Сурикат по праву считался своим в кругах. Ещё в те времена, когда они оба были наёмниками, они часто сражались вместе. Тогда Ду Ицзэ ещё не звали Лисом, но Суриката уже звали Сурикатом. У Суриката была длинная талия, короткие ноги, коренастое телосложение, но бегал он с невероятной скоростью, исчезая в мгновение ока, и обожал групповые операции — прямо как настоящий сурикат с высоким духом коллективизма.
Хотя Сурикат и воевал бок о бок с Ду Ицзэ два года, с тех пор как тот покинул отряд, о нём не было ни слуху ни духу. Сам Сурикат завязал год спустя, решив больше не тянуть лямку и посвятить себя спокойной жизни на покое. Но, оказавшись не у дел, он осознал, что без войны ему не по себе, и в итоге был вынужден искать другие пути, в итоге случайно попав в подпольный рынок Рейтинга.
Его воспоминания о Ду Ицзэ застыли на много лет назад. Тогда они участвовали в одной операции, и последним приказом сверху было ликвидировать всех выживших во вражеском тоннеле. Они оба, с тяжёлыми автоматами в руках, стояли на высоком краю того тоннеля и смотрели вниз на груды тел. Среди этого поля смерти Сурикат заметил тощего, трясущегося как осиновый лист парнишку, в ужасе прижавшегося ко дну тоннеля. Он дрожал всем телом, как решето, и потому особенно выделялся. Тот пацан, похоже, был всего лишь гражданским, насильно согнанным с улицы, даже не годным в солдаты.
Ду Ицзэ тоже его увидел и, держа автомат, направился к нему.
— Я не виноват, я не виноват… — съёжился мальчишка, но одна его рука предательски потянулась к пистолету, спрятанному под коленом.
Не успел Сурикат открыть рот, чтобы предупредить, как Ду Ицзэ уже поднял автомат и, перед тем как нажать на спуск, мягко заметил, — держать нужно вот так.
Поэтому в глазах Суриката Ду Ицзэ был улыбчивым тигром, любившим дарить людям пулю в лоб.
Он не знал, почему Ду Ицзэ появился здесь, но сам он, как ни как, входил в двадцатку лучших Рейтинга, да ещё и с тремя братанами за спиной. Даже если Ду Ицзэ был чертовски хорош, разве мог он один против четверых?
Встреча с коллегой точно не сулила ничего хорошего. Ду Ицзэ с улыбкой на лице сделал пару шагов вперёд, завязывая светскую беседу:
— Давно не виделись.
— Стоять! — рявкнул Сурикат. — Мы всё-таки приятелями были, не хочу с тобой связываться.
Ду Ицзэ с подозрением спросил:
— Мы же на одной стороне, разве нет?
Сурикат промолчал. Четыре ствола по-прежнему были нацелены на Ду Ицзэ, восемь острых глаз, казалось, могли пронзить его одновременно.
Ду Ицзэ вздохнул.
— Ты работаешь на семейство Гу, и я работаю на семейство Гу. Ты хочешь обеспечить безопасность Гу Мину, и я тоже. Но зачем одной семье нанимать две группы для одного и того же дела? Как думаешь, нас не используют втёмную? Может, хотят, чтобы мы перестреляли друг друга?
Он намеренно сделал свои слова двусмысленными, основательно запутав Суриката. Тот нахмурился, и его взгляд, следуя за мыслями, устремился к земле.
— Раз уж мы приятели, могли бы и предупредить друг друга? Не хочу браться за сомнительные задания, а потом оказаться проданным втридорога. — Ду Ицзэ опустил руки и осторожно двинулся в сторону Суриката и его людей.
Когда Ду Ицзэ вернулся в своё жилище, на востоке уже забрезжила утренняя заря, а далёкие горные вершины окутала лёгкая сизая дымка. На родине в это время уже приближался вечер. Он запер дверь, вернулся и проверил замок ещё дважды, прежде чем позвонить господину Ци, чтобы сообщить, что сегодня впервые столкнулся с людьми противоположной стороны.
— Когда же они научатся возвращать чужое? — прозвучал недовольный голос господина Ци. — Тебе ещё что-нибудь нужно?
Ду Ицзэ погрузился в диван, его губы были совершенно бескровными, а лицо белым, как рисовая бумага. Он ответил с закрытыми глазами:
— Я уже всё уладил.
Как только господин Ци положил трубку, он, опираясь на стену, прошёл в ванную. В его левое плечо попала пуля, чуть левее — и она пробила бы артерию, лишив его жизни. Тогда, на месте, пришлось лишь наложить жгут, и дорога обратно в апартаменты совершенно вымотала его.
Ду Ицзэ достал аптечку, вынул оттуда набор одноразовых хирургических инструментов, стерильный шовный материал, пачку марли и медицинский пластырь. Он снял куртку; свитер под ней уже был пропитан кровью, светло-серая шерсть окрасилась в тёмно-багровый цвет.
Он взял ножницы и, начав от ворота, обрезал левый рукав вокруг подмышки, а оставшуюся половину оторвал правой рукой и бросил на пол, несколько окровавленных нитей всё ещё соединяли ткань на его плече. Из ванной он принёс полотенце для рук, сложил его в несколько раз, зажал в зубах, затем вскрыл стерильную упаковку с инструментами, достал оттуда маленький серебряный медицинский скальпель и поднёс его к ране на плече, где плоть и ткань почти слиплись.
Ду Ицзэ мгновенно стиснул зубами полотенце, на лбу залегла глубокая складка. Глядя в зеркало на кровавое месиво раны, он глубоко вонзил лезвие. Крупные капли пота тут же скатились со лба, свежая тёплая кровь заструилась по его руке, собралась на кончике локтя и закапала вниз, вскоре образовав небольшую лужу на кафельном полу.
Разрезав рану, нужно было извлечь пулю. Эта боль была пронизывающей, до костей. Ду Ицзэ даже сквозь разрез чувствовал, как кончик пинцета копошится в плоти. Он вздрогнул, пинцет со звоном упал на пол. Пришлось закрыть глаза, перевести дух, а затем снова потянуться к аптечке и достать новый стерильный набор.
К тому времени, когда он, наконец, выковырял окровавленную пулю, на улице уже совсем рассвело, и за окном зазвучала мелодичная песня кукушки. Защитные гормоны, которые к этому времени выделил его организм, сделали его менее чувствительным к боли, и дискомфорт от дезинфекции и наложения швов стал почти незаметным. Он сшивал рану перед зеркалом, будто ставил заплатку на одежду. Закончив с раной, он наклеил поверх марлю и отправился в спальню, намереваясь прилечь отдохнуть.
Едва он сомкнул веки, как на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Ду Ицзэ нащупал аппарат, собираясь сбросить вызов, но увидел, что звонит Ли Минъюй.
— Который уже час? Ты что, ещё спишь? Сегодня работать не будешь? Только не подведи меня! Я ведь головой за тебя поручился! — Ли Минъюй выпалил без передышки, словно пулемётная очередь. За полгода он уже полностью забыл о скандале с массажным салоном, и та крохотная искорка волнения, что была тогда, казалось, совсем улетучилась из его памяти. Теперь, когда за Гу Мина он не отвечал, а Ду Ицзэ не было рядом, он от нечего делать сходил с ума и то и дело звонил, расспрашивая о том о сём, под предлогом контроля за работой выведывая, как дела у Ду Ицзэ.
— Понял, — без сил ответил Ду Ицзэ.
— Вот если бы я знал иностранный, может, и меня бы Старший Е отпустил, — вздохнул Ли Минъюй. — Сколько тебе ещё там торчать?
От Ду Ицзэ несло запахом крови, будто от дохлой рыбины, только что вытащенной из моря. Он устало разжал губы и спросил:
— Что такое? Соскучился?
— Брехня! — рявкнул в трубку Ли Минъюй, и лишь после долгой паузы тихо добавил:
— Моя-то травка, кажется, совсем загнулась… Сколько ни пытайся её оживить, уже не поможет… Как думаешь, может, её просто выкинуть?
Ду Ицзэ не услышал последний вопрос, он провалился в тяжёлый, беспамятный сон.
Он обычно почти не видел снов, но, возможно, из-за большой потери крови, ему приснилась новогодняя ночь на рубеже тысячелетий — а это было очень-очень давно. В тот год у всех дела шли неважно, он ел лишь овощные обрезки, которые его мать подбирала на рынке, бабушка Ли всё ещё толкала бочку с керосином, чтобы заработать на учёбу для Ли Минъюя, на всей улице едва ли набралось бы несколько семей, которые могли досыта наесться, а на задницах у детей красовались рваные заплатки…
Но вот-вот должна была наступить новая эра! Они вдвоем сидели на краю крыши дома-коридора, а в небе над далёким оживлённым городом вспыхивали разноцветные фейерверки размером с кулак. После каждого взрыва доносился далёкий, едва различимый грохот, похожий на раскат грома. Крупные, как гусиное перо, снежинки безостановочно падали, ложась на кончики волос, словно серебристые осколки. Руки у обоих покраснели от холода, и они прятали их в рукава, но в груди теплился неугасимый огонёк, таилось семя надежды, будто какой бы трудной ни была нынешняя жизнь, стоит переступить порог двухтысячного года, как семя прорастёт и всё наладится.
http://bllate.org/book/15266/1347255
Готово:
