Глава 22. Свадьба
***
— Жених вернулся! Жених едет!
Едва свадебный кортеж Лу Чуаня приблизился к въезду в деревню Цветочного ручья, как его тут же обступила стайка местной детворы. Прежде сельские свадьбы выглядели куда скромнее: зажиточные семьи везли невесту на бычьей повозке, а бедняки и вовсе водили нареченную в дом мужа пешком. Подобной пышности здесь не видывали отроду, и со всех сторон зазвучали восторженные возгласы.
— Ого! А у новобрачного-то родня какая богатая!
— И не говори, приданому ни конца ни края не видать!
— Да тут помпезнее, чем когда помещик Линь дочь выдавал!
Помещик Линь слыл самым зажиточным человеком в деревне. Прежде он сопоставлял планы пристроить дочь за прежнего хозяина этого тела, однако необходимость соблюдать трехлетний траур вынудила его отказаться от этой мысли — возраст девицы не подходил для долгого ожидания.
— А паланкин-то, паланкин какой резной!
— Да и сам жених — глаз не оторвать! Вот вырасту и тоже выйду за такого красавца!
За прошедшие месяцы постоянных тренировок Лу Чуань разительно изменился. От прежней болезненной хилости не осталось и следа: плечи расправились, в осанке появилась гордая выправка, а выразительные черты лица в сочетании с искренней, лучащейся радостью придавали ему поистине благородный облик. Казалось, он весь светится изнутри.
— И я! И я хочу такого же! — наперебой закричали малыши.
Под детский смех и гомон помощники Свахи Ван принялись пригоршнями рассыпать свадебные сладости. Ребятня моментально забыла про разговоры и кинулась врассыпную, подбирая угощения. К ним охотно присоединились и взрослые — каждому хотелось подхватить кусочек праздничной радости.
Паланкин бережно внесли во двор. Носильщики опустили его на землю настолько плавно и осторожно, что ничуть не потревожили спящего внутри Се Нина.
Да-да, новобрачный безмятежно спал.
Минувшей ночью Се Нин никак не мог унять волнение и заснул лишь под самый рассвет. Попав в уютное нутро паланкина, он почти сразу почувствовал усталость, а мерное покачивание на плечах опытных носильщиков подействовало лучше любого усыпляющего зелья. В итоге гээр сам не заметил, как погрузился в сон.
Сваха Ван зычно пропела на весь двор:
— Просим новобрачного покинуть паланкин!
Однако внутри царила полная тишина.
Бай Юй почувствовал, как к горлу подступает липкий страх. Молодой господин всю дорогу не подавал признаков жизни, а ведь спокойный и кроткий нрав тому был совершенно не свойственен. Се Нин просто не умел долго сидеть без дела.
«Неужели господин изволил заснуть?!»
От этой мысли Бай Юй едва не лишился чувств. Подскочив к паланкину, он нервно шепнул сквозь занавесь:
— Молодой господин! Молодой господин, проснитесь! Мы прибыли!
Но праздничные флейты и барабаны гремели настолько оглушительно, что шепот слуги в них потонул. Се Нин не только ничего не услышал, но под ритмичные звуки музыки заснул еще крепче.
Сваха Ван неловко усмехнулась и тут же попыталась сгладить заминку:
— Новобрачный-то наш скромничает! Что ж, просим еще разок — просим новобрачного покинуть паланкин! — Последние слова она выкрикнула во весь голос.
До Се Нина, кажись, донеслись эти вопли: он бессознательно почесал ухо, но глаз так и не разомкнул.
Гости недоуменно переглядывались. Напряжение возрастало, и музыканты уже замешкались, не зная, стоит ли продолжать играть. Лу Чуань сделал им знак не смолкать, а сам шагнул к паланкину, чтобы разобраться, в чем дело.
Хэ Хуа к этому моменту тоже обо всем догадался. Они с Бай Юем застыли по обе стороны от паланкина, сгорая от стыда и не зная, куда девать глаза.
«Господин, ну как же так! Нашел же время для сна!»
Лу Чуань встал так, чтобы заслонить проем от любопытных взглядов. Наклонившись, он приподнял плотную занавесь. Перед ним предстало спящее лицо Се Нина — безмятежное, лишенное привычной боевой задорности и яркой экспрессии.
Лу Чуань поймал себя на мысли, что любой облик этого гээр вызывает в нем невольный восторг. Каждая их встреча открывала в нем нечто совершенно новое.
Вспомнив, где находится, Лу Чуань взялся за ум и мягко коснулся плеча суженого:
— Нин-гээр, пора вставать.
Сегодня день их свадьбы, и теперь он именовал его так без малейшего стеснения.
Се Нин мог проигнорировать шум, но тело закаленного в тренировках воина сработало мгновенно на прикосновение. Он тут же распахнул глаза. Разум еще пребывал в полусне, и гээр с немым изумлением уставился на склонившегося над ним Лу Чуаня.
Лу Чуань тихонько усмехнулся:
— Нин-гээр, нам пора совершать обряд.
«Обряд? Ах да, я же сегодня выхожу замуж... Обряд?! Я что, заснул в собственный свадебный день?!»
Сон с Се Нина как рукой сняло. Он мгновенно выпрямился.
— Кхм... Ну, тогда пошли, — смущенно пробормотал гээр, пытаясь сохранить лицо.
Лу Чуань протянул ладонь. Смущенный и растерянный Се Нин, чьи мысли окончательно смешались, на автомате вложил свою руку в его пальцы.
Завидев, как жених выводит новобрачного из паланкина за руку, Сваха Ван перевела дух. Пока она дважды безуспешно зазывала гээр, в ее голове пронеслись десятки ужасающих сценариев, каждый из которых сулил крах ее свадебной карьере.
Справившись с волнением, она тут же включила все свое красноречие:
— Ох, вы только взгляните! До чего же крепка любовь молодых: новобрачный и шага согласился сделать без своего суженого! Живите же в согласии да ладу до самых преклонных лет!
Задорный тон свахи мгновенно разрядил неловкую обстановку, и двор вновь огласился радостными возгласами гостей.
Под ликование толпы Лу Чуань и Се Нин вошли в главный зал.
— Первый поклон — Небу и Земле!
Молодожены поклонились в сторону распахнутых дверей.
— Второй поклон — родителям!
Поскольку родители Лу Чуаня давно покинули этот мир, на почетном месте возвышались их поминальные дощечки.
— Взаимный поклон супругов!
Кланяясь, Лу Чуань не сводил глаз с Се Нина. С его места прекрасно просматривались изящная линия бровей и ясный взгляд, не скрытые веером.
«Я действительно женился, — подумал Лу Чуань. — Этот человек отныне мой супруг. И мы пройдем этот путь вместе».
С самого первого дня в империи Великая Ань его душа чувствовала себя бездомной скиталицей. В той, прежней жизни он тоже был одинок, но там оставался привычный мир, друзья, наставники. Здесь же все казалось чужим. Но отныне рядом появится тот, с кем его свяжет судьба. Он больше не щепка в океане. У него появился дом — первый и единственный за две жизни.
— Обряд завершен! Проводите новобрачных в покои!
Под общие поздравления молодая пара отправилась в свадебную спальню.
Обычаи Великой Ань предусматривали целый ряд ритуалов после уединения супругов. И если невестам снимали красную вуаль, то Се Нину, у которого был веер-цюэшань, достаточно было позволить жениху бережно отвести его руку в сторону.
Почтенная матушка внесла поднос со свадебными пельменями. По традиции жениху надлежало накормить ими своего суженого. Лу Чуань поддел палочками один пельмень и поднес к губам Се Нина. Гээр чуть приоткрыл алые губы и аккуратно откусил кусочек.
Взгляд Лу Чуаня скользнул по влажным губам и кончику розового языка, и в его груди вспыхнула волна жаркого влечения.
Сваха Ван тут же громко спросила:
— Сыро ли?!
Се Нин понятия не имел, в чем глубокий смысл этого вопроса — на наставлениях почтенных матушек он считал ворон и запомнил лишь то, что надо отвечать «сыро». К тому же пельмень действительно оказался сырым и ужасно невкусным.
— Сыро! — звонко отчеканил он.
Комната взорвалась дружным хохотом гостей.
Следом супруга старосты вместе с другими деревенскими женщинами принялась осыпать ложе сушеными финиками, арахисом и сладостями — наказ на скорое появление первенца.
Наконец настал черед заключительной церемонии — испития кубков единения.
Лу Чуань взял кубок и подошел к Се Нину. Тот поднял свой. Скрестив руки, они осушили свадебные чаши.
Се Нину еще никогда не приходилось стоять так близко к мужчине. Человек перед ним отныне его муж, и вскоре их ждет куда более глубокая близость. При этой мысли пальцы гээр дрогнули, но он твердо допил вино до дна.
Лу Чуань завороженно следил за трепетом его длинных ресниц, напоминавших взмахи крыльев мотылька. Этот жест отозвался в его сердце сладостным током.
Не понимая до конца затаенного смысла в потемневшем взгляде супруга, Се Нин почувствовал, как от этой обжигающей страсти щеки вспыхивают огнем, и, пригубив вино, торопливо отвернулся.
Гости стали потихоньку покидать покои, да и самого Лу Чуаня шумная компания увлекла за собой.
Жениху надлежало выказать уважение и пропустить по чарке с каждым из присутствующих.
В главном зале накрыли почетный стол для самых уважаемых гостей.
Здесь восседали староста деревни — дядя Чэнь, непрестанно опекавший Лу Чуаня, и учитель Цинь, давший ему путевку в грамоту. Рядом расположились и другие почтенные старшины.
Лу Чуань принялся обходить гостей с чашей.
Первым делом он подошел к старосте:
— Дядя Чэнь, кабы не ваша забота и поддержка, не стоять бы мне здесь сегодня. Примите мою глубокую благодарность!
Староста с довольной улыбкой поднял кубок и принял тост.
Все эти месяцы староста хлопотал о его делах и устройстве свадьбы именно ради того, чтобы укрепить эту связь. Покуда Лу Чуань помнит о своей признательности, в будущем, вознесшись на вершину, он не оставит родную деревню Цветочного ручья без покровительства.
Затем Лу Чуань повернулся к учителю Циню:
— Лишь благодаря вашим неустанным трудам я смог добиться признания на научном поприще. Обещаю, учитель: я еще принесу вам звание цзюйжэня!
Учитель Цинь с удовольствием погладил бородку и рассмеялся:
— Что ж, ловлю тебя на слове! Буду ждать!
Обойдя остальных почтенных старцев, Лу Чуань под руку с братцем Циншанем направился к столам простых односельчан.
Поскольку в доме Лу Чуаня не хватило бы утвари на столько ртов, столы, посуду и убранство пришлось арендовать у столичных рестораторов, а для готовки пригласить знатных поваров. Двор резиденции Лу был невелик, поэтому застолье пришлось развернуть прямо на улице перед домом. Гости и свадебный кортеж с удовольствием уплетали редкие угощения.
К концу обхода Лу Чуань с ног до головы пропитался хмельным духом, хотя братец Цинши еще на середине пути умудрился подменить вино в его кувшине обычной водой. Но даже так жениху пришлось выпить океан воды — деревенские парни пили без удержу, и кабы не защита братьев Чэнь, Лу Чуань вряд ли сумел бы добраться до спальни на собственных ногах.
В свадебной спальне тем временем оставались лишь Се Нин и его слуги — Бай Юй да Хэ Хуа.
Обессилевший гээр уселся за стол и жалобно уткнулся лбом в столешницу:
— Бай Юй... я умираю с голоду.
За весь день ему достались лишь две тарелки сластей спозаранку. Прежде подобное улетучилось бы в качестве легкого перекуса, так что по сути Се Нин голодал с самого утра.
Сочувственно вздохнув, Бай Юй достал из-за пазухи платочек, в котором прятались пара заныканных лакомств.
Схватив угощение, Се Нин принялся уплетать его с невероятной скоростью. Последний раз ему приходилось терпеть подобное лишение на северных рубежах, а уж после переезда в столицу он и вовсе забыл, что такое пустой желудок.
«Эта свадьба — сплошная мука! И устал, и проголодался... Чтобы я хоть раз еще согласился на подобное!»
Впрочем, тут гээр напрасно предавался переживаниям: в Великой Ань сыграть свадьбу человеку выпадало лишь единожды в жизни.
Две маленькие коврижки застряли в зубах, ничуть не укротив аппетит. Покрутив головой, Се Нин вперил взгляд в брачное ложе, щедро усыпанное сушеными финиками, арахисом и семечками.
Хэ Хуа, разгадав немой призыв хозяина, шагнул было к кровати, но Бай Юй сгреб его за рукав:
— Не смей! Каждая ягодка на этой постели заговорена на счастье. Съешь — благословение разрушишь!
— Да от пары штучек ничего не станется! Господин ведь голоден! — возразил Хэ Хуа.
— Никаких «но»! Я сам сбегаю на кухню и принесу нормальной еды, — отрезал Бай Юй.
Не успели они закончить спор, как в дверь тихонько постучали.
Се Нин мгновенно подобрался и принял чинный вид, а Хэ Хуа вытянулся в струнку у него за спиной.
Бай Юй поспешил отворить. На пороге стояла женщина с дымящейся пиалой лапши в руках — жена деревенского старосты, госпожа Чжан.
На обычно сдержанном лице сельчанки играла добрая улыбка:
— Братец Бай Юй, это паренёк Чуань велел принести. Поди, новобрачный-то с утра росинки во рту не держал, пускай подкрепится.
Приняв горячее блюдо, Бай Юй поклонился:
— Премного благодарен вам от имени молодого господина!
— Да за что спасибо-то? Паренёк Чуань обо всем позаботился, — смущенно махнула рукой женщина и торопливо удалилась.
Осушив пиалу до самого дна, Се Нин издал сытый вздох.
Когда желудок полон, разум тянется к покою. Дневной сон в тряском паланкине не принес настоящей свежести, и на гээр навалилась тяжелая дремота. Однако слуги встали грудью, не позволив хозяину прилечь до прихода супруга.
Аккурат в тот миг, когда Се Нин готов был плюнуть на правила и завалиться на подушки, порог переступил Лу Чуань. От него ощутимо веяло хмелем.
Се Нин сморщил носик — терпкий аромат вина резал непривычный слух.
Завидев молодого хозяина, Бай Юй и Хэ Хуа поспешно покинули спальню, затворив за собой двери.
В комнате установилась тишина.
Щеки Лу Чуаня алели легким румянцем, но взгляд оставался абсолютно ясным, лучащимся безграничной нежностью. Под этим пристальным взором Се Нин почувствовал смутную неловкость и невольно отвел глаза.
И тут в его памяти неожиданно всплыли картинки из той самой книжицы, что матушка тайно вручила ему накануне. Мысль о том, что сейчас между ними произойдет нечто невероятно интимное, повергла бесстрашного воина в полную растерянность.
http://bllate.org/book/15313/1354404
SpiritOzon (читатель/заложение основ)
21 августа 2026 в 17:34
1
Готово:
