тут же сменил тон на приветливый:
— Подожди здесь, малец, я сейчас доложу.
Вскоре послышались торопливые шаги, и ворота распахнулись шире. К ним вышла та самая длиннолицая служанка, что привозила дары на Новый год.
— Ах, наконец-то вы пришли! — просияла она. — Старая госпожа уже не раз о вас спрашивала. Всё гадала: правду ли детки сказали, что весной заглянут, или просто стариковское сердце тешили?
— После зимы мы всё время в полях провели — закупали землю, сеяли, — пояснил Вэй Чэн, пока они шли по двору. — Как только закончили с севом, так сразу к госпоже и поспешили.
Служанка удивленно приподняла брови:
— Землю закупали? Но ведь после твоего отца должны были остаться наделы. Зачем тратить серебро на новые?
Вэй Чэн не хотел вдаваться в подробности их семейных распрей, не желая казаться жалобщиком:
— Полей у нас и так было немного, да почти всё пришлось продать, когда батюшка занемог — на лекарей да снадобья ушло.
— Вот оно как... — сочувственно вздохнула женщина.
Вступив в поместье Ли, братья невольно замерли. Вэй Чэн и Горшочек прежде видели только каменный двор старосты в своей деревне, и красоты городского поместья — с его садами, искусственными горками и извилистыми галереями — поразили их до глубины души.
Служанка ввела их в просторную горницу и громко возвестила:
— Старая госпожа, посмотрите, кто к нам пожаловал!
Госпожа Ли в это время просматривала счетные книги. Она обернулась и на миг застыла в изумлении, пока Горшочек — маленький и мягкий — не подбежал к ней и не прижался к её коленям, ласково окликнув:
— Бабушка!
— Ах ты ж, егоза! — Госпожа Ли с улыбкой погладила малыша по щеке и взглянула на Вэй Чэна. — Наконец-то вы вспомнили о старухе.
Служанка поспешила объяснить задержку, и госпожа Ли, выслушав её, покачала головой:
— Хоть ты и рослый парень, и силой не обижен, но ведь тебе всего девять лет. Негоже так надрываться, беречь себя надо.
— Нам дядюшка-староста деревенский помогал, да и соседи не оставили, — поспешил заверить её Вэй Чэн. — Если бы не их подмога, мы бы еще долго до вас добирались.
— Добрые люди, светлые души, — растроганно произнесла госпожа Ли.
Юноша почтительно протянул ей свертки:
— Мы не знали, что вам по вкусу, потому выбрали самое простое и полезное. Не обессудьте, если подарки покажутся скромными.
Госпожа Ли бросила взгляд на печати на оберточной бумаге и нахмурилась:
— Только-только серебро на землю потратили, и снова в расходы влезли? У бабушки и так всё есть, забирайте это немедленно...
Длиннолицая служанка вмешалась:
— Госпожа, примите дары на этот раз. Дети от всего сердца старались. А если в следующий раз придут не с пустыми руками — я их просто на порог не пущу!
Вэй Чэн тоже улыбнулся:
— Бабушка, примите, пожалуйста. К тому же, — он взглянул на брата, — Горшочек сам помогал выбирать.
— Взаправду? — Госпожа Ли коснулась ладошки малыша. — Ну-ка, скажи бабушке, что тут твоё?
Горшочек сладко пропел:
— Вот эти пахучие лепешки... и красные маленькие ягодки!
Речь шла о сладостях и ягодах годжи. Госпожа Ли рассмеялась:
— Ох, и мастер же этот малец подарки выбирать!
После таких слов отказываться было уже невозможно. Слуги подали сладости и напитки, которых братья прежде никогда не пробовали. За разговорами пролетело полчаса, и вдруг Старая госпожа Ли спросила:
— Паренек Чэн, я вижу, ты рассудителен не по годам. Не хочешь ли пойти в ученье?
Вэй Чэн не стал лукавить и ответил прямо:
— Я как раз хотел спросить вас об этом. Помню ваши слова, что если надумаю пойти в школу Хуэйлинь, то могу на вас рассчитывать. Чинов мне не надобно, а вот грамоту знать хочется. Чтобы и в делах, и в торговле никто не мог меня обмануть.
Госпожа Ли одобрительно кивнула:
— Что ж, зачем откладывать? Пойдемте, я сама провожу вас в школу Хуэйлинь, присмотритесь там ко всему.
Горшочек, допив сладкий отвар из боярышника, спросил:
— Горшочек... тоже будет учиться?
Госпожа Ли улыбнулась:
— Конечно. Твой брат будет — и тебе надобно.
Личико малыша мгновенно вытянулось, а напиток перестал казаться вкусным. Он кубарем скатился с кресла и подбежал к Вэй Чэну:
— Братик... Горшочек думает, что не знать буквы — это очень хорошо. Давай не пойдем, а?
Вэй Чэн погладил его по голове и улыбнулся.
«Еще и за порог не ступил, а уже учиться не хочет. Что же будет дальше?»
— Так не пойдет. Как минимум, ты должен уметь писать своё имя.
Горшочек задумался, а затем взглянул на Старую госпожу:
— Бабушка... а как пишется имя Горшочка?
У госпожи Ли под рукой как раз были кисть и тушь. Она с улыбкой вывела два иероглифа и велела служанке показать их ребенку.
Горшочек в полном недоумении уставился на свиток. Затем он в ужасе вцепился в ногу брата:
— Братик... давай Горшочку другое имя найдем!
«Почему его имя выглядит как две страшные кучи черных, обгоревших дров? — Горшочек был по-настоящему напуган. — Оно же выглядит просто ужасно!»
http://bllate.org/book/15346/1379214
Готово:
