Глава 5
Горшочек очнулся на тёплом кане, укрытый маленьким стёганым одеяльцем в заплатках. Перевернувшись со спины на живот, малыш неуклюже приподнялся и принялся оглядывать незнакомую комнату затуманенным от слёз взглядом.
— Ох, сынок, неужто проснулся?
Ван Чжуанцзы и Чжэн-ши вошли в комнату, отодвинув тяжёлый дверной полог. Женщина поставила перед ребёнком миску с жидкой похлёбкой из капусты и кусок лепёшки из грубого зерна.
— Ну же, малыш, ты, небось, проголодался? — ласково проворковала она. — Ешь скорее.
Мальчик сглотнул слюну, глядя на еду, но подойти не решился. Он лишь сильнее вжал голову в плечи и спрятал покрасневшие, обветренные ручонки за спину.
— Не бойся, с этого дня здесь твой дом. Я твой отец, а это твоя мать.
Ван Чжуанцзы, спрятав руки в рукава, добродушно ухмыльнулся и многозначительно взглянул на жену:
— Видать, в семействе Вэй мальца запугали до смерти. Пойдём, пусть поест один, не будем смущать.
Стоило им выйти, как взгляд маленького пленника снова прикипел к миске, а в животе громко заурчало.
— Братик... — прошептал он, вытирая слёзы рукавом. — Горшочек хочет кушать.
Приоткрыв край полога, Ван Чжуанцзы подсмотрел за ребёнком и, отступив на шаг, прошептал поджидавшей рядом супруге:
— Похлёбку выпил, а лепёшку спрятал.
Чжэн-ши тут же помрачнела. Она велела своим детям, которые уже закончили завтракать, идти играть в комнату к приёмышу.
— В доме лишнего зерна нет, чтобы он его прятал да копил. Гляди, какой мал, да удал — хитрит! Небось, для того Чэна лепёшку припрятал!
Хозяйка злобно прикусила губу:
— Когда мы уже его продадим?!
— Пару дней покормим, чтобы не сдох, а как шумиха уляжется — и зерна давать не будем. Всё равно в попрошайки пойдёт, чем костлявее да желтее лицом будет, тем дороже купят.
Глаза Ван Чжуанцзы лихорадочно блестели:
— Сейчас продавать опасно, на виду у всех. Подождём до праздника Лаба, когда все за покупками к Новому году поедут. Отправлюсь в город якобы за товаром, возьму его с собой и там сбуду. А ты с детьми разыграешь спектакль: мол, в толчее на ярмарке мальчонка потерялся, а я его там до сих пор ищу.
Чжэн-ши так и расцвела:
— И сколько за него дадут? Окупит он хоть то зерно, что за эти полмесяца проест?
— Зерно? Хех! Мальчишка хоть и грязный, да лицом вышел — кругленький, складный. Меньше чем за пять лянов серебра я его не отдам!
— Пять лянов! — ахнула женщина, не в силах сдержать радостной улыбки.
В комнате малыш, крепко прижимая к груди кусок лепёшки и свой маленький глиняный горшочек, забился в самый угол.
Восьмилетняя Сестрица Пин и шестилетний Братец Ань играли на краю кана в верёвочку. Девочка обернулась к Горшочку:
— Хочешь с нами?
Мальчик лишь молча покачал головой. Детям быстро надоело играть друг с другом, и они с любопытством обступили его.
— Зачем ты за этот горшок держишься? Дай мне, я хочу поиграть! — Братец Ань потянулся было к вещице, но Сестрица Пин шлепнула его по руке.
— Нельзя отнимать чужое.
Горшочек ещё сильнее вцепился в свою сокровищницу.
— А чего ты в нашем доме делаешь? — надувшись, спросил Братец Ань.
Девочка взглянула на брата:
— Он теперь наш. Разве не слышал, как папа с мамой сказали, что он наш младший брат?
Мальчик кивнул и с силой толкнул Горшочка в лоб:
— Раз так, зови меня старшим братом!
Малыш поднял на него глаза, и они снова наполнились слезами:
— Не буду... У меня есть... братик.
— И где же он?
Горшочек опустил голову и замолчал.
Дом Ванов был тесным и ветхим. По сути, в нём было всего две жилые комнаты: в одной, поменьше, ютилась парализованная старуха-мать, а в другой, на большом кане, спало всё семейство. Позади дома была узкая каморка, где хранили остатки риса, капусту и картофель на зиму.
Вечером, когда пришло время ложиться, Чжэн-ши даже не взглянула на Горшочка — видать, притворяться доброй ей уже надоело. Она просто велела ему спать на самом краю кана, не заботясь о том, есть ли у него тёплое одеяло.
Когда в хижине раздался громоподобный храп супругов, Горшочек повернулся к стене. Его глаза были полны слёз. Свернувшись калачиком и обнимая свой глиняный горшочек, он думал о том, что лучше бы он спал с братиком на жёстких, холодных досках, чем здесь, в тепле.
«Братик ранен... Сильно ли у него всё болит?»
Горшочек очень тосковал по брату.
***
В доме семьи Вэй.
Свечи давно погасли, но из комнаты третьей ветви то и дело доносились стоны и оханья. Лю-ши втирала лечебное масло в поясницу Вэй Саньняня и ворчала:
— Как тебя угораздило спину-то сорвать? Говорила же — не ходи в горы, теперь вот лежи! Скоро Новый год, а от тебя на версту лекарствами несёт. Тьфу, сплошная напасть!
— Заткнись! Для кого я в лес попёрся? Для тебя, дуры! Не ты ли мне все уши прожужжала, что хочешь такой же серебряный браслет, как у второй невестки? Вот я и пошёл!
Вэй Саньняню было стыдно признаться, что он надорвался, когда пытался избить Вэй Чэна. Словно сглазил его кто! Вот и пришлось врать, будто в лесу, охотясь за драгоценными лягушками, он сорвался, удирая от волков.
— На словах-то ты мастер, — огрызнулась Лю-ши. — Для меня он пошёл... Знаем мы, на какую «сивуху» ты те деньги спустить хотел!
Она недовольно хмыкнула:
— Вы с деверем только о своих шкурах и думали, когда из леса бежали. Все ловушки да снасти в горах бросили! Был бы жив Вэй Даньен, он бы такого никогда не допустил. А если б и забыл, так вернулся бы и нашёл. А теперь что? Столько меди псу под хвост!
Той ночью в горах было много народу. Кое-кто из жадных крестьян замешкался, а когда спохватился — было уже поздно: волки окружили их и едва не загрызли. Хоть они и выжили, но страху натерпелись на всю жизнь. Теперь никто и близко не смел подойти к тем склонам — даже старик Мэн, самый опытный охотник в деревне, обходил их стороной.
Вэй Саньнянь болезненно поморщился:
— Сколько лет прошло, как старший помер, а ты всё его поминаешь! Никуда вещи не денутся! Вот спина пройдёт, сам пойду и всё заберу!
Лю-ши лишь презрительно скривилась.
«Сам пойдёт... Смельчак выискался!»
***
Вэй Чэн пришёл в себя лишь на третий день.
Всё тело нестерпимо ныло, во рту пересохло. Он попытался приподняться на локтях, и Мо-фулан, толкший в ступке травы, тут же подскочил, чтобы помочь ему.
— Ци-гэ! Чэн проснулся!
— Проснулся? Вот и славно, — отозвался лекарь Ци.
Он положил несколько свёртков с травами на лавку и первым делом осмотрел лицо юноши, а затем проверил пульс.
— Пульс слабый, крови мало, да и внутри всё неладно, — вздохнул он. — Напугал ты нас, малый. Долго в беспамятстве лежал. Теперь тебе покой нужен, выхаживать тебя надо.
Лоб Вэй Чэна был забинтован, под глазами залегли тяжёлые тени, а губы совсем побелели. Он вцепился в рукав лекаря и, пытаясь заговорить, зашёлся в мучительном кашле:
— Дя-дядюшка Ци... Горшочек... Где Горшочек?..
— Не волнуйся ты так, — мягко произнёс Мо-фулан. — Ты про того малыша, которого спас?
Глаза юноши покраснели:
— Да... Да... Он жив? Вэй Саньнянь его не... — он не посмел договорить «убил».
— Жив он, жив! Староста всё решил — мальчика отдали на воспитание Ван Чжуанцзы. Семья у него хоть и небогатая, зато сами они люди тихие, ни с кем в деревне не враждуют. Слыхал я, вчера Чжэн-ши водила мальчонку вместе со своими детьми к старику Ли за соевым творогом. Так что душа за него может быть спокойна.
— Вот и хорошо, — выдохнул Вэй Чэн, и в его голосе послышались слёзы. — Слава богу.
Он попытался спустить дрожащие ноги с кровати:
— Я должен его повидать.
Мо-фулан замахал руками:
— Куда ты собрался? Раны ещё не затянулись! Ступай лучше в дом Вэй, полежи там, а уж потом навестишь. Деревня у нас маленькая, никуда он не денется.
— Я должен увидеть его. И чтобы он увидел меня, — тихо проговорил Вэй Чэн. — Он видел, как меня избивали... Так плакал, бедный. Наверняка до сих пор до смерти напуган и за меня боится.
Мо-фулан хотел было сказать, что четырёхлетний ребёнок мало что смыслит в заботах: в таком возрасте, кто накормил — тот и мать. Наверняка он в семье Ван уже и думать забыл про своего спасителя.
Мальчик с трудом натянул туфли и замялся:
— Дядюшка Ци, я... те деньги за лечение и лекарства... я позже...
— Всё уже уплачено.
Мо-фулан в красках расписал, как староста вытряс деньги из семейства Вэй. В конце он многозначительно глянул на мужа. Лекарь Ци всё понял без слов. Он отвязал от пояса старый кошель и вместе с лекарствами вложил его в руки Вэй Чэна:
— Вот, здесь твои снадобья, принимай вовремя. А в кошеле двадцать медяков — то, что от лечения осталось. Возьми себе, купи тайком хоть полцзиня мяса, силы подкрепить надо.
Юноша принял свёртки. Он прекрасно понимал, что семейство Вэй — сущие скряги, из них и лишнего гроша не вытянешь. Наверняка эти деньги были подарком от добрых лекарей.
— Спасибо вам, дядюшка Ци, дядюшка Мо. Вэй Чэн этого не забудет, — он низко поклонился и вышел.
Провожая взглядом его худую спину, Мо-фулан снова вздохнул:
— Говорят, дети бедняков рано взрослеют. А сироты — и подавно. Посмотри на него: разве дашь ему восемь лет? Чистый старик.
Лекарь Ци принялся поправлять постель для новых больных:
— В Чэне есть стержень, да и сердце у него золотое. Не чета он тем Вэям. Если выдюжит сейчас, то в будущем его ждёт большая судьба. А мы... чем можем, поможем.
— И то правда, — кивнул Мо-фулан.
Выйдя от лекаря, Вэй Чэн прямиком направился к дому Ванов. Он постучал в деревянные ворота, но ответа не последовало. В такой мороз в поле делать нечего, и обычно все жители деревни Маоси сидели по домам.
Он прочистил горло и крикнул:
— Дядюшка Чжуанцзы! Дядюшка Чжуанцзы, вы дома?!
Голос его после болезни был слабым и хриплым. Спустя долгое время ворота приоткрылись, и в щели показался хозяин дома. С притворным добродушием он произнёс:
— А, Чэн! Ты чего здесь? Поправился уже?
— Поправился, дядюшка. Я пришёл Горшочка повидать...
— Эх, не вовремя ты, — вздохнул Ван. — Спит малец. Мать его только-только накормила да уложила. Ты бы в другой день зашёл, а?
Вэй Чэн поник:
— Жаль... Тогда передайте ему, как проснётся, что я приходил. Завтра загляну.
Ван Чжуанцзы забегал глазами:
— И завтра не выйдет. Завтра мать его к своим родственникам поведёт, показать хочет... Сами понимаете, дело такое...
— Тогда я приду послезавтра, — не сдавался юноша.
Улыбка едва не сползла с лица мужчины.
«Ну и прилипчивый щенок! — Ван Чжуанцзы с руганью вернулся в дом. — И чего тот Саньнянь его до смерти не забил?!»
Чжэн-ши тут же подскочила к нему, вся бледная от волнения:
— Что там? Тот Чэн пришёл мальчишку забирать?
Последние два дня она жила как на иголках — то радовалась будущему богатству, то дрожала от страха, что их чёрный замысел раскроют.
— Нельзя больше тянуть, — мрачно бросил муж. — Как только наступит двенадцатый месяц, надо сразу его сплавить.
Женщина прижала руку к груди. До начала месяца оставалось всего пара дней.
— Папа, мама... он меня толкнул... — в комнату вбежал Братец Ань и вцепился в юбку матери. — А Сестрица Пин за него заступается!
Они не слышали, как Вэй Чэн звал их с улицы, зато Горшочек услышал. Он рванулся было к дверям, крича: «Братик!», но Чжэн-ши ловко схватила его за ухо и заперла в тесной каморке, а заодно прикрикнула на своих детей.
— Это Ань хотел отнять у него горшок! У Аня есть свои игрушки, а он всё равно лезет! — возмутилась Сестрица Пин.
Мать схватила дочь за руку и пару раз шлёпнула по заду:
— Совсем голову потеряла?! Сколько раз говорить — какой он тебе брат? У тебя только Ань брат, и больше никто!
Сестрица Пин обиженно разрыдалась. А Братец Ань не унимался:
— Мама, хочу горшок! Дай мне горшок!
Хозяйка совсем извелась. Она уже осматривала ту вещицу — обычная глиняная плошка, дешёвка, и чего этот малец в неё так вцепился? И спит с ней, и ест с ней... А сыну приспичило, хоть плачь. Она попыталась вырвать сокровище из рук Горшочка, но тот увернулся. Разъярённая, она снова бросилась на него, и тут малыш, оскалив зубки, вцепился ей в руку.
— А-а-а! — взвизгнула Чжэн-ши, глядя на проступившую кровь. — Ах ты, зверёныш! Кусаться вздумал?!
Она с силой ущипнула его за щёку, а потом — за руку. Ван Чжуанцзы поспешно оттащил её:
— Не смей его калечить! Синяки будут — цену собьёшь...
Горшочек вырвался и забился в угол. Щёку и руку жгло огнём. Глотая слёзы, он тихо шептал:
— Плохие... плохие люди...
Они не пускали его к братику и щипали до боли.
— Это я плохая?! Кто тебя эти дни поил-кормил, неблагодарный?! — Чжэн-ши вывела своих детей из каморки, бросив напоследок: — Сегодня и крошки не получишь! Пусть голодает!
По правде сказать, досыта его накормили только в первый день. Заметив, что мальчик прячет хлеб, женщина в наказание давала ему лишь крохотный кусочек лепёшки раз в день, а сегодня и вовсе решила ничего не давать. От одного дня голода не помрёт, зато семье экономия.
Ван Чжуанцзы не проронил ни слова и на глазах у ребёнка запер дверь в каморку. Внутри было холодно и темно. Горшочек свернулся в клубочек у стены и замер. Ему здесь совсем не нравилось. Он хотел к братику. Но к братику нельзя — братика побьют.
Снаружи доносился весёлый смех Братца Аня, звон посуды и громкое чавканье Ван Чжуанцзы... Малыш вытер слёзы кулачком. Он шмыгнул носом: когда спишь — есть не хочется. И еду этих людей он больше в рот не возьмёт. Завтра он заберёт свой горшочек и сбежит отсюда тайком.
Ночью Горшочек проснулся от холода. Он медленно моргнул, услышав странные звуки — натужные стоны и какой-то плеск. Чжэн-ши вползла в комнату, обливаясь холодным потом. Она одной рукой держалась за раздираемый болью живот, а другой зажимала рот, стараясь сдержать рвоту:
— Чжуанцзы... позови... позови лекаря... кажется, я умираю...
Не успела она договорить, как кишечник скрутило новой судорой. Впрочем, мужу было не лучше. Он уже раз десять бегал к отхожему месту, его лицо позеленело, а силы совсем иссякли.
Братцу Аню повезло чуть больше — его просто рвало, и лоб горел в лихорадке. Из всей семьи только Сестрица Пин, бегавшая туда-сюда с тазами, осталась невредимой. Даже в таком состоянии Ван Чжуанцзы не забыл отдать дочери ключи, чтобы она выпустила Горшочка — так сильно он боялся, что их тайну раскроют.
Девочка отперла замок:
— Малыш? Малыш, выходи скорее.
Горшочек зажал нос и покачал головой:
— Воняет.
Казалось, весь дом Ванов, кроме этой девочки да старухи в соседней комнате, пропитался нестерпимым духом отхожего места. Шум вскоре привлёк соседей. Но стоило отзывчивым крестьянам переступить порог, как они едва не повалились с ног от чудовищного зловония.
Что это? Неужто вся семья наелась слабительного или же это небо покарало их за какие-то грехи? Откуда столько смрада?
http://bllate.org/book/15346/1372665
Готово:
